Гай

Гай смотрел на Аиду. Широко расставив ноги, он пытался совладать с внутренним напряжением. Он никак не мог поверить, что она приняла сторону Равнин. Но факты говорили именно об этом. Хотя больше всего его злило то, что все прошедшие дни она провела с этим гнусным Морсом.

«Аморана была права. Как я мог ей поверить? Кретин. Помогал ей, делился секретами, сам же дал ей те свитки. А она… Аида – а точнее, Дана – все это время обманывала меня. И не только меня. Как я мог быть таким слепым, как мог верить ей после такой груды вранья?!»

Гай до боли сжал кулаки.

«Все это время она была заодно с Морсами. Все это время…»

Дана

Маркус крутил в руках тот самый кинжал, а в следующий миг загнал его в плечо Элеуса. Аморана рассмеялась, Бравий и Гай уставились на него. Маркус резко вынул лезвие из Элеуса, вытер лезвие о свои штаны и посмотрел на меня.

– Он ведь нам не нужен, – Маркус хищно улыбнулся. – Смелая Дана, которая отправилась в Брюхо и… первая, кто вернулась. Расскажи, ты нашла там осколок?

Элеус осел, наши глаза оказались на одном уровне, и он впился в меня умоляющим взглядом и мотнул головой, но Маркус, заметив это, схватил его за волосы, задрал ему голову и подставил лезвие к горлу.

– Еще одно движение и тебе не жить, – угрожающе прорычала я, чувствуя, как пальцы пульсируют от переизбытка энергии.

– Да? – Маркус будто задумался, оторвав от меня взгляд. А потом вернул его обратно и спокойно произнес: – Согласен, ты успеешь пустить в меня свою энергию. Или твой помощничек попытается применить внушение. И тут вот такие варианты: заряд убьет меня, но я все же успею убить Элеуса. Или Итан остановит меня внушением, но все энергики в этой комнате тут же нападут на вас. Трое против сотни… Элеусу точно не жить, как и вам. Другой вариант – ты пустишь заряд, но его отобьет Гай, и я опять успею убить верховноуправляющего Равнин. И тот же исход с внушением, как и в первом случае. Кровь, слезы, смерти. Зачем нам это? – Маркус состроил милую гримасу. – Но у меня есть и третий вариант. Ты рассказываешь о Брюхе, я не трогаю Элеуса, они не трогают вас.

– Нет, – застонал Элеус, а я увидела, как тонкая алая струйка из его шеи заскользила по стали кинжала.

– Убери кинжал, тогда поговорим, – бескомпромиссно предложила я и тоже улыбнулась. Но не обманчиво мило, а скорее угрожающе.

– Ладно, – Маркус тут же отпустил Элеуса, подошел к краю возвышения и спрыгнул на пол. Встал напротив меня, все еще крепко сжимая в руках кинжал.

– Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь.

Я тяжело дышала, мысленно пытаясь убедить себя не пускать в них свою энергию, не начинать сражение. Всех мне было не одолеть, даже если Итан и Кала будут помогать. А они будут – и пострадают первыми. На стороне Бравия энергики, которые подчиняются ему или, еще хуже, Аморане. А она сумасшедшая и безжалостная, ее действий не предугадать. Ей плевать, сколько человек погибнут. Это принесет только новые жертвы, бессмысленные жертвы. Мы все на Скалах жили единой целью – вернуть источник. И они не знают всей правды, думают, что делают это ради Скал. Они верят, что спасают свой народ. А во что верю я?

– Ну же, Дана. Мы все уже заждались.

– Да, мы нашли осколок в Брюхе, – сказала я, сжимая руки. Плечи были расправлены, словно я проглотила палку, а все тело напряжено. Казалось, я превратилась в камень, несокрушимую даже самыми сильными волнами скалу.

– Это отлично! – Аморана захлопала в ладоши. – Где они его прятали?

– В крепости.

– В лесу есть крепость? – удивилась она, и от ее противного голоса по коже бежали мурашки и хотелось вспыхнуть сухой тростинкой от костра. Но я сдержалась.

– Да. Крепость рода Скайала.

