Утро началось с настойчивого стука в дверь, Рие открыл ее почти сразу. Он не спал, так что дойти до нее и распахнуть было вопросом очень короткого времени. В коридоре стояла побелевшая Лира.

– Там Баррет…

Эта фамилия произвела незамедлительный эффект. Хэлла вскочила, тут же ощущая, как мышцы ее напрягаются, а внутри все переворачивается. Она в жизни не одевалась с такой быстротой: натянула первые попавшиеся брюки и рубашку. Лира ждала ее, а Рие, видимо, уже спустился. Хэлла поскорее умылась и поспешила спуститься.

Кухня всегда была местом сосредоточения любых разговоров – от сплетен до политики. Этот раз исключением не стал. В помещении кожей ощущалось напряжение, висевшее в воздухе. Рие стоял у стены, сложив руки поперек груди. Рядом, спиной ко входу, сидел Макс, а напротив…

– Леди Лобелия, какая встреча, – Аластар Баррет улыбнулся. Эта улыбка едва ли поддавалась описанию, было в ней что-то жуткое. Так могла бы улыбнуться змея перед смертоносным броском на жертву. Тяжелый взгляд зеленых глаз странным образом замораживал, заставлял замереть на месте, ощущая ледяные пальцы страха, стискивающие горло…

– Вы здесь из-за меня? – глухо спросила Хэлла, так и застыв в проходе.

– Магистры упасите, – усмехнулся он, – я только заглянул на чай к инспектору. Ответный визит вежливости. Признаться, я направил вам письмо с соболезнованиями, но, полагаю, в тот дом вы не возвращались и корреспонденцию не забирали.

Хэлла опешила. Во-первых, конечно, не возвращалась, а во-вторых, он соболезнует?

– Что ж, тогда повторюсь. Мне жаль, леди Лобелия, что вашу сестру убили. И жаль, что все замяли, представив как самоубийство… Прошу прощения, инспектор, надеюсь, вы простите мне, что в гостях у вас я разговариваю с другим человеком.

– Если дама не против, – ответил Уорд, чуть повернув голову. – Можете присесть. И… Лира, ты можешь идти, спасибо, что позвала.

Она замялась, но негромко ответила:

– Я буду с миссис Шепард в соседней комнате. Если понадобится помощь, зовите, я умею прятать трупы даже таких высокопоставленных засранцев.

Хэлла нервно сглотнула, косясь на Лиру. Говорить такое в лицо Баррету… Это смелость или глупость? Рие, впрочем, ухмыльнулся, Аластар тоже позволил себе легкую улыбку.

– Что ж, теперь, если позволите, я продолжу. Леди Лобелия, признаться, я ждал вас, но вы так и не пришли.

Внутри все похолодело от одного только взгляда Баррета.

– Ждали? Я полагала, вы сами найдете меня, чтобы… Избавиться.

– Зачем же мне от вас избавляться?

– Я освободила двух кирпичей, а Вэба убили…

– Мне не нужны кирпичи в том смысле, в котором они создавались моим отцом. Что касается ситуации… Сэр Дерек совершил ошибку. Вы ее исправили. А убив Дерека Вэба, месье Ришар, как и его друг, я полагаю, получили сатисфакцию за этот крайне неприятный случай. Леди Лобелия, если бы я счел это решение неприемлемым, Нея не выпустила бы вас из манора.

Хэлла выдохнула. Странно, с чего бы она вдруг так забеспокоилась о своей жизни, когда еще недавно хотела умереть?

– Видимо, вам недостает опыта, чтобы строить верные логические цепочки. Так или иначе, но наш договор, леди Лобелия, в силе.

– А если ваш договор мне больше не нужен?

– Вы вольны уйти. Я не держу никого, кто того не желает. Но думаю, что должен вам напомнить о том, кто убил вашу младшую сестру. Он помогает моему оппоненту, и, мнится мне, вы вполне могли бы захотеть отомстить. Или я ошибся?

Хэлла сглотнула. Отомстить Хэмлоку? Отцу?

– Вы не будете одна, и возможно, господа полицейские захотят посодействовать нам.

Уорд держался отстраненно.

– С чего вы решили, что мы пойдем на это?

