Несколько дней прошло примерно так же. Хэлла лениво переругивалась с Рие, который постоянно был где-то рядом, иногда впадая в состояние полной апатии. На ужин она больше не ходила, окончательно став затворницей. Наедине с собой и собственными мыслями Хэлле было страшно, так что она радовалась тому, что не одна, хотя, конечно, ни за что не призналась бы в этом…

Дни шли друг за другом, и Хэлла едва ли могла сказать точно, сколько прошло. Иногда ей казалось, что вечность, а иногда, что мгновение… Так или иначе, но однажды утром снова заглянула Лира. Осторожный стук в дверь вывел Хэллу из задумчивости. Она повернула голову на подушке, а Рие, полусидевший рядом и хрустящий крекером, спросил:

– Чего это ты в такую рань в свой выходной?

Лира осторожно заглянула внутрь. Если она и удивилась тому, что Хэлла лежала рядом с Рие, то никак этого не показала. Она прошла внутрь, прикрыв дверь, и зашептала:

– Я собираюсь сделать Максу завтрак.

Рие поперхнулся:

– Ты?

– Я бы стукнула тебя за то, что ты ни капли не веришь в мои поварские способности, но ты, имп его, прав! – Лира поджала губы. – Поэтому я и пришла. Мне нужна помощь.

– Могу сделать омлет, – задумчиво протянул Рие, – но это не точно… Он может пригореть… Или я могу его пересолить… Но иногда и правда хорошо выходит!

Лира цокнула языком:

– Я собиралась сделать что-то лучше омлета!

– Могу сварить овсянку!

– Овсянка не лучше омлета!

– Ее проще готовить!

Их шепот напоминал шипение. В полумраке золотистые волосы Лиры казались холоднее, отчего она больше походила на беловолосого Рие. Забавно, но, не знай их, Хэлла бы вполне могла решить, что они брат и сестра.

– Он делал мне панкейки. Я собираюсь тоже сделать панкейки.

Рие какое-то время изумленно пялился на Лиру, а затем громко расхохотался. Та сложила руки на груди, недовольно пялясь на него из-под нахмуренных бровей.

– Извини, lapin, но за рецептом панкейков тебе нужно было обратиться к Максу.

– Это же сюрприз! В общем, ты не поможешь?

– Могу только подбадривать… Панкейки – это слишком сложно.

– Да, но я думала, что смогу, – вздохнула Лира. – Такие высоты кулинарного мастерства мне не покорить…

– Да это же просто панкейки! – не выдержала Хэлла.

– «Просто»? – в один голос воскликнули Рие и Лира.

– Я готовила их зим с четырнадцати для… – Для Мальвы. Но это произнести было слишком сложно. – В общем, с этим даже подросток справится.

– Ты умеешь готовить? – восхитился Рие.

Хэлла недовольно глянула на него. Что сложного в готовке? Пару раз сжечь что-то до углей, пару раз недожарить или недоварить, но в итоге ведь можно понять, что нужно делать. В отличие от Мальвы, которая старалась искать необычные рецепты и делать все ровно так, как в них сказано, Хэлла училась методом проб и ошибок. Потому что она готовила не по зову сердца, а потому, что хотелось есть. Там не до рецептур.

– Подожди, я умоюсь и покажу, – бросила Хэлла, поднимаясь.

Порыв помочь был вызван не столько искренним желанием что-то делать, сколько терзающей виной за недавний срыв. Лира же старалась вести себя куда спокойнее. Доброжелательная, но не такая разговорчивая, она, вероятно, боялась сказать что-то лишнее, как-то задеть Хэллу. Так что, пока на тускло освещенной кухне замешивалось тесто, особой болтовни не было.

– Слишком жидко, добавляй еще муки, но по чуть-чуть.

– По чуть-чуть… И это сколько мы добавили?

– Не знаю, – устало вздохнула Хэлла, – просто смотри на тесто, оно должно быть средней густоты.

– Средней. Ясно, – Лира кусала губы. Она явно была напряжена и из-за готовки, и из-за того, кто ее учил.

Через плечо заглянул Рие:

– Пока выглядит так, будто из этого можно сделать что-то съедобное.

– Здесь куриные яйца, молоко, мука, разрыхлитель и сахар. Теоретически это уже можно скормить кому-то вроде тебя, – лениво отозвалась Хэлла.

Рие фыркнул.

– И не стой над душой, – Лира отставила муку в сторону. – Я не могу ничего делать, когда кто-то так пристально смотрит!

– Что ж… Если Хэлла обещает не творить глупостей, я бы вышел по делам. Хэлла?

– Я буду умничкой, – вздохнула она.

Лира странно на нее покосилась, но Рие ответ удовлетворил. Он пожелал не умереть от ядовитых испарений панкейков, за что получил ложкой по плечу, а после ретировался. Хлопнула входная дверь. Рие ушел… Хэлла переступила с ноги на ногу, ощущая почему-то тревогу…

– Умничкой? – тихо спросила Лира.

– Перемешивай, чтобы комочков не было.

– Нет, ты вот скажи. Умничкой?

– А что?

– Знаешь, что делают с умничками у тумбочек?

Хэлла вскинула брови, а Лира пристально следила за ней, перемешивая тесто.

– Даже предполагать не буду.

– Ага, у Рие спросишь. Он точно знает.

– А Макс?

– Он почти святой, – негромко засмеялась Лира, останавливая ладонь над сковородкой. – Уже теплая. Пора?

– Проверь. Капни. Быстро же ты в него влюбилась.

