Темноволосая девушка, такая красивая, что каждый, кто находился рядом, невольно оборачивался в её сторону, нетерпеливо стояла на углу запруженной лондонской улицы. Был чудесный июльский полдень, и толпа, преградившая ей путь, собралась, чтобы посмотреть на знатных леди в их парадных каретах, направляющихся на последний в этом сезоне дворцовый приём.

– Не понимаю, почему они нас не пропускают. Это хуже сельского цирка, – проворчала красавица своей спутнице, девушке помоложе, которая была бы хорошенькой, если бы не такое блистательное соседство, да ещё и слишком широко улыбалась, когда смеялась. Она и сейчас рассмеялась.

– А что, Лиз, нам так уж плохо здесь стоять? Это почище любого представления цирка Барнума[37], что я видела, да и публика гораздо вежливее. Никто не толкается. Посмотри, какая старинная жёлтая карета с двумя напудренными великанами-лакеями на запятках. О, Лиз! А внутри старая мумия. Думаю, она намного старше самой кареты. Но взгляни на её драгоценности! Господи, да на ней настоящая корона!

– Помолчи, Мэб, на тебя все смотрят, – по-прежнему недовольно огрызнулась Лиззи Элмсворт, хотя помимо воли и сама начинала интересоваться происходящим.

Младшая снова рассмеялась.

– Глупышка, они смотрят на тебя. Это отдых для глаз после всех этих пугал в их цирковых колесницах. Лиз, как ты думаешь, зачем они наряжаются, как манекены из музея восковых фигур, просто чтобы пойти на дневной приём?

– Это не обычный, а дворцовый приём.

– Ну, мне жаль королеву, если ей придётся так долго любоваться этими красотками… О, хорошо – кареты тронулись. Повезёт в другой раз. Следующая карета не такая уж роскошная, но, может быть, внутри что-то поприятнее… О! – вдруг воскликнула Мэб Элмсворт, больно ущипнув сестру за руку.

– О, что? Не вижу ничего особенного.

– Да посмотри же, Лиззи! Встань на цыпочки. В третьей карете… да это же сёстры Сент-Джордж! Смотри, смотри! Когда они снова тронутся, они нас заметят!

– Вздор. Между нами десятки людей. К тому же я не верю, что это они… Да как они вообще могли здесь оказаться?

– Ну, наверное, Кончита всё устроила. А разве их не должны были представить через наше посольство?

– Для этого нужны рекомендательные письма к министру. Кто бы им, Сент-Джорджам, их дал?

– Не знаю, но они же там! О, Лиз, посмотри на Джинни, а? Она сама как королева… королева, которая едет на венчание, в этой вуали из тюля и перьях… О боже, а вот и маленькая Нэн! Этот головной убор ей не очень идёт… у неё нет такого шика, правда? Ну же, Лиз! Кареты тронулись… Мне не достать… подними руку и помаши им. Они нас обязательно заметят, если ты это сделаешь.

Лиззи Элмсворт не пошевелилась.

– Я вполне переживу, если сёстры Сент-Джордж нас не увидят, – сухо сказала она. – Вот бы нам выбраться из этой толпы.

– О, подожди, сейчас протиснусь и подам им знак! Вот… О, большое спасибо… Теперь они меня видят! Джинни! Нэн! Посмотрите же! Это Мэб…

Лиззи схватила сестру за руку.

– Ты нас позоришь, пойдём отсюда, – сердито прошептала она.

– Ну, Лиз… подожди секунду. Я уверена, они нас увидели…

– Я уверена, что они не хотели нас видеть. Неужели ты не понимаешь? Девчонка, вопящая во всё горло с тротуара… Пожалуйста, пойдём, я тебе говорю, Мейбл.

В тот момент Вирджиния Сент-Джордж повернула голову в сторону размахивающей руки Мэб. Её лицо под ореолом тюля и изящных перьев было так прекрасно, что взгляды толпы отвлеклись от Лиззи Элмсворт.

– Что ж, не все они там мумии, что едут ко двору, – добродушно заметил какой-то мужчина, и все вокруг рассмеялись.

– Пойдём, Мейбл, – повторила мисс Элмсворт. Только сейчас она поняла, насколько сильно ей не хотелось видеть девчонок Сент-Джордж во всей красе их придворных перьев. Она потащила за собой сопротивляющуюся сестру сквозь толпу, и они повернули в сторону отеля, где жили.

– Теперь, надеюсь, ты понимаешь, что они нас заметили, но видеть не захотели!

– Ну, Лиз, что это на тебя нашло? Минуту назад ты говорила, что они никак не могли нас увидеть.

– Сейчас я уверена, что они нас увидели и притворились, будто бы нет. Должна же у тебя быть хоть какая-то гордость, чтобы не вопить таким образом среди этого простонародья.

Обе девушки продолжили путь молча.