– Потому что партия не завершена, инспектор. И вы, мой дорогой Флин, далеко не пешка. Как вы будете жить, строить семью с леди Лирой, когда против вас Корона? Для его милости вы – бельмо на глазу. Человек, который знает слишком много, человек, который все еще в системе и может несколькими действиями пошатнуть хрупкий статус короля. Он начал с вас, потому что до вас проще дотянуться, потому что вы на службе полиции, а значит, на службе его величества. После вас он возьмется и за остальных. Никто не хочет возвращения Рубиновой дамы, а тем более Аконита. Это для меня все закончилось, я свое взял. А король? Он в вечном шатком положении и с удовольствием бы избавился от кучки излишне осведомленных личностей.

Воцарилась тишина. Аластар собой явно был доволен, он откинулся на спинку стула, выдерживая паузу, и продолжил:

– Итак, леди и джентльмены, я не предлагаю вам помогать мне. Я предлагаю вам, леди Лобелия, месть, а вам, инспектор Уорд, спасение. Что касается вас, месье Ришар, вы сами вольны делать выбор.

– Какая любезность.

– Вы доказали свою полезность. И не стану притворяться, что, оставшись без вашего содействия, мы ничего не потеряем.

– И что же вы собираетесь делать, мистер Баррет?

Хэлла покосилась на Уорда, который специально выделил обращение, намекая на то, что Аластар потерял титул.

– Видите ли, король – человек зазнавшийся, но не совсем идиот. Он понимает, что, несмотря на то, что общество не принимает меня, я все еще имею немалое на него влияние. Далеко не все, кто был связан с лабораторией, предстали перед народным судом, и все они весьма влиятельны. Так что я в любой момент могу запятнать их честь, а потому со мной выгоднее договариваться. Кроме того, есть люди, преданные Барретам несмотря ни на что, а есть те, кто повинен в другом. Грязное белье есть у многих, а мой отец всегда предпочитал подстраховываться. Я тоже. Так что хочет Филипп или нет, но ему придется договариваться со мной, даже без титула.

– Встречаться с вами – уже значит запятнать честь. Думаете, король согласится?

– Разумеется! Просто не на глазах у всех, а тихо, пока все будут слишком заняты. Мрак ночи может скрыть многое… А глубокий склеп – прекрасное место для того, чтобы похоронить тайны.

– Склеп рода Драгонблуд?

– Да.

– И чего вы хотите добиться? Убить короля?

Баррет рассмеялся:

– Скажете тоже! Что вы! Лишь поставить мат. Небольшое представление. Мы подставим Глифа и Хэмлока Флауэрса. Король лишится поддержки, а я надавлю, припомнив кое-что из прошлого, тогда ему ничего не останется, кроме как сдаться на нашу милость.

Аластар снова смолк, давая время обдумать его слова. Свою личную выгоду он активно прикрывал за словами «мы», «нашу». Однако идея, что Хэмлок может все же получить по заслугам, слишком нравилась Хэлле.

– Вы уже проворачивали подобное, инспектор Уорд. Фантом вернется к особняку Флауэрсов, приведя за собой полицию. Фантом «спрячется» на кладбище, а вам не останется ничего, кроме как обыскать знакомый склеп, где вы найдете короля в плену у предавшего его Глифа и преступника, который подстроил собственную смерть, чтобы похищать детей. Обо мне Филипп наверняка предпочтет не упоминать… Так что история выйдет очаровательная – о спасении его величества. Фантома мы облагородим, он будет тем, кто искал справедливости, а найдя ее, ушел на покой… Итак?

– Все слишком расплывчато и… – начал Уорд.

– Хэмлок получит по заслугам? – не дала договорить Хэлла.

– Даю вам слово.

– Я согласна.

– Что? – Уорд чуть повернулся.

– Он убил мою мать и мою сестру. Он не должен разгуливать на свободе подле короля. Он должен гнить на каторге!

– Жестоко, но справедливо, – оценил Аластар. – Время не ждет, завтра вечером все начнется. Последние ходы. Инспектор?

Уорд выдохнул резко, покачал головой.

– Я знаю, что только фигура на доске. И раз король тот, кто инициировал нынешние похищения, – он мой враг. Я играю за вас только потому, что в шахматах всего лишь две стороны. И сейчас наши стороны совпали.

Аластар кивнул.

– Макс прав, – наконец подал голос и Рие, – но это ничего не значит. Это не значит, что я не попытаюсь убить тебя, когда это закончится.