– Потому что он милый, заботливый и смелый. Вчера мы весь вечер обсуждали наши семьи. Он рассказал про дедушку, про своего отца, про маму и, конечно, про бабушку… А я про своих. Я даже поплакала… Не знаю, я никогда раньше так не говорила… Это… О нет! Он пригорел!

– Это только первый, ничего страшного.

– Ладно. Я тебе верю.

Хэлла сглотнула. Конечно, эта фраза была никак ни с чем не связана, что происходило до, но… Я тебе верю.

– Лира… Прости меня, пожалуйста. Я… Я не хотела всего этого. И кричать на тебя тоже.

– Не переживай об этом, – улыбнулась она. – К тому же за то, что ты учишь меня делать панкейки, я готова простить тебе почти что угодно!

Снова тишина. Только теперь более уютная, пахнущая ванилью и панкейками. Лира вполне успешно справлялась с тем, чтобы ничего не пригорало. Хэлла своей ученицей могла только гордиться.

– Ты… Ты вообще как? – наконец подала Лира голос.

Хэлла пожала плечами:

– Наверное, будь я Жницей или коронером, воспринимать смерть было бы легче…

– На самом деле нет. Смерть близкого всегда горе для его родных. Просто со временем мы свыкаемся с таким.

Хэлла не была уверена, что сможет свыкнуться. Только в момент, когда гроб Мальвы опустился в землю и пришло осознание, что сестра на самом деле мертва… Но даже тогда Хэлла не могла в это поверить. Она злилась на окружающих, злилась на себя, а теперь… Теперь, спустя время, все казалось неважным. Будто она доживала последние дни и просто пыталась скрасить безысходность, помогая тем, кто был рядом.

– Думаю, дальше ты справишься, – пробормотала Хэлла. Снова на нее опускалась апатия и усталость.

– Я принесу тебе попозже парочку, попробуешь. Ладно?

Хэлла утомленно кивнула и вышла. На лестнице ей встретился Макс, ему она тоже кивнула, но уже в качестве приветствия. В комнате было уже светлее. Хэлла на кровать не легла, а упала, вдруг поняв, насколько сильно измучена. Ей было лень даже пошевелить пальцем. Так что, когда дверь открылась и внутрь вошел Рие, от которого еще исходил запах поздней осени и холод, она даже не повернулась.

– Выглядишь как стоялое желе.

– Мгм, – выразила согласие Хэлла.

– Это означает что-то вроде «и чувствую себя так же»?

– Мгм.

– Познавательный диалог. Я кое-что тебе принес.

– М?

– О, сколько интереса, я впечатлен!

На сей раз Хэлла даже не нашла в себе сил что-то промычать. Она почувствовала, что рядом что-то положили. Ее хватило лишь на мысленное возмущение: как он мог вообще решить, что она сможет даже голову повернуть! Однако нос защекотали знакомые запахи бумаги, краски и пастели. Хэлла вздрогнула, привстав, и уставилась на целый ворох разной краски – от акриловой до масляной, набор карандашей разной мягкости и листы бумаги.

– Не знал, чем именно ты рисуешь, поэтому взял все.

Хэлла удивленно моргала, пытаясь понять, что происходит. Она не рисовала спокойно уже очень давно. Работа в «Интивэе» немного помогала куда-то деть художественный запал, но это было другое… С тех пор, как умерла мама, Хэлле с трудом удавалось возвращаться к рисованию. В конце концов, ей нужно было учиться, присматривать за младшей сестрой, а после смерти Розы еще и обеспечивать ее и себя.

– Почему? – только и смогла вымолвить Хэлла.

– Сама сказала, что хотела быть художницей, – пожал плечами Рие.

Хэлла выдохнула. Она хотела сказать «спасибо», но не могла пересилить себя. Вместо этого она села, подтянув к себе папку с бумагой и упаковку карандашей. Выбрав один потверже, она приступила к наброску.

Когда она рисовала, весь мир замирал. Все словно бы выключалось, как и мысли. Оставалась только Хэлла, кончик карандаша и белый лист…

Заглянула Лира, оставила панкейки. Хэлла не отвлекалась, она продолжала рисовать, но, когда Рие протянул ей кусочек, съела его, не задумываясь. Так он, кажется, скормил ей парочку. По крайней мере, желудок, привыкший голодать, отяжелел. Хэлла просидела над рисунком не слишком долго, но ноги успели онеметь, пришлось лечь на живот, подложив под грудь подушку, и продолжить рисовать. К тому времени пальцы уже сжимали свежезаточенный карандаш. Точил его, разумеется, Рие, Хэлле он нож все еще не доверял…

В обед он снова умудрился подкормить ее печеньем, ехидно прокомментировав свой успех:

– Если бы я раньше знал, насколько это тебя увлекает, давно бы притащил эти дурацкие карандаши.

Хэлла не стала ему говорить, что притащи он их раньше, она тоже была бы рада. Процесс создания изображения здорово ее увлекал. Когда она училась, ее любимыми парами были те, где требовалось создать рисунок руками, а затем оживить его с помощью магии. Магия была наукой, точной, с формулами, заклинаниями и пассами, но в такие моменты она ощущалась как настоящее волшебство из сказок.

Когда очертания лица на бумаге стали отчетливее, Хэлла закрыла глаза, сосредотачиваясь на магии внутри себя. Нужно направить энергию, облечь ее в символы, и тогда случится чудо.