– Так и есть, – согласился Маркус. – Я рад, что ты не стала нас обманывать. Но тогда следующий вопрос: как ты выбралась из леса?

– А может, Дана наконец поумнела? – хмыкнула Аморана, все еще размахивая кинжалом.

«Сколько же в этой ненормальной прыти?» – подумала я, хмуро глянув на нее.

– О, Дана! – вскрикнула та и я даже вздрогнула. – Ты намеренно использовала сыновей Элеуса, а сама нашла осколок и бросила их там! Да? – воодушевилась Аморана, а я почувствовала, как глаза горят, а энергия пытается вырваться из меня.

– Нет, – сквозь зубы процедила я. – Такой, как ты, я не стала. Я бы никогда так не поступила. Сома и Илия пытались помочь мне, а я, увы, не смогла их спасти. Но еще не поздно. Мне нужен осколок, чтобы вызволить их из леса.

– Ой, какая ты скучная, – махнула на меня рукой Аморана. – Хватит жалобного причитания! «Я хотела их спасти, они помогали мне», – начала пародировать меня она, а потом расправила плечи и провела по лезвию пальцем, наблюдая как ее кровь течет на сталь. – Где осколок? Отдай его, – приказала она, метнув в меня злобный взгляд.

– У меня его нет, можете обыскать, – ответила я, разводя руки в стороны и не показывая презрения, от которого сводило скулы. – Но я принесу его вам.

– А что тогда не принесла сразу?

– Не знала, что вы меня ждете, – усмехнулась я.

Маркус все это время изучал меня, он, в отличие от Амораны, прислушивался к каждому моему слову.

– Значит тебе нужен осколок из крепости, чтобы добыть тот, что в Брюхе? – спросил он, склонив голову.

– Да. Нужно снять барьер с реки, а для этого мне нужна сила источника.

– Еще чего, – встряла Аморана, а Маркус гневно обернулся к ней. Она замолчала. Бравий и Гай только наблюдали за нами, как и все остальные.

– Что было в лесу? Только никакого обмана.

– Сущности, крепость, осколок, поляна потерянных душ, река, запершая сущности. Или тебе в подробностях рассказать наше путешествие? – заводилась я. – Какие ты хочешь получить еще доказательства того, что я была там и нашла осколок?

Маркус задумался и потер свободной рукой щетинистую бороду.

– Ты видела сущностей… крепость… поляну… осколок… реку… но вернулась, – Маркус наклонил голову вправо и всмотрелся в меня. А потом он рассмеялся, не отпуская меня из цепкого взгляда, – Спасибо, Дана.

– За что? – насторожилась я.

– За то, что принесла нам шестой осколок, – протянул Маркус и в этот миг в мыслях завопил Итан: «Назад!»

Я отшатнулась, даже не от команды, а от самого крика в голове. И в это же мгновение Итан кинулся на Маркуса. Они оба рухнули на пол передо мной. Я стояла в шаге от них, но не знала, как это остановить. Они боролись и перекатывались, а толпа вокруг нас вопила. Если бы я метнула энергией, то могла попасть в Итана. В следующее мгновение он оказался сверху, и я обрадовалась было его победе, но он вскрикнул, и Маркус тут же оттолкнул его от себя. Рука командующего была в крови, а на форме темнело пятно. У меня в ушах стоял гул, но не от гомона толпы, а от моей бешеной энергии. Я слышала свой оглушающий крик, который тонул в каком-то вакууме моих мыслей. Оцепенение сковало тело, но Кала больно дернула меня за руку, и я пришла в себя. Передо мной на полу лежал Итан, из живота которого торчала рукоять кинжал, а по рубашке расплывалось кровавое пятно. Я кинулась к нему, но не успела ничего сделать – он застонал, сморщился, обхватил лезвие, кровь текла между его пальцами, и я не знала, как ее остановить.

Я онемела на несколько секунд и только хватала воздух урывками, пока слезы текли по щекам. Я чувствовала, как пространство вокруг нас сжимается, как давит управляемая толпа. Почувствовав прикосновение Калы и то, как от энергии меня начало трясти, я дала ей выход, создав над нами тремя купол. Упала рядом с ним на колени и прижала свои руки к его окровавленным ладоням. Он корчился от боли, а я разучилась даже рыдать.