– Меня это устраивает, месье Ришар, – ухмыльнулся Баррет. – Инспектор, я пришлю вам письмо с более подробными инструкциями. Леди Лобелия… Вас я жду в маноре завтра в полдень с тростью. А теперь вынужден откланяться. Приятного дня.

Аластар ушел, оставив после себя гробовую тишину. Она звучала как обреченность. Рие отлип от стены и поплелся наверх, к себе. Хэлла поспешила за ним.

– Слушай, – она зашла в его комнату следом, – тебе не обязательно делать это. Не обязательно сотрудничать с Аластаром.

– Я слишком часто был в стороне… Может, если бы я раньше согласился помогать с Фантомом, похищения не зашли бы так далеко?

– Ну, ты все равно согласился…

– Да, потому что детей не искали. Как не искали когда-то нас… В этом мире слишком много зла, я просто пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы остановить его распространение… Если сейчас с этим мне поможет другое зло… Что ж, я не против. Пока мы заодно, а дальше кто знает…

Хэлла медленно кивнула. Весь день прошел как-то сумбурно. Она получила ответ от Мими, та восстанавливалась и уже начинала подыскивать работу. Жить с братом она не могла, у него и так была большая семья, да и их пожилая мать на попечении… Хэлла решила отправить ей чек, чтобы она могла обналичить его. Временная помощь, премия за верную службу, чтобы хоть немного облегчить ее положение.

А затем Хэлла задумалась о том, что будет. После смерти Мальвы она не размышляла о будущем, она видела там лишь свою смерть. Постепенно Хэлла возвращалась к жизни, но вот снова пришло осознание, что это вполне может оказаться ее последним днем. Никто не даст гарантию, что она не погибнет, когда начнется заварушка. Едва ли Глиф и Хэмлок так просто сдадутся.

Хэмлок. Отец. Сможет ли Хэлла убить его? Она никогда никого не убивала. А убить родную кровь…

«Он же смог, – пронеслась мысль, – ты дочь своего отца». От этого умозаключения Хэллу затошнило, она и представить не могла, каково это – убить. Это даже звучало слишком. Слишком бескомпромиссно, слишком непоправимо, слишком навсегда…

Но нет, она не такая, как он. Хэлла не монстр. Не монстр! Она им не стала, не успела. И она не сделает этого. Она только восстановит справедливость, вернет его туда, где ему самое место, – в тюрьму.

Но он ведь такой… Он убил свою жену, свою дочь, пусть и не родную, которую воспитывал с пеленок. Почему бы ему не убить собственного ребенка?

Хэлла живо представила свои пустые глаза и мертвенно-бледную кожу. Представила похороны и рыдания Лиры. Она точно придет. Она хорошая. И Мими тоже придет. И еще Рие…

Хэлла вскочила. Если это ее последний спокойный день и ночь, нужно этим воспользоваться. Отдать долги.

Мими нуждалась в деньгах, нужно написать завещание, отдать часть денег, которые оставались у Хэллы. Другую часть она перепишет на Лиру. Это хотя бы частичная плата за их доброту. Они распорядятся ими правильно.

Хэлла потратила полдня на составление завещания. К счастью, она была магом и могла сама заверить свою последнюю волю. Подписанная кровью бумага с обработкой магии считалась полноценным завещанием.

А Рие… Рие тоже нужно отдать кое-что.

Начинало вечереть. Хэлла решительно вошла в его комнату. Рие растерянно поднял глаза, застегивая ремень на брюках.

– Прости! – она отвернулась. Но полуголое тело все еще стояло перед глазами.

– Ничего. Что-то случилось?

– Нет. Да. Не важно. Сядь-ка.

Рие послушно опустился на край кровати. Хэлла обошла его, стараясь не смотреть, и залезла на кровать, оказавшись у него за спиной.

– Будет больно. Но… Не сильно, я думаю.

– Думаешь? – Рие чуть развернулся. – Что задумала моя дорогая колдунья?

– Сюрприз. Доверься мне.

Он какое-то время молча смотрел на нее, а затем пожал плечами, садясь прямо. Хэлла облизнула губы. Получается, доверился?

Она прикрыла веки, нащупывая в собственном теле магию. Та откликнулась молниеносно, концентрируясь в ладонях, которые вибрировали от скапливающейся энергии. Негромкий голос заставлял магию течь так, как было нужно. Хэлла открыла глаза и положила руки на макушку Рие. Волосы зашевелились, словно змеи, и поползли вниз. Медленно. Слишком медленно. Хэлла закусила щеку, посылая все новый и новый импульс, а затем резко опустила руки, заставляя волосы вытянуться во всю длину. Перед глазами потемнело, и заплясали пятна, а воздух выбило из легких. Она повалилась на кровать.