Рие, почувствовав чужую силу, поднялся, подходя ближе. То ли заинтересовался, то ли обеспокоился. Хэлла на его лицо не смотрела, потому сказать не могла. Она сосредоточенно рисовала в воздухе глифы, оставляющие полупрозрачный свет. А затем осторожно, чтобы не смазать, прижала ладонь к рисунку. И он ожил…

Ожило нарисованное лицо. Глаза моргнули, губы растянулись в улыбке. Голова качнулась, и волосы заструились по плечу. Милая девушка с листа бумаги радостно, но беззвучно смеялась, разглядывая Хэллу. Упавшая слезинка прокатилась по штрихам, оставляя влажный след на бумаге, а девушка на картине вернулась в прежнее положение и застыла.

– Это Мальва? – негромко спросил Рие.

Хэлла всхлипнула и закивала. Это она. Такая, какой Хэлла ее помнила. Счастливая и живая. Тело снова начало трясти, зубы постукивали, а слезы струились по лицу. Рие бережно убрал рисунок в сторону, подсаживаясь ближе и притягивая Хэллу к себе. Она уткнулась ему в грудь, сжимая его рубашку и позволяя себе реветь навзрыд. Рие начал медленно покачиваться, ласково гладя ее спину и что-то нашептывая. Он говорил на другом языке.

– Je suis là[88], – нежный шепот разливался теплотой.

В какой-то момент окончательно истощенная переживаниями Хэлла просто на нем задремала. Проснулась она на удивление отдохнувшей, кажется, впервые с похорон Мальвы. После ванны она даже поняла, что в гардеробной добавилось одежды…

– Это что, жабо? – С мокрой головой, в халате и босая Хэлла остановилась в дверях гардеробной, держа перед собой кремовую блузку.

Рие, который снова что-то читал, поднял взгляд и ухмыльнулся:

– Oui. Jabot[89].

– В жизни такого не носила.

– Может, стоит попробовать?

Хэлла фыркнула, возвращаясь в глубь гардеробной. Она закрыла дверь, стянула халат и оглянулась к зеркалу. Всего за несколько дней она заметно похудела. Стоило выпрямиться, как показалась сквозь натянутую кожу клетка ребер. Надо же… Хэлла никогда не была худой, не была и спортивной. Она едва дотянула на сдачу нормативов по боевой магии. Ее проходили все без исключения, и сдать нужно было всем. Хэлла до сих пор с содроганием вспоминала то время, когда приходилось готовиться к аттестации. Это был не зачет и не экзамен, это было сложнее. Роза помогала, натаскивала. И тогда Хэлла удивлялась таким отточенным движениям и рефлексам старшей сестры, выучившейся на целительницу, только позже пришло понимание, что оставшихся в школе отлично вымуштровали…

Тяжело вздохнув, Хэлла принялась одеваться. Она надела эту ужасную блузку с жабо и вместо привычных уже брюк – длинную юбку. Стала похожа на девушку из приличной семьи… Забавно, учитывая, что Флауэрсы не такие уж и приличные…

Хэллу затошнило от собственной фамилии. Очередное напоминание об отце. Когда-то, еще в детстве, это была любимая мамина шутка, что она вышла за отца, потому что она ботаник и цветочная фамилия не могла не привлечь ее, как и традиция называть всех членов семьи в честь растений. А теперь…

Хэлла помотала головой. Нет уж! Прочь из головы! Кстати, о ней. Длинные сырые волосы уже начали пропитывать ткань, оставляя влажный след. Пришлось применить магию. Еще недавно для сушки волос не требовалось стараний, достаточно было прогреть руки и пару раз шепнуть заклинание. Теперь же приходилось корпеть над каждой прядкой. Раздраженная Хэлла вышла из гардеробной, решительно оглядываясь.

– Тут есть ножницы?

– Зачем? – Рие стоял у окна, глядя, как снова пошел снег, падавший медленно, почти сразу же тая.

– Мне нужно отрезать волосы. Зря я их опять отрастила, одно мучение с ними. Еще и прическу делать! Как я раньше с ними ходила?

Рие обернулся и на миг растерянно замер, уставившись на Хэллу так, будто увидел привидение. А затем мягко улыбнулся:

– Садись, – он выдвинул стул.

Хэлла опустилась на стул, следя, как Рие скрывается в гардеробной и возвращается с лентами для волос. По пути он захватил расческу. Хэлла сидела, едва дыша. Она только и чувствовала, что движение зубчиков, а затем осторожное натяжение прядей. Где-то по краям поля зрения мелькали молочного цвета ленты.

– Готово! Tu es magnifique, ma femme fatale![90]

Хэлла не знала точно, что он сказал, но почему-то щеки у нее запекло. Какого Хадса! Она поднялась, подошла к зеркалу, глядя на румянец на бледном, припухшем от слез лице. У Рие был талант. Несколько кос со вплетенными лентами придерживали распущенные волосы, спадающие вниз. Несколько прядок были выпущены по бокам, делая Хэллу еще больше похожей на милую наивную девушку из хорошей семьи.

– Ладно, пойдем ужинать, – Хэлла отвернулась, чтобы не смотреть на себя. Почему-то было ужасно обидно видеть, какой она все это время могла быть. По-хорошему обычной, милой. Такой, у которой не было за спиной смертей семьи, ночных кошмаров и сотрудничества с ужасными людьми…

– Пойдем, – немного удивленно откликнулся Рие.

Внизу уже пахло едой, слышались голоса и смех. На кухне сидел почему-то красный Уорд, а Лира накладывала себе салат. Напротив нее устроилась пожилая женщина.