«Что же ты наделал, что наделал?» – мысленно повторяла я снова и снова.

«Впервые я сделал что-то стоящее», – ответил в моей голове Итан.

«Хватит вторгаться в мою голову!» – всхлипнула я.

«В последний раз».

«Нет, нет, нет! Ты же внушитель, Итан! Какого беса, ты бросился на него, почему не остановил его, как умеешь?»

Итан захрипел, сжимая рану, и его лицо исказилось от боли.

«Когда я услышал его мысли, было слишком поздно. Единственное, о чем я подумал, – не дать ему вонзить кинжал тебе в сердце».

«Ох, Итан…»

Вокруг нас словно ничего не существовало. Пока мы разговаривали, я оторвала от своей кофты кусок ткани и трясущимися руками прижала ее к краям раны.

«Я не врал», – вновь еле слышно сказал Итан в моих мыслях.

«Это не важно».

«Мне важно. Я, честно, не врал, – продолжал он. – Тогда, в лесу, когда ты спасала меня от дерева», – он издал слабый смешок, а мне бы хотелось увидеть его жуткую надменную улыбку.

Я всхлипнула и быстро стерла слезы, которые только мешали. Бесячая соленая вода и никакой пользы.

«Я не врал, когда сказал, что люблю тебя, извращенка, – продолжал он, пока я пыталась удержать в себе рыдания и злость. – Теперь мы в расчете», – Итан попытался улыбнуться, но сморщился от боли и закрыл глаза.

– Илия никогда не учил тебя останавливать кровь? – спросила я у Калы, но она только мотнула головой.

– Выходи, Дана. Хватит этой драмы, – завизжала где-то за моей спиной Аморана.

По коже побежали мурашки, я медленно встала и развернулась ко всем, посмотрела на свои руки в крови Итана. Меня шатало, словно я стояла на плоту посреди беснующегося океана, а по телу растекалась огненная энергия. Вышла из купола и посмотрела на Маркуса, который держал длинный изогнутый светящийся кинжал. Я ударила в него густым мощным разрядом энергии. Сразу несколько энергиков рядом с ним поставили блоки, но они разбились мелкими искрами, а Маркуса откинуло, словно лист в порыве ветра. Он ударился об остаток стены и рухнул на пол. Но встряхнул головой и начал подниматься.

– Ну что, Дана, ты готова убить всех, чтобы выжить самой? – крикнул Маркус, а на его губах пенилась кровь. – Или ты пожертвуешь собой ради Скал и все же отдашь нам осколок?

– Больше я собой не жертвую, – прорычала я. – Меня слишком часто предавали, – и я вновь пустила в него энергией, но чужие блоки отбили ее, а Маркус успел увернуться.

– Схватить ее, – крикнули Аморана и Бравий одновременно, и все ринулись на меня. Я тут же окружила себя куполом, но снаружи к нам уже бежали новые стражи. Кто-то швырял в меня энергией, другие пытались пробить купол кинжалами. Это напоминало смерч, в центре которого стояла я. И он был способен разрушить все вокруг, ведь энергия внутри меня только нарастала и разгоралась. Я заметила, что несколько воинов бьют в купол, где укрылись Кала и Итан. Кала направила свою силу, чтобы удержать защиту, но сестра слабела на глазах, а Итан, сжавшись, лежал на полу.

Я понимала, что мне со всеми не справиться, не хватит мощи. На глаза попался сундук, стоявший на возвышении, в котором светились осколки. Я выдохнула и вспомнила слова из свитка Рагтона. Главное – поверить, в себя.

«Я энергик!»

«Я полный энергик!»

«И я могу все!» – закричала я внутри себя, молниеносно убрала купол и направила энергетические плети к сундуку. Они ухватили осколки, и в следующую секунду те уже были в моих руках. В это мгновение в меня, оставшуюся без защиты, попало несколько энергетических сгустков, и меня отбросило к стене, но я все так же сжимала осколки в ладонях. Новые сгустки уже мчались ко мне, я зажмурилась и задержала дыхание, готовясь принять новые удары. Но ни боли, ни толчков не было, хотя заряды уже должны были достигнуть меня. Я открыла глаза и увидела, что Гай окружил меня куполом.

