Кора вела Вульфа к библиотеке, то и дело оборачиваясь. Телохранитель же мало внимания обращал на подопечную, он разглядывал стены и потолки.

– Если вдруг захотите почитать, здесь множество книг, – оповестила Кора, пройдя к стеллажам. Она сощурилась, следя за движениями Вульфа. Либо она сходит с ума, либо…

– Вы так пристально смотрите, мисс Нортвуд, что-то не так?

– А… просто вы мне кое-кого напоминаете…

– Вот как? Кого же, позвольте полюбопытствовать?

– Моего знакомого. Каждый раз, когда он мне врет, я бью его первой попавшейся под руки книгой, как вот эта, например, – Кора вытащила массивную энциклопедию по Древней родине.

– В таком случае, кем бы ни был тот человек, ему не стоит попадаться вам на глаза.

– У меня есть подозрения, что он уже попался мне на глаза.

– Полагаю, если бы он слышал подобное, то решил бы поскорее сбежать, – заметил Вульф. – Или, пожалуй, он захотел бы узнать, как вернуть вашу милость.

– Чем быстрее он начнет говорить правду, тем тоньше будет книга, которую я возьму в руки, – нахмурилась Кора. Голос уж слишком походил на тот, до боли знакомый. Низкий, с хрипотцой и вкрадчивый, чтобы умасливать.

– Я и не собирался от тебя скрываться, моя богиня, – улыбнулся Аконит. Его внешность подернулась рябью: как когда-то образ аконита сошел с сирени, так растворилось и бородатое обличье. – Но не мог же я прийти, как обычно. Твоя матушка меня видела, а еще служанка. Ну и так удачно сложилось, что в качестве охраны твой отец искал мага. Как следствие, телохранитель может беспрепятственно использовать магию и под завесой Нортвудов. Не дуйся, мое сокровище.

Крепко сжимая книгу, Кора пыталась решить, чего ей больше хочется: треснуть Аконита или поцеловать его. Он решил за нее: начал подходить все ближе, вынуждая отступать, пока лопатки не уперлись в стеллаж.

– Ты что же, хотела кидаться книгами? Какое расточительство, – Аконит делано поцокал языком, наклоняясь так близко, что кончики их носов соприкоснулись.

Кора едва дышала, ощущая привычное уже смущение, от которого пекло щеки. По телу прокатилась приятная дрожь. Ей ужасно хотелось, чтобы он был еще ближе, еще теснее. Чтобы его тело вжималось в ее…

– Кор-ри, – промурчал Аконит ей на ухо, – давай поставим несчастный том на полку. – Его пальцы, ласково коснулись ее, перехватывая книгу.

Энциклопедия заняла свое место, а Аконит наклонился к шее Коры, щекоча своим дыханием. Сердце участило ритм, мурашки пробежали по коже, а тело само потянулось навстречу. Кора прижалась к Акониту, вставая на цыпочки и хватаясь за лацканы его пиджака, чтобы удержаться. Аконит с готовностью опустил голову, давая дотянуться до его губ, но поцелуй прервали шаги.

Аконит тут же отступил, быстро проводя рукой у своего лица, которое почти мгновенно приобрело чужой облик. Вовремя, потому что в библиотеку ворвалась Эмма, которая цепким взглядом подметила румянец на девичьих щеках.

– Значит, вы теперь будете защищать Корнелию? – без обиняков поинтересовалась камеристка, уставившись на Аконита.

– Верно. Гилберт Вульф к вашим услугам, мисс?..

– Батлер. Эмма Батлер, – ответила она, насупившись и уперев руки в бока, явственно показывая, насколько серьезно настроена. – И уж поверьте, я вам спуску не дам, сэр Гилберт.

– Нисколько не сомневаюсь, мисс Батлер, – насмешливо ответил Аконит.

– Будь к нему чуть более снисходительна, – Кора улыбнулась, но столкнувшись взглядами со своим защитником, стыдливо потупилась.

– Вы из хорошей семьи, сэр?

– Весьма.

– Богаты?

– Увы, нет.

– В таком случае не смейте приставать к моей мисс.

Кора прикрыла рот ладонью, пытаясь остановить рвущийся наружу смех.

– Помилуйте, мисс Батлер, и в мыслях не было.

Эмма недовольно скривилась:

– Лжете, как дышите, сэр.

– С чего же вы взяли, что я вам вру? – притворно удивился Аконит, явно получая удовольствие от перепалки.

– Вы смотрите на нее так…

– Как?

– Жадно. А знакомы мало. Значит, что?

– Что?

– Что вы бабник!

– Эмма! – осадила все же Кора, едва ли скрывая улыбку.