– …так что не переживайте!

– О, лучик мой, я и не переживаю! Только надеюсь потискать правнуков.

– Ба!

– Мадам Шепард! – с порога воскликнул Рие. – Вы не представляете, я тоже ужасно хочу посмотреть на их детишек!

Теперь покраснела и Лира.

– Ришар, тебе в лицо когда-нибудь стреляли из двуствольного ружья? – поинтересовался Уорд.

– Нет.

– Выстрелят, если не заткнешься.

Рие захохотал. Хэлла криво усмехнулась. Агрессивный тон Уорда почему-то не пугал, хотя сомнений в его потенциальной опасности не было.

– Хэлла! Я рада, что ты пришла! Я приготовила салат с бальзамическим соусом, – заулыбалась Лира и тут же нахмурилась, переводя взгляд: – Нет, Рие! Никаких шуток про бальзамирование тел, иначе я лично схожу за ружьем!

– Ох, lapin, ты уже превращаешься в миссис Уорд!

– Да чтоб тебя, Ришар! – Максимилиан закатил глаза.

Миссис Шепард засмеялась и повернулась к Хэлле. Только сейчас она заметила, что на коленях у той дремлет рыжая кошка.

– Садись, девочка, привыкай, у нас каждый вечер небольшой филиал цирка, – миссис Шепард подмигнула Хэлле. Та в ответ слабо улыбнулась, опускаясь на место рядом с ней. Рие сел «во главе стола», о чем не преминул пошутить. Тут же началась словесная перепалка между ним и Лирой. У Хэллы сложилась полная уверенность, что еще немного, и они начнут лупасить друг друга полотенцами, как маленькие дети. Сдерживал их только непоколебимо усталый Уорд, словно старший в семье. Семья… Да, пожалуй, несмотря на то, что никто никому не приходился родственником, они выглядели как семья. И смеющаяся миссис Шепард, подкидывающая все новые фразы в костер горящих от смущения щек внука, и Лира, целующая эту самую покрасневшую щеку, и сам Уорд, который одновременно кротко общался со своей то ли девушкой, то ли невестой и с хмурым наигранным недовольством осаживал своего напарника и друга.

Хэлла медленно жевала, глупо улыбалась и плакала. Она старалась стирать слезы до того, как кто-то обратит на них внимание. Но она находилась в обществе инспекторов полиции, и, конечно, они заметили. Особенно когда Бренди потянулась и перешла на колени к Хэлле, громко урча и потираясь о ее руку. Хэлла опустила голову, утыкаясь носом в макушку ласковой кошки, и заплакала. Почти сразу на ее спину легла теплая ладонь миссис Шепард. Шутки поутихли, но напряжения не ощущалось. Хэлла почувствовала… поддержку.

После ужина Хэлла осталась с Лирой, чтобы помыть посуду. Миссис Шепард удалилась в свою комнату, а Уорд и Рие поднялись наверх.

– Так… – Неловко было начинать разговор, но Хэлла должна была хотя бы попытаться… – у вас с Максимилианом Уордом все серьезно?

– Я на это надеюсь, – хмыкнула Лира. На щеках заиграл легкий румянец. – Представляешь, он даже читает книги, которые я читаю! Не только эротические, сразу говорю!

Хэлла усмехнулась.

– А еще он научил меня стрелять! Ну, не совсем научил, но показал, как это делать. Мне даже понравилось. И даже когда я случайно начинаю рассказывать про интересный труп, он не кривится! Он с таким интересом слушает, например, про воду в легких или начало разложения… Извини.

Хэлла скривилась, живо представив что-то такое. Разлагающиеся трупы она не видела и не хотела, даже слушать об этом было неприятно.

– Главное, что он тебя слушает.

– Да! Иногда даже спрашивает! А еще рассказывал, как человека собирали. Один «умелец» разрубил тело и раскидал части по городу. Ну и полиция искала, чтобы целый труп собрать, а в итоге вместо двух рук нашли целых три! Оказалось, что у убийцы уже несколько эпизодов было, оттуда и рука лишняя. Забавно, да?

Хэлла покосилась на Лиру. Та счастливо улыбалась, будто это и правда была самая подходящая тема для обсуждения на свиданиях – убийства.

– По крайней мере, у вас с ним одна профессиональная деформация на двоих, – пробормотала Хэлла.

Лира смущенно потерла нос. Еще она рассказала, что завтра собирается провести день с Максом и с пользой.

– У меня остался дом от родителей… Точнее, он достался в равной доле мне и дяде, но, как только я получила права наследования, он переписал на меня и вторую часть дома. Но у меня никак не доходили руки что-то с ним делать, а я упомянула его при Максе и сказала, что думала его обустроить, но одной это сложно…

– Хороший намек.

– Да! – рассмеялась Лира. – Так что завтра начнем что-то придумывать с ремонтом, а потом…

– Поженитесь и переедете туда?

– Я так далеко не загадываю… Хотя я вот настолько, – Лира сложила пальцы так, что между ногтей осталось малюсенькое расстояние, – близка к тому, чтобы встать на колено и предложить ему жениться.

Хэлла негромко засмеялась. После сплетен с Лирой стало немного легче. Лира еще собиралась заглянуть к миссис Шепард, на что невозможно было не пошутить о том, что она уже пошла просить руки Уорда. Сама Хэлла поднялась на второй этаж, почти сразу услышав приглушенные мужские голоса. Они стихли еще до того, как удалось услышать хоть что-то определенное. Из комнаты Рие вышел Уорд, пожелал ей спокойной ночи и спустился вниз. Хэлла проводила его задумчивым взглядом, а Рие уже вышел в коридор, запирая свою комнату.