Миссис Сент-Джордж и две её дочери, сами толком не зная как (при слишком уж пылком поощрении полковника Сент-Джорджа), были то ли унесены течением, то ли вовлечены в безумный проект мисс Тествэлли касаемо лондонского сезона; и вот теперь, в знойный июльский день, когда миссис Сент-Джордж с таким удовольствием потягивала бы лимонад в приятной компании на веранде «Гранд-Юнион», она томилась в меланхоличном изгнании лондонского отеля и гадала, когда же её дочери вернутся с этого ужасного действа, которое они называли «дворцовым приёмом».

«Были времена, – с горечью вспоминала она, – когда ей было не по себе в Саратоге, когда она чувствовала себя неловко в обществе сомнительной миссис Клоссон и ощущала раздражение от вульгарной развязности миссис Элмсворт, но таково было её нынешнее одиночество, что она приняла бы любую из них с распростёртыми объятиями». И как раз в тот момент, когда эта мысль промелькнула у неё в голове, коридорный постучал в дверь, чтобы спросить, примет ли она миссис Элмсворт.

– О, дорогая моя! – воскликнула бедная миссис Сент-Джордж, бросаясь на грудь своей гостье – и две минуты спустя дамы уже смешивали своё одиночество, своё недоумение, своё недоверие ко всему чужому и незнакомому в экстазе взаимных признаний.

Откровения затянулись настолько, что миссис Элмсворт вернулась в свой отель позже дочерей. Она нашла их одних в тёмной, блестящей гостиной, которая точь-в-точь была похожа на ту, что занимала миссис Сент-Джордж, и сразу поняла: девушки недовольны друг другом, а возможно, и всем на свете. Миссис Элмсворт не переносила хмурых лиц и чувствовала себя вправе возмущаться ими, ведь именно ради дочерей она прервала своё безмятежное, приятное лечение в Бад-Эмсе, чтобы хоть краешком глаза посмотреть на лондонский сезон.

– Ну что, девочки, вы выглядите так, будто только что вернулись с похорон, – заметила она, тяжело дыша после подъёма по лестнице отеля и сдерживая порыв расстегнуть верхние пуговицы своего сильно затянутого корсетом парижского платья.

– Ну, так и есть. Мы только что лицезрели всех старых мертвецов Лондона, наряженных ради этого цирка, который они называют дворцовым приёмом, – сказала старшая дочь.

– Хотя не все там были мертвецами, – перебила Мэб. – И что ты думаешь, мама? В процессии мы видели Джинни и Нэн Сент-Джордж, разодетых, словно павлины, с перьями и всем остальным!

Миссис Элмсворт не выказала удивления.

– Да, я знаю. Я только что беседовала с миссис Сент-Джордж, и она сказала мне, что девушки отправились на приём. По её словам, это Кончита Марабл всё устроила. Так что видите, всё не так уж и сложно в конце концов.

Лиззи нетерпеливо пожала плечами.

– Если Кончита сделала это для них, мы не можем просить её сделать это снова для нас. Кроме того, уже поздно; я читала в газете, что это был последний приём сезона. Я же говорила, нам нужно было приехать на месяц раньше.

– Ну, я бы об этом не беспокоилась, – добродушно ответила мать. – Пока я была у миссис Сент-Джордж, заходила какая-то мисс Марч, такая милая женщина. Американка, но прожила в Лондоне много лет и всех знает. Так вот, она сказала, что посещение двора на самом деле ничего не значит – это просто даёт девушкам возможность нарядиться и насладиться хорошим зрелищем. Она говорит, что главное – попасть в круг принца Уэльского. Вот чего добиваются все светские дамы. И, кажется, подруга мисс Марч, леди Чурт, очень близка с принцем и представила ему Кончиту, и он без ума от её испанских песен. Забавно, правда, девочки?

– Может, это и забавно. Но я не понимаю, как нам это поможет? – проворчала Лиззи.

Миссис Элмсворт непринуждённо рассмеялась.

– Ну, не поможет, если вы сами о себе не позаботитесь. Если вы считаете, что все против вас, они и будут против вас. Но мисс Марч пригласила вас с Мейбл к себе на чай на следующей неделе – кажется, в Англии все пьют чай в пять. В загородных домах женщины даже наряжаются для этого в то, что они называют «чайные платья»[38]. Жаль, что мы не знали этого, когда заказывали себе одежду в Париже. Но мисс Марч вам всё объяснит, и не только это.

Лиззи Элмсворт не была покладистой девушкой, но она была слишком умна, чтобы позволить своему характеру помешать возможностям. Она терпеть не могла сестёр Сент-Джордж за то, что они опередили её в своём завоевании Лондона, но мгновенно готова была воспользоваться брешью, которую они пробили. Вирджиния Сент-Джордж не отличалась умом, и Лиззи сможет её направлять – они могли бы быть очень полезны друг другу, если бы удалось убедить Сент-Джорджей присоединиться к плану.

Сама Лиззи толком не знала, какой у неё план, но инстинктивно чувствовала, что, подобно их родной стране, они смогут выстоять, только действуя единым фронтом.