– А кто еще ведется на малознакомую даму?

– Вы что же, мисс Батлер, не верите в любовь с первого взгляда?

– Вот! Вот так обычно и оправдываются бабники!

– Эмма, прекрати оскорблять малознакомого человека.

Та стушевалась, но все еще недовольно пыхтела, поглядывая на Аконита.

– Прошу прощения, сэр Гилберт, она просто…

– Хочет вас защитить. И я желаю того же, мисс Нортвуд. Не стоит вашего беспокойства, – Аконит чуть поклонился ей. – И прошу, мисс Батлер, у вас прощения, что дал повод счесть меня повесой и сердцеедом. Уверяю, я положу все силы на защиту вашей подопечной, и, быть может, тогда вы убедитесь в моей чести. А после окажете милость и извините мою непочтительность вначале.

Кора пораженно посмотрела на Аконита. Обычно он изъяснялся иначе.

– Увидим, сэр.

* * *

Гилберт Вульф приобрел у четы Нортвудов особенное уважение. Наверное, своеобразным стартовым капиталом послужило, конечно, его происхождение. Первое время лорд частенько спрашивал новоиспеченного телохранителя дочери о Вульфе-старшем, и Аконит уверенно отвечал, хотя и без особенных подробностей. Ложь в его устах была неотличима от правды. Он врал с такой легкостью, что становилось ясно, как он умудрялся так долго притворяться Джоном.

С первого же вечера общение псевдо-Вульфа и лорда Нортвуда в кабинете стало традицией. Обычно они курили, пили виски и разговаривали о политике, как позже делился Аконит.

С леди Нортвуд у Аконита тоже сложились самые теплые отношения. Она сочла его невероятно воспитанным и учтивым джентльменом. Ее внимание к нему проявлялось в сердобольных уговорах лучше питаться. Аконит тихо уверял Кору, что если бы не его прекрасный метаболизм, то он с подачи леди Нортвуд стал бы похож на огромный пончик.

Несмотря на то что телохранителю была оказана честь ужинать с семейством, слуги относились к нему тоже весьма радушно. Аконит играл в карты с лакеями в перерывах, делился с ними сигаретами, помогал служанкам, если представлялась такая возможность, и вел себя с ними, будто они были леди. Даже управляющий, мистер Клэй, счел его интересным собеседником.

Внимание телохранителя к своим обязанностям (к Коре) было весьма серьезным, что добавляло баллов его обворожительности в глазах всех домочадцев. И на очередном ужине юная мисс даже получила «подарок»:

– Что это? – небольшая коробочка, обитая бархатом, стояла у пустой тарелки.

– От сэра Гилберта, – ответила мама. Слишком ровным тоном. Вряд ли она восприняла это как ухаживания со стороны псевдо-Вульфа.

– Это для вашей безопасности, – улыбнулся Аконит, хитро щуря глаза.

Кора наконец открыла коробочку, непонимающе глядя на золотые серьги, инкрустированные рубинами. Подобное дарят невестам, а не подопечным…

– Артефакты, – подсказал отец. – Весьма сильные.

– И при этом прекрасного вида, ну не прелесть ли? – поддержала мама.

– Все же это нужно оплатить вам, сэр Гилберт.

– Лорд Нортвуд, как я уже сказал, это часть работы, и пусть вид артефактов вас не смущает.

Коре почему-то казалось, что Аконит в подарок вложил двойной смысл. Да, это были магические вещи для безопасности, но еще и дорогими серьгами, которые не дарят просто так…

– Благодарю, сэр Гилберт, – усмехнулась Кора. – А что они делают?

– Ничего особенного, мисс. Просто с ними я всегда смогу найти вас.

В общем, Аконит в образе Вульфа сумел очаровать весь Рэдвуд-парк. Разве что Эмма все еще относилась к нему настороженно. Она замечала взгляды телохранителя на Кору и старалась не оставлять парочку наедине ни на парс. Впрочем, уже через несколько дней Эмма начала заметно сдавать позиции.

Комета шла шагом, то и дело порываясь перейти в рысь, но хозяйка в тяжелых юбках не позволяла. Дамское седло в целом не было приспособлено для быстрых аллюров, по крайней мере на нем Кора была слишком неустойчива, чтобы рискнуть. Аконит ехал чуть позади на сером молодом жеребце Пепле, а Эмма плелась поодаль на самой старой, спокойной и очень умной, хоть и не породистой, Чалке.

– По-моему, с ней что-то не так, – шепотом поделилась Кора с Аконитом, придержав Комету, чтобы поравняться с Пеплом.