– Ну что, femme fatale, пойдем спать?

– Я сплю, а ты нет. Ты вообще спишь?

– Не каждый день. Мне столько не нужно. Это из-за, – Рие сверкнул светом в глазах, – этого.

Сердце Хэллы снова неприятно сжалось от воспоминаний о лаборатории. Развивать тему она не стала, зашла в гардеробную, чтобы переодеться, и забралась под одеяло. Рие уже сидел в кресле с очередной книгой. Хэлла сощурилась, стараясь разглядеть название, но не смогла. Потому поинтересовалась:

– Что ты читаешь?

– «Он ввел свое мужское орудие до конца», – тут же начал читать вслух Рие.

– О Вселенная! Какого импа?

– «И начал мощно двигаться внутри нее, напол…» – цитата оборвалась из-за метко брошенной Хэллой подушки. Она разогнала ее с помощью магии, чтобы было как можно меньше шансов перехватить, но Рие прикрылся книгой. – Знаешь, может, если бы ты читала такое, то была бы ко мне подобрее.

– С чего бы?

– Ну не знаю, из-за моего «орудия»?

– Извращенец!

Рие засмеялся.

– У тебя так много свободного времени, а ты тратишь его на эротические книги?

– Я бы с удовольствием перевел эротику из книг в реальность и занял ею время. Так что, моя боевая колдунья, ты уже согласна?

– Подойдешь, я тебя придушу!

– Бедрами, надеюсь?

Хэлла закуталась в одеяло с головой и отвернулась. На самом деле у нее не было сомнений в том, что Рие ничего такого с ней не сделает. Так что шутки только оставались шутками, и Хэлла не стала его прогонять, когда ночью почувствовала, как прогибается кровать, а Рие вытягивается на простынях, держа в руках уже другую книгу.

Утром он все еще валялся в кровати, поднявшись только раз, чтобы сходить за кофе и печеньем, а затем снова вернулся, взбил подушку и полулежа уселся с книгой. Эта, правда, была не про эротику, а про Первую расовую войну, произошедшую еще в Эру богов. Наверное, поэтому Рие выглядел более сосредоточенным. Между бровей его пролегла морщинка. Хэлла заняла кресло, вооружившись папкой с бумагой и карандашами. Она пила кофе, лениво жуя печенье, и делала наброски всего вокруг: дверной ручки, складок на ткани балдахина, валявшейся на столе книги и даже кружки.

Хэлла расслабилась, позволяя карандашу самому вести линии. Внутри все сжималось от страха при мысли, что она может снова воспроизвести знакомое лицо Мальвы, снова напомнить себе о том, какой живой она была… Круг, вертикальная линия посередине и еще четыре горизонтальные, рубленые, еле заметные – для построения головы. Из-под руки уже появлялись контуры головы. Слишком острые черты для девичьего лица. Ровный нос, полуприкрытые глаза, длинные ресницы.

Набросок уже слишком явственно напоминал определенного человека, лицо которого за несколько дней Хэлла успела неосознанно изучить. Оно просто постоянно появлялось где-то рядом. Разве что волосы… Хэлла моргнула, удивленно глядя на росчерк, словно длинную прядь заправили за ухо… У Рие волосы были короткими после того, как Дерек…

Она подняла голову к Рие, почти с ужасом заметив, что он поднялся и идет к ней. Хэлла спрятала лист в папку, слушая, как отчего-то затрепетало сердце.

– Что? – удивился Рие, останавливаясь у пиалы с печеньем и выуживая одно.

– Н-ничего…

– А чего ты смотришь на меня, как на призрака?

– Фантома. Я имею в виду научное название, а не… тебя. Не важно.

Рие хмыкнул и вернулся на кровать, перевернувшись на живот. Хэлла же принялась рисовать уже пастелью. Что-то яркое, вроде золотых рыбок в большом аквариуме, которых держал дедушка, или Бренди на стуле.

Вечером Хэлла и Рие снова спустились на ужин. Там уже ждали Макс и Лира. Миссис Шепард не было, зато детектив Райдер жадно ел свою порцию стейка. Заметив Рие, он замычал:

– Эво фы! Фто фам?

– Я тоже тебя люблю, bonbon!

– Фтоб тебя, – он проглотил и уже понятным языком сказал: – Спросил, что там. Что случилось?

– Где случилось?

– Он про Фантома, – буркнул Уорд.

– Без понятия, я домашний песик, охраняющий ее, – Рие кивнул на Хэллу, – липну к ней как могу. Так что произошло?

– Фантом убил пэра! Тот возвращался от шл… кхм…

– Мы не дамы, мы магессы, расслабься, – Лира усмехнулась.

– Ну все равно… В общем, от проституированных женщин, а по пути наткнулся на Фантома. Пьяный лорд сдаваться не захотел, и ему в глаз воткнули его собственный кинжал! И энергия Фантома! Что делать будем?

– Что будем? У меня алиби, у Макса, я полагаю, тоже. Так что ничего ты нам не пришьешь, ищейка.

– Ладно, Уорд. Если захочешь его тихо убить, я подскажу, где спрятать тело, – хмуро заявил Райдер.

– Гэбриел, Гэбриел! – Рие покачал головой. – Какой ты злой мальчишка! Что я тебе сделал?