Рие запричитал что-то на своем языке, разглядывая снова длинные волосы. Он поднялся, трогая себя за голову и потянул за прядь, будто проверяя, не приклеена ли она. И только после уставился на Хэллу, подскочил, наклоняясь над ней:

– Ты в порядке?

– Д-да, просто… Не ожидала, что это будет сложнее, чем у обычных людей.

– Проклятие! Ты не должна была тратить на это силу!

– Тебе не нравится?

– Нравится! Я же все время отращивал волосы, просто… Ох, Хэлла, – Рие тяжело вздохнул, опускаясь ниже. Его лоб уперся в ее плечо, а новообретенные волосы засеребрились, струясь вниз и падая на ее грудь.

Хэлла осторожно подняла руку и запустила пальцы в его мягкие пряди. Добралась до теплой кожи на затылке, провела по его шее. Рие привстал на локтях. Теперь его длинные волосы, словно шторы, закрыли все вокруг. Мир сжался до тускло светящихся глаз Рие, до его лица, до его приоткрытого рта… Хэлла приподнялась, губами прижимаясь к его. Она не знала, зачем делала это, просто…

Все мысли и вся разумность покинули ее, как только язык Рие проник в ее рот. Он целовал умело, ласкал, но не позволял себе больше, чем она позволяла. Ее руки беспорядочно бродили по его обнаженным плечам, по груди, по рельефу пресса. Это новые ощущения для нее – чужое тело, горячее и твердое.

Хэлла почувствовала, что Рие переносит вес на одну руку, а вторую повел от ее шеи и ниже. Поцелуй, глубокий и чувственный, наполнял комнату влажными звуками, от которых становилось стыдно, но которые не хотелось останавливать…

Стук в дверь прервал их. Глаза Рие вспыхнули синим светом, он обернулся к двери:

– Гэбриел! – рявкнул он. – Какого импа ты приперся?

– Уорд рассказал о визите Баррета. Надо поговорить, – раздался приглушенный голос детектива Райдера.

– Иди, – Хэлла положила руку на его грудь, немного надавливая и отстраняя его. Под ладонью она чувствовала быстрое биение его сердца.

Рие облизнул влажно блестящие губы, но послушно поднялся, по пути вытаскивая из шкафа рубашку, и вышел. Хэлла же осталась лежать, глядя в потолок… Что только что было? Снова его поцелуи, такие горячие, что сжигали все доводы о том, почему подобного делать не стоило.

Потому что он бывший узник лаборатории, в которой работали родители Хэллы. Потому что она похитила его друга и насильно пробралась в его сознание. Потому что они едва познакомились.

Потому что завтра Хэлла могла умереть.

Последний довод играл в обе стороны. Если она погибнет, что она теряет? Она даже не знала…

Хэлла вернулась к себе. Отчаянный план зрел в голове вместе с решимостью. Она собиралась сделать то, чего Рие просил не делать, – глупость. Набрав ванну, Хэлла опустилась в нее. Теплая пенная вода не смыла воспоминания о прикосновениях Рие, а смелости сделать шаг навстречу новому только прибавилось.

Привычным движением высушив волосы, Хэлла надела сорочку и подошла к двери в спальню Рие. Только здесь, на самой грани между тем, чтобы оставить все как есть, и все изменить, она неуверенно замерла. Она мотнула головой, силясь избавиться от сомнений, и зашла внутрь.

Видимо, только ей казалось, что происходит что-то из ряда вон, потому что уже вернувшийся Рие, как всегда, лежал на своей кровати с книгой в руках. Хэлла же кусала губы, и каждый шаг давался с трудом. Она остановилась рядом с ним, нервно сминая ткань сорочки. Он не мог не заметить чужого волнения, потому опустил книгу, оглядывая ее:

– Что случилось? Ты вся красная…

– Займись со мной сексом.

Тишина была такой оглушительной, что в ней тонули любые звуки. Сердце готово было вырваться из клетки ребер, его рваные неровные удары были почти болезненны. Колени дрожали, а ладони вспотели от волнения.

– Прости, что? – Рие откинул книгу на прикроватную тумбочку и сел, внимательно глядя в глаза Хэллы.