– Что ты творишь? – завопила Аморана.

– Гай, убери купол немедленно! – разразился Бравий.

– Нет! – крикнул он. – Это неправильно. Мы уже получили все, зачем пришли. Мы победили и можем вернуться домой.

Бравий, широко шагая и размахивая руками, направился к Гаю, а я почувствовала, как полыхают мои ладони и как этот жар растекается по телу. Глаза слезились, мне хотелось содрать с себя кожу. Казалось, кровь вскипела, и я скоро утону в раскаленной лаве…

Яркая вспышка ослепила, и я почувствовала, как падаю – только не в черную бездонную расщелину, а наоборот, куда-то к яркому пронзительному солнцу. Но я не могла отдаться свету, мне нужно было остаться здесь и сейчас. И я уцепилась за мысли о Кале и Итане, за воспоминания, за слабые звуки, которые долетали до меня. Я зажмурилась и сжалась, впиваясь ногтями в кожу рук, сжимая зубы до скрежета и боли, отдававшейся в висках. Но меня уносило все дальше и дальше. И тогда я подумала о Гае, который меня предал, о Гае, которого я любила всем сердцем и ради которого шла вперед вопреки всему. И вспыхнувшая ярость, словно якорь, удерживала меня, она не позволяла мне уплыть в безграничность искрящегося океана.

В какой-то миг гул голосов вернулся, как и реальность. Словно меня сбросили с самого солнца на землю. Я чувствовала новые и новые импульсы энергии, которые проникали в меня, насыщали и будоражили.

– Хватит, хватит, вы убьете ее! – надрывно кричал Гай.

Я открыла глаза и увидела, что купола нет, а несколько энергиков пустили в меня плети и связали своей энергией. Но она не обжигала и не держала, а скорее, как украшение, сияла вокруг моего тела. Я оглянулась: Калу тоже обвязали, а Итан лежал на полу и не шевелился. Из носа Гая текла кровь, какой-то солдат держал его, приставив к шее нож, а Бравий тряс перед его лицом рукой и что-то ему говорил. Аморана и Маркус стояли недалеко от меня. Я чувствовала, как от кожи веет жаром, дышать было тяжело, казалось, что я бочка, переполненная огненной жидкостью.

– Вы не знаете, что делаете, – прошептала я, чувствуя сухие потрескавшиеся губы. Язык еле шевелился, а я пыталась сглотнуть. – Вы не знаете того, что случилось на Западных Скалах шестьдесят шесть лет назад.

– А вот и не угадала, – довольно сказала Аморана, и от ее голоса я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. – Я все знаю, и потому еще больше ненавижу род Скайала. Эта трусливая Севьена предала Скалы, своего мужа и своих детей. Она убила того, кто мог сделать нас великими. Мы должны были править миром.

– О чем ты, Аморана? – Бравий резко повернулся к дочери и нахмурился.

– Ой, я тебе не рассказывала? Ну и ладно, – засмеялась она.

– Это ведь ты? – я уставилась на Маркуса. – Ты рассказал ей, где на Равнинах спрятаны осколки и о том, что было на Скалах. И ты направил нас в Брюхо и объяснил, где в крепости подземный ход. И ты знал про лес… Но откуда?

– О, Маркус знал все. Почти все. Он не был верен только насчет шестого осколка. Поэтому я отправляла энергиков в Брюхо, чтобы убедиться, что он там. Но вот незадача… никто не вернулся. Кроме тебя.

– Кто ты такой? – не обращая внимание на Аморану, спросила я у Маркуса и села ровнее, все еще упираясь в стену. Воины, которые считали, что держат меня энергетическими плетями, насторожились, а Маркус улыбнулся.

– Я Маркус из семьи Корминов с Южных Скал. Но это тебе ничего не скажет. А вот моя прабабка когда-то жила на Равнинах. Ее звали Мира из рода Скайала.

– Мира? – я замерла. – Младшая сестра Дариуса и Севьены?

– Она самая, – кивнул Маркус, сжимая в руке кинжал.