– Ты издеваешься! А дело серьезное! Шеф не давил до этого случая, а теперь…

– Дарквуд видел меня в образе Фантома. Едва ли он решит, что это постоянно был я, но на тебя, Ришар, подумать точно может, – Уорд опустился за стол. – Думаю, лучше поговорить с этим…

– Тео? Думаешь, он станет слушать?

– Ты сказал, что он подчиняется Белладонне, разве ты не можешь попросить ее?

– А она так точно побежит делать, как я скажу, – фыркнул Рие. – Если бы меня слушали, мы бы жили спокойную жизнь в милом доме с садом и прудиком, а не руководили бандой и не бегали по городу в поисках плохишей, которым можно перерезать горло.

– В любом случае стоит поговорить. Они подставляют тебя своим поведением. Можешь поехать сейчас.

– Вечером? Ты шутишь? Тео в костюме Фантома прыгает по крышам, Донни в полувменяемом состоянии решает свои бандитские дела – вот чем они сейчас заняты. Лучше ехать утром… Тео зайдет после вылазки к Донни отчитаться.

– Тогда утром, – кивнул Уорд.

– А Хэллу куда?

– Я могу и одна посидеть.

Рие скептично посмотрел на нее.

– Может поехать со мной… – подала голос Лира.

– Завтра рабочий день. Куда она поедет? В мертвецкую? Отличный план!

– А ты предлагаешь свозить ее к Белладонне?

– Я предлагаю не менять систему, при которой я где-то поблизости. Белладонна не психически больная, она не станет ничего с нею делать. Или моя колдунья боится?

Перспектива повидаться с очередными представителями кирпичей в лице уже знакомого Дина и незнакомой Белладонны, о которой ходили такие жуткие слухи, что даже ее имя боялись лишний раз произносить, не внушала ни грана[91] уверенности. Чего Рие хочет? Чтобы Хэлла еще раз убедилась, как опасны кирпичи? Или как несправедливо с ними обошлись?

– Бояться мне нечего, – пожала плечами она.

Правда, утром Хэлла все равно ощущала беспокойство, особенно когда Рие вышел за галстуком.

– Важная официальная встреча, я же должен быть презентабельным, – ехидно отозвался он.

«Важная встреча», – гудело в голове. Не с кем-нибудь, а с самой Белладонной! Хэлла почему-то представляла ее не менее высокой, чем Рие, только еще более угрожающей. Это он по какой-то причине относился терпеливо к той, чья семья была причастна к его мукам, к той, что выступала пособником его похитителя, а что сделает с ней Белладонна? Хэлла надела простую темную блузку и брюки на случай, если придется бежать. Часть ее продолжала волноваться из-за встречи, а другая часть… Другая часть надеялась наконец получить заслуженное…

– Ma chère![92] – позвал Рие из комнаты. – Ты же такая умелая, даже готовишь. А что насчет галстуков?

– Ты взял галстук, не умея их завязывать? – фыркнула Хэлла.

– Я пробую новое. Никогда не носил галстуков… Может, в детстве, но его я не помню, так что… Никогда не носил галстуков!

Хэлла поежилась от очередного напоминания о том, что Рие не только Рие, но и 9888. Почему-то ей было проще воспринимать мальчика из воспоминаний отдельно от того, кто все это время был рядом.

– Я носила костюмы и умею завязывать галстуки, – призналась она, выходя из гардеробной. И тут же замерла, заметив, что Рие застегнул рубашку только на две пуговицы у воротника, ровно для того, чтобы попытаться завязать галстук. Сквозь щель распахнутой рубашки открывался прекрасный вид на рельеф пресса… Имп его побери!

Щеки Хэллы загорелись от смущения, но она сделала вид, что вовсе не впечатлена. Нужно всего лишь прибегнуть к проверенному оружию – к иронии:

– Пуговицами пользоваться ты тоже не умеешь? – усмехнулась Хэлла, надеясь, что в полумраке раскрасневшиеся щеки не будут заметны.

– Умею, но ты можешь помочь и с ними, femme fatale.

Она фыркнула. Проклятие! Какого Хадса она вообще смущается? Подумаешь, мужской пресс!

– Я тебе не служанка.

Рие чуть наклонился, пока Хэлла быстрыми отточенными движениями делала узел, и шепнул:

– Нет, ты всего лишь та, кто с помощью артефакта может меня убить.

По телу прокатились мурашки.

– Ты можешь убить меня и без артефакта.

– Я не убиваю… По возможности.

– Для кирпича ты слишком добр, – буркнула Хэлла.

– Что ж… Может, я просто не хочу быть кирпичом?

Она вздрогнула, отступая. Как же это неправильно… Как неправильно, что он человек, но настолько глубоко въевшаяся установка «кирпич» мешает не столько самой Хэлле воспринимать его личностью, сколько ему…

– Готово, – еле слышно сказала она и отвернулась.

– О! Идеально! Осталось прихорошиться и можно выезжать!

Хэлла дождалась, когда он сделает ей прическу. Рие явно нравилось возиться с волосами, что неудивительно, учитывая, что раньше у него были собственные длинные. Может, он скучал по ним? Хотя едва ли он носил такие прически. На всякий случай Хэлла все же уточнила, когда они забрались в кеб.

– Не носил, – подтвердил Рие. – Но у меня и правда много времени из-за почти отсутствующего сна. Заплетать волосы довольно просто и при этом убивает время. Вот я и практиковался. Сейчас практиковаться не на чем, – он показательно потянул за пряди, которые едва закрывали кончики его ушей. – Ну и еще я пытался привить Донни любовь к опрятному виду. Но она ненавидит косички.