– Ты не мог бы, – голос сорвался, – заняться со мной сексом?

– У тебя температура?

– Нет у меня температуры! Я могу умереть на этой проклятой встрече с королем! И я хочу попробовать… это.

– Ты не умрешь, femme fatale, – улыбнулся он. – Так что это не обязательно.

– Но я хочу… – негромко прошептала она. – Сейчас.

Сейчас, пока она полна решимости, которая может улетучиться через несколько мгновений, или через день, или когда-нибудь еще. Но Рие с сомнением покачал головой, отодвигаясь.

– Пожалуйста! – Хэлла представить не могла, что ей придется выпрашивать первый секс! – Я тебе доверяю.

Рие вздрогнул, будто она дала ему пощечину. По губам его расплылась усмешка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Доверяешь?

– Ты вс… – Хэллу прервали.

Она охнула, когда лопатки ощутимо ударились о стену. Рие держал ее за горло, сжимая его ровно так, чтобы не перекрыть воздух полностью, но чтобы можно было почувствовать давление. Он наклонился так, что его губы почти касались ее:

– Доверяешь? – Голос звучал гораздо ниже, как-то дико. Горящие синим светом широко распахнутые глаза добавляли безумия.

Хэлла ничего не могла сказать, в груди бушевало сердце, она дрожала в его руках, совершенно позабыв о том, что может оттолкнуть его. Она снова сдавалась ему без боя, пока его губы сминали ее рот. Рие убрал руку с горла, собирая ее волосы и наматывая их на кулак, дернул несильно, но ощутимо, заставляя Хэллу откинуть голову в сторону. Он оставлял быстрые грубые поцелуи на ее шее, скинул лямку сорочки с плеча, потянул ткань, едва не разрывая, так, чтобы открыть грудь, прикусил ее.

Тело дрожало только сильнее. Хэлла дышала как выкинутый волной на берег, едва не утонувший человек, жадно глотая кислород. Она не совсем понимала, что происходит, но, что пугало сильнее, ее все устраивало…

А Рие протиснул колено между ее ног, поднял его, упираясь ей в пах. Хэлла ахнула, а его лицо снова оказалось напротив:

– Доверяешь? Ты трясешься, как лисица в капкане.

Рие резко отстранился, отворачиваясь. Хэлла тяжело дышала. Без его рук стало слишком холодно. Слишком пусто.

– Я…

– Думаю, тебе лучше уйти.

Хэлла удивленно моргнула, смотря ему в спину. Какого?.. Злость накрыла с головой. Кулаки сжались, и ногти впились в ладони.

– Да, трясусь! Напоминаю, что я гребаная девственница, придурок!

Она выбежала, показательно напоследок хлопнув дверью. В своей спальне Хэлла тут же бросилась на кровать, пряча лицо в подушку и крича что было сил. По комнате прокатился негромкий отголосок.

Дверь хлопнула, внутрь вошел Рие. Хэлла приподнялась, исподлобья следя за тем, как он спокойно проходит в угол комнаты и садится в кресло, а затем открывает книгу.

– Какого импа ты сюда приперся? Почитать негде? – Хэлла метнула в него подушку.

– Мы не спим в разных комнатах с тех пор, как ты поселилась здесь, – безэмоционально отозвался Рие, увернувшись от «снаряда» и не отвлекаясь от тома с золотистым названием «Астрономия Шарана и Древней родины».

– Ну а теперь спим! Я сплю! А ты можешь катиться со своей книгой куда подальше! Мне твоя жалость не нужна!

– Это не жалость, это рациональность. Тебе надо расслабиться перед встречей, а не наслаждаться кошмарами.

– Да, прелесть, спасибо! Вечно забываю, что ты такой хороший, – Хэлла фыркнула, сгребая вторую подушку и плюхаясь на нее, отворачиваясь.

Рие тяжело вздохнул:

– Ты обиделась за то, что я прижал тебя к стенке?

– Я не обиделась!

– Обиделась.

Вторая подушка полетела в Рие, эту он поймал на лету и положил на колени.

– Я не обиделась! Я в бешенстве!

