Но любая дорога рано или поздно заканчивается.

Миссис Спенсер жила в большом жёлтом доме на берегу Бухты Белых Песков. Когда она вышла им навстречу, её добродушное лицо выражало и удивление, и радушие.

– Надо же! – воскликнула она. – Вот уж кого сегодня не ожидала! Рада вас видеть. Будете ставить лошадь в конюшню? Как твои дела, Энн?

– Всё хорошо, спасибо, – не улыбнувшись, ответила Энн. На её лицо словно легла мрачная тень.

– Полагаю, мы ненадолго задержимся, чтобы дать лошади отдохнуть, – сказала Марилла, – но я обещала Мэттью вернуться пораньше. Миссис Спенсер, дело в том, что произошло какое-то недоразумение, и я приехала выяснить, как это получилось. Мы с Мэттью хотели взять из приюта мальчика. Мы попросили вашего деверя передать вам, что нам нужен мальчик лет десяти-одиннадцати.

– Не может быть! – огорчённо воскликнула миссис Спенсер. – Роберт передал вашу просьбу через свою дочь Нэнси. Она сказала, что вам нужна девочка, да, Флора Джейн? – обратилась она к дочери, которая тоже вышла их встретить.

– Именно так, мисс Катберт, – убеждённо подтвердила Флора Джейн.

– Мне ужасно жаль, – продолжила миссис Спенсер. – Какое досадное недоразумение! Но, уверяю вас, мисс Катберт, моей вины в этом нет. Я так старалась всё устроить, я думала, что следую вашим указаниям. Нэнси – ужасно легкомысленная девица. Мне не раз приходилось ругать её за невнимательность.

– Мы сами виноваты, – смиренно сказала Марилла. – Нам следовало лично поговорить с вами, а не доверять столь важное поручение кому-то ещё. Как бы то ни было, вышла ошибка, и теперь лишь остаётся её исправить. Можно ли отправить ребёнка обратно в приют? Полагаю, они примут её?

– Полагаю, что да, – задумчиво произнесла миссис Спенсер, – но не думаю, что в этом возникнет нужда. Вчера ко мне заходила миссис Блюитт и как раз сетовала, что не попросила меня привезти ей в помощницы девочку. Понимаете, у миссис Блюитт такая большая семья, и прислугу найти непросто, а Энн как раз подойдёт. Ну прямо божий промысел, скажу я вам!

Марилла, судя по её виду, никакого божьего промысла здесь не усмотрела. Представился неожиданно удачный случай избавиться от нежеланной сироты, но облегчения она почему-то не испытала.

Миссис Блюитт была ей знакома лишь в лицо: то была невысокая, костлявая, вечно озлобленная женщина. Марилла слышала, что говорят о ней и о её характере: беспощадная тиранша, каких поискать. Бывшие работницы рассказывали жуткие истории о её скверном нраве и скупости и о её выводке дерзких, драчливых детей. При одной лишь мысли вверить Энн заботам этой женщины Марилла почувствовала угрызения совести.

– Что ж, давайте зайдём и всё обсудим, – сказала она.

– Смотрите, а вот и миссис Блюитт собственной персоной! Как раз вовремя! – воскликнула миссис Спенсер, поспешно заводя гостей в комнату, где их пронзил такой гробовой холод, будто воздух, едва просочившийся в комнату сквозь плотно задёрнутые темно-зелёные шторы, растерял всякую крупицу своего былого тепла. – Как удачно! Мы сможем решить этот вопрос сейчас же. Миссис Катберт, садитесь в кресло. Энн, садись на пуф и не ёрзай. Позвольте взять ваши шляпы. Флора Джейн, поставь чайник. Добрый день, миссис Блюитт. Мы как раз говорили о том, как кстати вы пришли. Дамы, позвольте вас представить, миссис Блюитт, мисс Катберт. Прошу прощения, я отлучусь на минутку. Забыла сказать Флоре Джейн, чтобы она вынула булочки из духовки. – И, распахнув на окнах шторы, она выпорхнула из комнаты.

Стиснув руки на коленках, тихая Энн, словно заворожённая, смотрела на миссис Блюитт. Неужели её и впрямь отдадут на попечение этой суровой женщине с угловатым лицом и страшным взглядом? К её горлу подступил комок, а глаза болезненно защипало. Энн боялась, что ещё немного, и она не сможет сдержать слёз, но тут вернулась миссис Спенсер – раскрасневшаяся, сияющая, готовая тотчас же разрешить любые трудности, будь то материальные, умственные или духовные.

– Понимаете, миссис Блюитт, у нас тут, кажется, случилась ошибка, – объяснила она. – Я была уверена, что мистер и мисс Катберт хотят взять девочку. Так мне передали. Но им, по всей видимости, нужен был мальчик. Так что если вы с вечера не передумали, то, похоже, она отлично вам подойдёт.

Миссис Блюитт смерила Энн с головы до ног ледяным взглядом.

– Сколько тебе лет и как тебя зовут? – сурово спросила она.

– Энн Ширли, – неуверенно ответила сжавшаяся девочка, не осмеливаясь упомянуть, как её имя правильно пишется. – Мне одиннадцать.

– Гм! На вид ты не больно крепкая. Но жилистая. А жилистые, пожалуй, лучшие работники. Ну, если я тебя возьму, то ты должна быть послушной. Послушной, сообразительной и почтительной. Свой хлеб будешь отрабатывать, понятно? Да, думаю, я смогу её забрать, мисс Катберт. Младший мой ужасно капризный, я совсем вымоталась с ним. Если хотите, прямо сейчас и заберу.