– Но она же пропала…

– Она не пропала, – усмехнулся он, – а сбежала… на Скалы. У нее не было силы, как у ее брата и сестры, как у многих на Равнинах в то время. Родные презирали ее, растоптали ее мечты. Она была для них пустым местом только из-за того, что сила в ней не проснулась. Но на Скалах она стала такой, как все, встретила моего прадеда, у них родились дети. Но желание отомстить, так и не отпустило ее.

– Отомстить? – от этого слова от меня вновь пошли волны жара.

– Да.

– За то, что Севьена и Дариус не воспринимали ее? – сморщилась я, считая, что это не основание для мести. Хотя… я не знала, что случилось и как к ней относились. У каждого из нас стены чувств разной толщины, кому-то хватит взгляда или слова, чтобы его дом рухнул, а кого-то не берет даже предательство.

– Нет, Дана, – Маркус угнетающе рассмеялся, но быстро остановил себя и оскалился. – За то, что ее родная сестра, зная о ее чувствах, все равно предала ее. И не потому, что Севьена любила. Нет. Просто потому, что она могла забрать у моей прабабки все, – Он выпучил глаза. – И она забрала, растоптав ее мечты, ее чувства, все, что в ней было.

– Мира тоже любила Рагтона?

– Мира – единственная, кто его любил. Но ее сестра и вся их семья решили, что брак должен быть между сильнейшими, между энергиками. А Мира и Рагтон любили друг друга. Но его вынудили выбрать Севьену.

– Вынудили? – усмехнулась я. – Сомневаюсь. Это был выбор Рагтона.

– Это уже не важно, – Маркус отклеился от Амораны и сделал шаг ко мне. Он прошелся языком по разбитой губе и наклонил голову.

– Вот именно. Они все уже умерли.

– Но истории несчастий и предательств не умирают. Ее боль вросла в нашу семью и дала свои ростки. Каждый потомок Миры шел к тому, чтобы отомстить роду Скайала. Мой дед был главнокомандующим и атаковал Равнины, как и мой отец, и я. Мы все участвовали в боях, чтобы сломить Скайала. Мы шли к этому дню много десятков лет. И я здесь, чтобы исполнить мечту своей прабабки. Я отомщу за предательство и убийство. Мы уничтожим все, что они создавали все эти годы, мы уничтожим род Скайала.

– Но… в тебе тоже течет их кровь, – опешила я и округлила глаза.

– И от этого тошно. Я знаю, прабабка была другой, не такой, как остальные Скайала.

– Но это не отменяет факта родства, – не унималась я.

– Да, – хмыкнул Маркус. – Не отменяет. Но дело в том, что я не считаю их родными. Капля крови не изменит моего мнения. Тем более Скайала в свое время тоже не посчитались с кровными узами. Кинжал, которым Севьена убила Рагтона, покончит со Скайала. И спасибо тебе, – он церемонно поклонился, – что избавила нас от их наследников. Так что, Дана, ты не вернешься в Брюхо и не будешь никого спасать. Зато станешь героем в глазах жителей Скал, мы расскажем, какую жертву ты принесла, чтобы вернуть наш источник.

Маркус перевел взгляд на Итана, затем на Калу. А я пыталась понять, как остановить этого психа.

– Мне нужен мой кинжал, но у тебя, Дана, есть еще один. Кинжал рода Скайала, с камнями из водопада, – он шагнул ко мне, хищно улыбаясь, – Давай договоримся. Ты не будешь сопротивляться, отдашь мне осколки и кинжал, а я все сделаю очень быстро. И как подарок за твою помощь, мы сохраним жизнь твоей сестре. Все же было ради нее, – Маркус хмыкнул и положил лезвие изогнутого кинжала себе на плечо. – Ты же понимаешь: нас много, и даже если ты будешь бороться, у тебя не хватит сил одолеть всех. Но ты ранишь ни в чем не повинных ребят. И тебе придется сражаться… с Гаем, – он оглянулся на него. – Ты ведь не предашь отца и сестру? – Гай с презрением смотрел на него, но Маркус вновь перевел взгляд на меня, – Всем будет плохо. Твоя сестра не такая сильная и скорее всего умрет первой. Потом ты убьешь любимого, да и многих других… Но этого можно избежать.