– О, femme fatale, ты меня с ума сведешь… Ты злишься, что я не разложил тебя прямо на полу? Как ты верно заметила, ты девственница, нет ничего хорошего в том, чтобы…

– Чтобы заниматься со мной сексом? Я все поняла! Но ты мог бы просто сказать, что не заинтересован во мне и не хочешь меня, а не… не устраивать то, что ты устроил! – Хэлла отвернулась, поджимая губы. – Ладно… Ты тоже извини, я… я приняла все на свой счет, решила, что нравлюсь тебе. Хотя могла бы догадаться, что ты просто очень добрый и помогаешь всем… Верни мне подушку, я буду спать и не буду приставать.

Рие поднялся, бросил подушку на кровать, а сам сел рядом с Хэллой. Она почувствовала, как он оставляет легкий поцелуй на ее плече и горячий шепот его слов:

– Я тобой очень заинтересован. Но… Тебе не кажется, что слишком рано?

Конечно, кажется! Но если не сейчас, то, может, вообще никогда! Однако Хэлла не ответила, она подобрала ноги, садясь к нему спиной и обнимая колени. Снова послышался вздох Рие, и кровать прогнулась сильнее. Видимо, он залез с ногами. Его пальцы защекотали заднюю поверхность шеи, вызывая мурашки. Рие перекинул ее волосы на левое плечо и начал ласково массировать плечи Хэллы.

– Ты слишком напряжена для той, кто должен расслабиться, – зашелестел его тихий голос.

Ладони спускались по позвоночнику, и сквозь тонкую сорочку чужое тепло прекрасно ощущалось. Медленно мышцы расслаблялись, Рие за талию подтянул Хэллу ближе. Теперь ее спина уперлась в него.

Рие наклонился, и белые волосы упали вниз, щекоча нежную кожу декольте. Поцелуи рассыпались по шее Хэллы. Теперь они были осторожными, зато руки – дерзкими. Они исследовали тело, заставляя кожу пылать. Рие прокладывал путь вдоль рук, по бокам, бедрам, возвращаясь наверх, поднимая подол высоко, но недостаточно… Ладони его легли на живот Хэллы и скользили выше, останавливаясь на грудях, чтобы сжать их сквозь ткань. Каждое касание отзывалось головокружением и сладким предвкушением. Хэлла застонала, запрокидывая голову. Рие поддел лямки, стягивая их вниз. Теперь он свободно ласкал грудь, обводя холмики большими пальцами.

Рие носом провел от плеча к мочке ее уха, прикусывая, и шепнул:

– Ты этого хотела?

Хэлла часто дышала, ощущая, как стало жарко, как она не может даже думать, не то что говорить.

– Или этого? – Пальцы Рие пробрались под сорочку, прямо между ног.

Вместо внятного ответа она хватала ртом воздух, пытаясь не задохнуться от переполнявших ее ощущений чужих касаний. Хэлла застонала, пытаясь сжать бедра, будто это могло помочь.

– Будь умницей и раздвинь ножки, мне же неудобно.

Проклятый, сладкий, словно патока, голос! Хэлла послушно раздвинула ноги, потому что она, имп ее подери, хотела быть для него умницей.

– Да, вот так, – шептал Рие, посасывая кожу на ее шее. – Нравится?

Его движения сводили с ума, но он замедлялся, пока не убрал руку вовсе. Теперь между ног Хэллу касался лишь прохладный воздух.

– Так не пойдет, моя колдунья. Как вести с тобой диалог, если ты не отвечаешь? Может, мне следует остановиться?

– Н-нет, – пробормотала кое-как Хэлла. – Пожалуйста…

Рие вернул руку туда, где она и была, возобновляя движения.

– Ш-ш-ш, – успокаивающе зашелестел он в ее ухо. – Все в порядке, ну же, расслабься.

Она выполнила просьбу, ведь и так почти таяла, едва ли не превращаясь в лужу от каждого прикосновения, ведущего к наслаждению.

– Да, да, – тихий голос вливался в уши, – вот так, моя умничка, да.

Рие держал ровный ритм, усиливая напряжение. Хэлла стонала все громче, вскрикивая, она цеплялась за него, царапая руки Рие, пока наконец не ощутила желанного облегчения. Удовольствие вспыхнуло, как фейерверк в ночном небе. Рие остановился, но руки убирать не спешил, давая Хэлле отдышаться.

– Вот теперь ты расслабилась, – он целомудренно поцеловал ее щеку, наконец отстраняясь.

Хэлла тут же ощутила смущение, потянула за подол, закрывая ноги, и подняла бретельки, скрывая грудь. Лицо ее горело от стыда, особенно когда она заметила, как Рие облизывает пальцы, неспешно двигаясь к выходу.