Хэлла поелозила на сиденье. И нерешительно спросила:

– Что меня там ждет?

– Злой Тео и молчаливая Донни. Но в целом все будет отлично, не переживай.

Она цокнула языком. Легко сказать, трудно сделать. Когда кеб остановился, Хэллу подташнивало из-за переживаний. Когда Рие подал ей руку, чтобы помочь выбраться наружу, она вцепилась в его пальцы с такой силой, что он удивленно изогнул бровь. Хотя бы комментировать не стал. Кеб довез их до какой-то подворотни, где стояла пара бугаев, дымящих сигаретами. Они оглянулись на гостей и тут же улыбнулись:

– Никто, давненько не видели тебя тут.

Рие пожал руку сначала одному, затем второму. Незнакомцы выглядели внушительно, хотя были ниже Рие почти на голову.

– Будешь? – один из них открыл портсигар, предлагая присоединиться.

– Спасибо, но пас. Бросил.

– По нам соскучился, а, Никто? – насмешливо спросил второй.

– Конечно, только и видел, что ваши лица в сладких снах, не смог терпеть и сорвался сюда.

Бугаи довольно заржали. Хэлла на всякий случай прислушалась к магии внутри нее. Никогда не знаешь, когда придется швырять в кого-нибудь фаерболы…

– Донни еще не?..

– Нет, у нее Малой.

– Отлично, они оба мне и нужны!

– А это кто? – кивнул один из них на Хэллу.

– Моя дама.

– Белладонне не понравится, если ты будешь таскать шлюх сюда.

Хэлла могла принять многие обвинения в свою сторону, но уж никак не такие и не от таких личностей! Она магесса, и пусть натворила немало глупостей, но оскорблять себя не даст!

– Ты слишком… – начал было Рие.

– Шлюха здесь только ты, – ответила быстрее него Хэлла.

– Что? – взревел бугай. – Никто, придержи свою…

– Еще раз назовешь меня шлюхой и будешь давиться грязью. Может, это научит тебя держать язык за зубами.

Он только открывал и закрывал рот в ответ, а Хэлла шевелила пальцами, под которыми струнами натягивалась магия. Глаза ее наверняка потемнели, белки стали черными.

– Ох, моя дорогая колдунья, не злись на него, он не обучен манерам, – Рие улыбался.

– На первый раз прощаю, – великодушно отступила она.

– Мальчики, не советую вам злить femme fatale, – заметил Рие, распахивая перед Хэллой дверь.

Едва войдя внутрь, она ощутила, как в нос ударил тяжелый запах прокуренного помещения с мерзкой вонью стоялого перегара. В темном коридоре было несколько дверей и лестница, ведущая наверх.

– Нам на второй этаж. На первом здесь бар, – пояснил Рие, выступая вперед.

Хэлла плелась за ним, стараясь дышать пореже. Они вышли на тускло освещенный пятачок коридора, и Рие толкнул центральную дверь, на сей раз проходя вперед. Изнутри комнаты уже слышался знакомый голос Теодора, от которого у Хэллы все внутри сжалось от тревоги.

– Доброе утро, мои ночные пташки! Вы не ждали, но я пришел!

Хэлла неуверенно остановилась в дверях, следя, как Рие проходит вперед и по-хозяйски распахивает тяжелые портьеры, от которых тут же вспорхнуло облако пыли. На диване у столика, заставленного пустыми бутылками, между которых стояла пепельница в окурках, сидела худощавая девушка. Волосы ее были не белыми, а скорее серыми, как от смывшейся краски… Хэлла могла представить ее с черными волосами и тут же вспомнила, как несколько декад назад застала Теодора в «Бичерине» вместе с этой самой девушкой… Значит, это была Белладонна?

– Чтоб тебя, Никто! – поморщилась она от света.

– Посмотри хоть, как выглядит день. Тео, ну что ты смотришь на меня так, будто между нами напряжение, которое можно разрешить только в постели?

– Какого импа ты притащил сюда эту дрянь?

А вот это вполне заслуженно, так что Хэлла молча проглотила оскорбление.

– Решил окончательно предать всех? – едко бросил Теодор.

– Ты слишком нервный, попей ромашку, bonbon.

– Я? Я единственный, кто с самого начала говорил, что тебе не следует заигрывать с какой-то девицей, которая что-то разнюхивает! И я был прав! А теперь я снова вижу тебя с ней! Чтобы что? Чтобы она при первой же возможности побежала докладывать обо всем своему любимому Баррету?

– Я серьезно, Малой, поменьше экспрессии. Ты переигрываешь, – ровным тоном произнес Рие. Хэлле не нужно было смотреть в его лицо, чтобы понять, что тот, кто держал ее за горло, вернулся… Подросший 9888. Кирпич.

Теодор фыркнул, но напора не сбавил:

– Ты уже доверился ей. Решил, что она твоя Рубиновая дама? Что ты можешь создать семью, как Аконит, и притворяться, что ты нормальный человек? Нет, ты кирпич! И Барреты могут тобой гордиться, ты идеально исполняешь роль послушного раба! Ты жалкий кусок дерьма! Поверить не могу, что восхищался тобой!