Миссис Сент-Джордж в своём одиночестве попросила миссис Элмсворт прийти и на следующий день. Она не стала приглашать Лиззи и Мейбл, объяснив, что не осмелилась пригласить Лиззи и Мэб, так как её дочерей увели смотреть Тауэр новые друзья (Лиззи снова ощутила прилив негодования, услышав это), но если миссис Элмсворт просто заглянет и побудет с ней, то, как полагала миссис Сент-Джордж, и мисс Марч тоже заглянет, и тогда они обсудят планы на остаток лета. Лиззи сразу поняла, как можно использовать одиночество миссис Сент-Джордж. Миссис Элмсворт тоже была одинока, но это не слишком заботило её дочь. В кругах Сент-Джорджей и Элмсвортов неработающие матери были нормой, но Лиззи сообразила, что, объединившись в своём одиночестве, эти две женщины могли бы стать более довольными жизнью и, следовательно, более управляемыми. Прибыв в Лондон, чтобы взять его приступом, мисс Элмсворт была полна решимости любой ценой не покидать его, пока цитадель не падёт.

– Пожалуй, я пойду с вами, – заявила она, когда мать встала, чтобы надеть шляпку перед визитом.

– Но девочек там не будет, она же сказала. Она говорит, что они зайдут к тебе завтра, – удивилась миссис Элмсворт.

– До девочек мне дела нет – я хочу видеть эту мисс Марч, – ответила Лиззи.

– Ну что ж, – согласилась мать.

Лиззи всегда совершала поступки, которых миссис Элмсворт не понимала, но Мэб обычно проливала на них свет позднее. И конечно, думала миссис Элмсворт, её старшей дочери было к лицу находиться в одном из своих таинственных состояний духа. Она никогда не видела Лиззи такой божественно красивой, чем в тот момент, когда они вместе поднимались по лестнице к миссис Сент-Джордж.

Мисс Марч была недалека от того, чтобы разделить мнение миссис Элмсворт. Когда дам Элмсворт провели к миссис Сент-Джордж, у неё уже сидела мисс Марч. Она вернулась якобы для того, чтобы передать девочкам приглашение посетить Холланд-хаус[39], но в действительности ей не терпелось увидеть соперницу Вирджинии. Мисс Тествэлли накануне рассказала ей всё о Лиззи Элмсворт, которую некоторые считали такой же красивой, как Вирджиния, пусть и на свой манер, но которая, несомненно, была умнее. И вот она, Лиззи, важно входит, опережая мать, одетая, по-видимому, в новом американском стиле и неся свою стройную фигуру и маленькую царственную голову с такой уверенностью, которая вполне могла затмить более мягкий свет Вирджинии.

Мисс Марч окинула девушку намётанным взглядом завсегдатая брачного рынка.

«У светловолосых девушек здесь обычно больше шансов, но Идина Чурт – брюнетка. Возможно, поэтому эта девушка могла бы подойти больше…» – мысли мисс Марч унеслись в почти материнские раздумья. Она часто говорила себе (а иногда и своим самым близким подругам), что лорд Сидаун казался ей сыном – и теперь, глядя на смуглую красоту Лиззи Элмсворт, она пробормотала про себя: «Конечно, сначала нужно выяснить, на что мистер Элмсворт готов будет пойти…» Миссис Элмсворт она приветствовала своей самой обаятельной улыбкой и сказала располагающим тоном:

– У нас с миссис Сент-Джордж есть восхитительный план, который мы хотим вам предложить. Конечно, вы не захотите слишком надолго оставаться в Лондоне. Здесь так жарко и многолюдно, и очень скоро город будет похож на пыльную пустыню. Миссис Сент-Джордж говорит, что вы обе раздумываете, куда поехать дальше, и я предлагаю вам присоединиться к ней и снять чудесный маленький коттедж на берегу Темзы, принадлежащий моей подруге леди Чурт. Его можно снять немедленно, со слугами – самыми безукоризненными! – и всем прочим. Я часто гостила у леди Чурт и точно знаю, как там прохладно, уютно и приятно отдыхать. Но я думала больше о ваших дочерях и их подругах… Река – это рай в их возрасте… катание на плоскодонках при лунном свете и прочие развлечения…

Давно минувшие воспоминания о речной магии вызвали вздох у мисс Марч, но она превратила его в улыбку, когда подняла свои глаза цвета незабудок к властным очам Лиззи Элмсворт. Лиззи ответила на её взгляд, и они сразу поняли друг друга.

– Ну, матушка, это звучит совершенно чудесно! Вам тоже нравится, миссис Сент-Джордж, не так ли? – Лиззи улыбнулась, грациозно наклонившись, чтобы поцеловать подругу матери. Она понятия не имела, что такое «плоскодонка», но тот факт, что катание на ней происходит при лунном свете, предполагал отсутствие ревматичных особ преклонного возраста и свободный простор – или, вернее, реку – для применения молодых талантов. А в этом – она была уверена, что преуспеет.