– Куда ты? – Она обеспокоенно слезла с кровати.

Рие остановился и красноречиво опустил взгляд к натянутой ширинке:

– К себе, в ванную. Я вернусь, как только закончу трогать себя, вспоминая твои стоны и твою…

– Ладно, я поняла!

– Вот теперь я верю, что ты девственница, – усмехнулся Рие. – Ведешь себя так миленько… Я скоро, – он подмигнул, выходя.

Хэлла осталась одна. Какое-то время она просто растерянно стояла, а затем…

– Гребаный ты Рие! Я же не об этом просила!

Она выскочила в коридор и тут же забежала в комнату Рие. Его, разумеется, там не было, а в ванной слышалась вода. Хэлла зашла без стука. Рие стоял абсолютно обнаженный, одной рукой настраивая воду, а второй… Второй он сжимал свой… свое «орудие». Отчетливо видны были вены на нем, а на розовой головке выступили блестящие капли. Хэлла смущенно застыла, а вот Рие даже бровью не повел.

– Нехорошо так врываться.

– Я просила секс, а не… Не это с твоими пальцами!

– Тебе нужно время, чтобы принять все, что я могу тебе дать, – усмехнулся он так, будто говорил о полднике, а не о чем-то столь интимном.

Хэлла облизнула губы, опустив взгляд к его возбуждению. Пожалуй…

– Отлично! Тогда пойду обращусь к кому-нибудь еще! Может, к Теодору, возможно, он захочет мне так отомстить, – она развернулась на пятках, готовая уже хлопнуть дверью.

– Стой!

Хэлла замерла. Вода перестала течь, а за спиной она ощущала чужое присутствие.

– С femme fatale станется и правда сделать так назло, – Рие уткнулся носом в ее макушку. – Какая же ты мелкая, назойливая и невероятно настойчивая колдунья! Ты же понимаешь, что первый раз не принесет тебе буйства красок?

– Это я уже получила, – глухо ответила она.

– Так чего же тебе еще надо?

– Я уже сказала. И сейчас… Я еще… еще влажная, тебе будет проще. И ты… надеюсь, сильно возбужден, чтобы закончить поскорее…

Она не тянулась к сознанию Рие, но могла бы поставить все, что у нее есть, на то, что сейчас он разрывался между всего двумя вариантами. Хэллу слегка потряхивало от ожидания, пока Рие не выдал какую-то длинную, похожую на ругательства тираду на своем языке и не воскликнул:

– Ладно!

Хэлла пискнула от неожиданности, когда он подхватил ее на руки и вынес в спальню, опустив на свою кровать. Он легко стянул с нее сорочку, отбросив ее куда-то за спину на пол.

– Теперь я понимаю, почему тут был такой бардак, – пошутила Хэлла, нервно следя за тем, как Рие приближается.

Ни улыбки, ни ответной шутки. Он пристально смотрел на нее сияющими глазами и приник к ее рту губами, осыпая все новыми и новыми нетерпеливыми поцелуями ее кожу. Он спустился вниз, вызывая дрожь. Рие впился пальцами в ее бедра, раздвигая их. Хэлла уже получила свое и все равно чувствовала уже знакомое обжигающее пламя. Она слышала только лихорадочный стук собственного сердца.

Рие схватил ее за лодыжки, притягивая ближе. Он застыл над ней скульптурой из белого мрамора; от напряжения рельеф его мышц стал виден четче, а глаза горели все сильнее, будто он держался где-то на грани.

– Ты можешь остановить меня, – предупредил Рие. – В любой момент.

– Я хочу, чтобы ты продолжил, – настойчиво проговорила Хэлла. – Или мне нужно умолять?

Рие низко рыкнул, резко наклоняясь и впиваясь в ее губы настойчивым поцелуем. Его спина сгорбилась. Хэлла задыхалась от поцелуя и от ощущений. Снова. Она почувствовала давление внизу, когда Рие начал двигаться, он снова прижался к ее губам. Всем своим естеством она ощутила, как чужая энергия проникает внутрь нее, разливается приятным теплом, расслабляя мышцы. Ее сознание дрейфовало, смещаясь куда-то в сторону, к Рие, его ощущениям, к его глухим стонам и ритму, от которого поскрипывала кровать.

Когда темп стал беспорядочным, Хэлла почувствовала чужую вспышку наслаждения, но ощущалась она почти как собственная…