Хэлла не совсем поняла про Аконита, она-то считала, что Аконита казнили, но… Вероятно, не все тайны лаборатории она успела открыть. В любом случае зацепилась она вовсе не за это. Она смотрела на великую и ужасную Белладонну, которая куталась в грязный плед и выглядела как заядлая пьяница. Жалкое зрелище. Она ждала величественную девушку, а получила… это. Белладонна даже не вмешивалась, она потянулась к сигарете, не обращая внимания ни на что вокруг.

А Теодор… Хэлла ожидала его ярости. Она была готова к ней, она даже хотела ее получить. Должен же был хоть кто-то напомнить ей о том, что она едва не стала монстром. Но нет. Теодор напирал на Рие, на того, кто стал спасательным кругом в шторме из страха и горя, в который попала Хэлла. На Рие, на 9888, который пережил столько лишений и все еще верил в лучшее в людях. Даже в таких, как Хэлла.

– Ты и правда никто! Зря я вообще попросил тебя помогать!

Хэлла посмотрела еще раз на Белладонну. Может, она прервет ругань?

– Катись к Барретам, гнилой кирпич, служи им. Ты отлично подойдешь…

Чистая энергия ударила в грудь Теодора, тот пошатнулся и наконец смолк, злобно уставившись на Хэллу. Рие чуть повернул голову, ровно так, чтобы краем глаза видеть ее, замершую за его плечом.

– Боюсь, Теодор, это ты отличный кирпич. – Собственное холодное спокойствие и ровный тон удивляли даже саму Хэллу. – Твоя злость отлично подошла бы. Печать сделала бы тебя послушным, а гнев Баррет направил бы против своих врагов. Так что это тебе следует попытать счастья у Аластара. Как ты вообще смеешь винить Рие, когда сам делился со мной информацией? Он лучше тебя, хотя бы потому, что добрее, а ты жалкий гад, который винит кого угодно, но не себя.

Теодор открыл было рот, но тут вмешалась Белладонна:

– Стоп, – осадила она. – Ты достаточно сказал.

Хэлла выдохнула:

– А ты, брат?

– Даже не начинал говорить, – Рие плюхнулся рядом с ней. – Спасибо за представление, Малой, очень мило.

Тот заскрежетал зубами, глаза его разгорались светом, но он не пытался ни сказать что-то, ни сделать.

– Я здесь из-за Фантома.

– Я знаю, что твой напарник пользовался маской, которую я дала, – Белладонна нахмурилась. – Тебе следовало лучше оберегать ее.

– Я специально оставил ее. На случай, если что-то произойдет. Я верю Максу и знаю, что он прикрыл бы мне спину. А маской он воспользовался ровно так, как я и рассчитывал. Когда я попался тому типу, у меня была надежда только на записку для Гэбриела… Так или иначе, сделанного не воротишь. Много чего можно исправить, зная о событиях наперед, – пожал плечами Рие. – А пока нужно решить проблемы. Первая из которых заключается в том, что я скомпрометирован перед Деймоном Дарквудом, шефом полицейского отдела Клоаки.

Белладонна поморщилась:

– Неприятный тип. Виделась с ним пару раз…

– Тогда ты понимаешь. Он тот тип человека, который если решит во что-то вцепиться, то не просто найдет доказательства, он их создаст, если будет убежден в своей правоте.

– Думаешь?

– Уверен. А теперь Фантом при свидетелях убил какого-то лорда. Неприятно получается. Когда я согласился помочь, то поставил лишь одно условие – я смогу быть Рие. А сейчас это под угрозой, потому что кто-то не умеет держать себя в руках.

– А ты, видимо, не умеешь держать член в штанах, – Теодор красноречиво покосился на Хэллу.

– Малой! – рявкнула Белладонна. – Будешь отпускать такие «шуточки», я закопаю тебя живьем!

– Прости…

– Я тебя услышала, Никто. Ты выполнил свою часть уговора, и дети спасены. Я это ценю. Но, если лорды продолжат соваться на нашу территорию, ничего не могу обещать… Однако пока Фантом заляжет на дно.

– Это я и хотел услышать, – Рие поднялся. – Хорошего дня, не забывайте проветривать, а то тут накурено.

– Ты сам еще недавно курил.

– Да, но я за здоровый образ жизни! И вообще, раз я не курю, никто не должен курить!

– Иди в задницу! – Донни прикурила от огонька, появившегося на кончике указательного пальца.

– Понял, ретируюсь! Идем, femme fatale, тут больше некого строить.

Рие мягко развернул ее за плечи и ласково подтолкнул в поясницу. Хэлла послушно пошла к выходу. Двое бугаев все еще стояли под мелким мокрым снегом, Рие махнул им на прощание. Он помог забраться Хэлле в кеб, а затем сел напротив нее. Едва только они тронулись, как он расхохотался.

– Что смешного?

– Прости, не смешно, скорее мило, – Рие прикусил губу. – Ты так мило вступилась за меня. Я тронут.

– Меня просто раздражает Теодор, ты тут ни при чем, – Хэлла отвернулась к окну, отодвинув шторку, чтобы смотреть на скучную грязную улицу Клоаки, а не на счастливого Рие. Лицо у него светилось. Не буквально, конечно, но все же. Морщинки между бровей разгладились, уголки губ растянулись в улыбке. Он выглядел еще красивее, чем обычно… С художественной точки зрения, разумеется! Никакой симпатии! Вот еще!

– Что ж, в любом случае, думаю, Донни твой порыв оценила. Считай, что знакомство прошло успешно, ты умница.

Хэлла вскинула брови, но Рие уже расслабленно откинулся на спинку, прикрыв глаза. Он все еще улыбался…