Марилла взглянула на Энн, и сердце её сжалось при виде бледного личика, застывшего в немом отчаянии. Она казалась беспомощным существом, вновь загнанным в ловушку, из которой ему наконец удалось выбраться. Марилла с мучительной ясностью осознала: если она сейчас пренебрежёт этим полным ужаса взглядом, то он будет преследовать её до самой смерти. К тому же миссис Блюитт была ей неприятна. Отдать такой женщине этого впечатлительного, ранимого ребёнка? Нет, она не могла взять на душу такой грех!

– Что ж, не знаю, – медленно проговорила она. – Мы с Мэттью ещё не решили точно. По правде сказать, Мэттью склонен её оставить. Я лишь хотела выяснить, как случилась эта ошибка. Пожалуй, лучше мы с Мэттью ещё раз всё обсудим. Я не могу принять решение, не посоветовавшись с ним. Миссис Блюитт, если мы не захотим её оставлять, то привезём или пришлём её к вам завтра вечером. Вас это устроит?

– А какой у меня выбор? – нелюбезно отозвалась та.

Пока Марилла говорила, лицо Энн постепенно озарялось светом. Сначала исчезло выражение отчаяния, затем появился робкий румянец надежды, и наконец её глаза засияли как утренние звёзды. Девочка совершенно преобразилась, и когда минутой позже миссис Спенсер и миссис Блюитт вышли поискать какой-то рецепт, за которым последняя и пришла, она вскочила и стремительно бросилась к Марилле.

– Ах, мисс Катберт, вы правда сказали, что, возможно, позволите мне остаться в Зелёных Мезонинах? – затаив дыхание, прошептала она, словно любой громкий звук мог развеять эту дивную возможность. – Вы правда это сказали? Или я это только вообразила?

– Энн, тебе стоит обуздать свое воображение, раз ты не в силах отличить явь от вымысла, – сухо ответила Марилла. – Да, именно так я и сказала. Но не более. Ещё ничего не решено, и, быть может, мы отдадим тебя миссис Блюитт. Ей ты, несомненно, нужнее.

– Я лучше вернусь в приют, чем буду жить с ней! – страстно воскликнула Энн. – Она выглядит совсем как… как шило!

Марилла, сознавая необходимость сделать выговор за такие слова, подавила улыбку.

– Тебе должно быть стыдно так отзываться о даме, к тому же незнакомой, – строго сказала она. – Вернись на место, сиди смирно, держи язык за зубами и веди себя, как подобает благовоспитанной девочке.

– Я сделаю всё что угодно, лишь бы вы меня оставили, – сказала Энн, покорно возвращаясь на пуф.

Когда вечером они вернулись в Зелёные Мезонины, Мэттью встретил их у ворот. Марилла ещё издали заметила, как он беспокойно ходит взад-вперёд. Она не удивилась облегчению, которое прочла на его лице, едва он увидел, что она вернулась не одна, а с Энн, однако решила отложить разговор до вечерней дойки. Лишь когда они остались на заднем дворе вдвоём, Марилла вкратце поведала брату то, что рассказала о себе Энн, и как прошла встреча с миссис Спенсер.

– Я бы этой Блюитт не отдал даже собаку, – произнёс Мэттью с необычной для него горячностью.

– Мне она тоже неприятна, – признала Марилла, – но нам придётся либо отдать ребёнка ей, либо оставить себе. И раз уж ты, похоже, хочешь её оставить, то, полагаю, я тоже – вернее, я вынуждена с этим согласиться. Я так долго обдумывала эту мысль, что, видимо, с ней свыклась. Это кажется своего рода долгом. Я никогда не воспитывала детей, а особенно девочек, и, наверное, наделаю кучу ошибок. Но я приложу все свои силы. Так что она может остаться.

Лицо застенчивого Мэттью просияло от восторга.

– Ну, я надеялся, что именно к этому ты и придёшь, – ответил он. – Она такое занимательное создание.

– Больше проку было бы, если бы она была полезным созданием, – резко ответила она, – но этим я займусь. И учти, Мэттью, не вздумай совать свой нос. Может, старая дева и не много смыслит в воспитании детей, но, полагаю, всё же побольше старого холостяка. Так что предоставь это мне. А уж если я потерплю неудачу, то у тебя будет достаточно времени, чтобы приложить свою руку.

– Хорошо-хорошо, Марилла, делай по-своему, – благодушно сказал Мэттью. – Не балуй её, конечно, но будь с ней добра. Сдаётся мне, что стоит только завоевать её любовь, и она откроется в ответ.

Марилла фыркнула, выражая презрение к любому мнению Мэттью касательно женских вопросов, и понесла вёдра с молоком в сарай.

«Не стану ей сегодня говорить, что мы её оставляем, – размышляла она, разливая молоко по кувшинам. – Она так разволнуется, что всю ночь глаз не сомкнет. Да уж, Марилла Катберт, и как ты только в такую историю влипла? Могла ли ты предположить, что настанет день, когда ты удочеришь приютскую девочку? Уже это одно удивительно, но самое невероятное – что за всем стоит Мэттью, который всегда так смертельно боялся девочек. Как бы то ни было, дело решено, и одному только Богу известно, что из этого всего выйдет».