– Не сдавайся! Только не сейчас, – закричала Кала, я повернулась к ней и увидела, как один из стражей послал в нее сгусток энергии, и она, упав, сжалась от боли.

Я зарычала, чувствуя, как руки сильнее сжимают осколки, впивающиеся в кожу. Я старалась удержать энергию, но уже слышала ее треск и шипение, виски сдавливала нарастающая сила, а ответа, что делать, так и не было. Мысли метались, как бешеные искры, которые было не поймать. Но я знала одно: в этот раз я не сдамся. Только не им, только не сейчас, только не после всего, что они натворили.

И в этот момент вопросы, как вспышка молний, рассекло понимание: «Если я сдамся, то как это поможет другим – Айс и Итану, Соме и Илие, Кале и Равнинам со Скалами? Как это поможет мне? Да если Аморана и Маркус встанут во главе Скал, то это будет кошмаром, они же уничтожат все».

Я вгляделась в лживые глаза Маркуса и вдруг услышала абсолютно все его мысли. Как только он вонзит в меня кинжал, то Кале не жить, как и другим. Они с Амораной убьют Бравия и Гая, а всем расскажут свою историю победы. Они уничтожат Равнины и тех, кто встанет на их пути…

Я слышала его голос, чувствовала нетерпение и презрение, с которыми он смотрел на меня. А его мысли все всплывали и всплывали, окружали меня, как осиный рой и жалили своей жестокостью. Свет окутал меня молниеносно, ослепил и наполнил, как вдох свежего морского воздуха. Я буквально вобрала в себя силу. И теперь мысли Маркуса стали искрами, которые разжигали беспощадное пламя.

Я встала, распрямила плечи, не обращая внимание на плети. Я уже поняла, что держу в руках пустые осколки нашего источника. Поняла, что вся сила источника теперь во мне – она давила на легкие, затмевала мысли, нашептывала, что больше нет преград, нет нерушимых стен, нет ничего кроме силы. За один взмах ресниц, мое тело окутала темно-фиолетовая дымка, а под ней растеклась бордовая пелена, став второй кожей, броней, которую никто не сможет пробить. Лучи солнца, пробивавшиеся в зал через дыру в стене, резко пропали, а небо заволокло гневными тучами. Помещение наполнили громогласные раскаты, которые исторгало из себя небо.

– Дана, будь хорошей девочкой и отдай осколки. А то погода портится, – Не так уверенно произнес Маркус и отступил, но буквально на полшага. Спесь не позволяла ему здраво оценить обстановку.

– Кто тебе сказал, что я хочу быть хорошей?

Новый рев грома оглушил нас, а молнии трещинами раскололи небо. Маркус обернулся, но тут же вернул взгляд ко мне. И в этот момент я разжала пальцы. Пустышки со звоном упали на пол и разбились. Все вокруг уставились на осколки у моих ног. Я наступила на них, превратив в горстку хрустящего стекла.

Маркус поднял ошарашенный взгляд, а я легким движением стряхнула с рук энергетические плети, словно смахнула пыльцу, которая нечаянно попала на кожу. Маркус приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не успел. Его тело охватило бордовое пламя, и он тут же застыл, превратившись в странную статую, которую облизывали фиолетовые языки энергии. Огонь побежал дальше, отгораживая меня от всех остальных. Обжег руки тех, кто держал энергией Калу, заставив отпустить ее, окружил сестру и Итана, и разбежался по комнате, прокладывая путь к Гаю. Кто-то попытался бежать, но энергия метнулась и заточила всех воинов в полыхающие клетки. Я посмотрела на Гая и отшвырнула стража, который все еще стоял рядом с ним и держал у его горла нож. Огонь вспыхнул до самого потолка. И в этом коридоре сплошных стен кипящей энергии остались только я и он. Я медленно направилась к Гаю. И вот я стояла напротив него, слушая треск и рокот силы, как будто это были волны, разбивающиеся о скалы. Я хотела испепелить его одним взглядом, желала, чтобы он почувствовал ту боль, что причинил мне. И я понимала, что могу это сделать, я способна на все…