– Ты про Эмму? Не заметил, но… – рука Аконита потянулась к рыжей шевелюре, пальцы сжали прядку и легонько дернули. – Да, ты права. Она даже не начала возмущаться, что я пристаю к тебе. Тут что-то не так.

– Первый милостивый, – Кора закатила глаза. – Что за способ проверки?

– Действенный.

Спорить было бесполезно. Благо компания всадников уже приблизилась к большому раскидистому таирусу[25], под которым удобно было устраивать пикники. Тень от кроны скрывала жаркие лучи Инти, а близость реки несла влажную прохладу.

Аконит ловко соскочил с Пепла и подошел, чтобы помочь спешиться Коре. Обычно он лишь придерживал уздцы Кометы и подавал руку для опоры, но на сей раз он, сжав талию Коры, поднял ее с седла. Она коротко взвизгнула от неожиданности и уперлась в плечи Аконита, пока он спускал ее наземь.

– Вы что творите? – спохватилась Эмма.

– А, значит, все не так уж и плохо, – ехидно шепнул Аконит и уже громче ответил: – Помогаю моей госпоже, разумеется. А на что похоже? Неужто вы допустили грязные мысли? Мисс Батлер, мисс Батлер… – он неодобрительно покачал головой.

– Все в порядке, я сама попросила снять меня с Кометы, – сообщила Кора, пока не стало слишком поздно и камеристка не начала браниться с телохранителем. За несколько дней они порядком утомили свою мисс, которую будто не могли поделить.

Эмма, к счастью, не стала развивать ссору и смолкла. Поджав губы, она смотрела вдаль, в сторону ближайшей деревни. Когда лошади отошли пощипать свежую траву, а Аконит начал расстилать плед для небольшой передышки, Эмма решилась подойти к Коре:

– Мисс, а можно мне уйти ненадолго? Обещаю, я вернусь быстро.

– Ты же знаешь, я никогда не была против, но не могу не полюбопытствовать: зачем?

– Ну-у… Я потом расскажу…

– Потом?

– Вечером, когда этот, – Эмма стрельнула глазами в сторону Аконита, – уши развешивать не будет.

– Эй! У меня прекрасные уши! – возмутился тот, лишний раз доказывая, что у него отменный слух.

Кора отпустила Эмму, и она, рассыпаясь в благодарностях, поспешила в сторону деревни верхом на Чалке. Камеристка не так уж часто отпрашивалась, тем более тайно от дворецкого и управляющего. Но, видимо, дело было серьезное, а обдумать, что конкретно сподвигло Эмму оставить свою мисс, Кора не успела.

Аконит подошел сзади, заключая ее в кольцо рук и утыкаясь носом в рыжую макушку.

– Как же я скучал!

– Что? – Кора усмехнулась, разворачиваясь в объятиях и запрокидывая голову, чтобы наконец увидеть настоящий облик с платиновыми волосами и серебряными глазами. – Это я вынуждена каждый день любоваться бородой Вульфа! А ты видишь меня такой, какая я есть.

– Да, но твоя мисс Батлер, – Аконит поморщился, – просто чудо-надзирательница. Счастье, что ее позвали дела.

Кора расплылась в улыбке. Что правда, то правда. Эмма только недавно начала хоть куда-то отлучаться, но даже так она могла нагрянуть в любой момент, потому Аконит обходился редкими объятиями и еще более редкими поцелуями, чтобы вовремя отпрыгнуть прочь, едва слышались чужие шаги.

Впрочем, теперь в стороне от дороги, близ шелестящих ветвей таируса, не было никого, кто мог бы помешать.

Аконит подхватил Кору на руки, но вскоре уже опустил на расстеленный заранее плед. Пахло речной водой и зеленью, тонкие лучики терялись в листве, а рыжие локоны легли в траву, из которой пробивались цветы.

– Разве мы не должны были устроить пикник? – пролепетала Кора, чувствуя, как щеки ее горят и как волны мурашек проходят по телу.

– О, у меня будет пикник, – оскалился Аконит, прохладными пальцами пробираясь под юбками от щиколотки к коленям и выше.

Кора пискнула, рукой зажимая ткань у бедер. Дыхание сбилось, сердце внутри колотилось, а внизу живота расплескалось тепло.

– Не хочешь? – Аконит склонил голову набок, облизывая губы.

– Это неуместно, – теперь пекло даже уши.

На самом деле, что «это», Кора точно не знала. Разумеется, ей были известны подробности о том, что происходит, например, в супружеских спальнях. В конце концов, книги с Древней родины, которые перепечатывались на Шаране, зачастую не избегали подобных описаний, да и, благо, в этом десятизимии с осведомленностью такого толка особых проблем не было. Хотя, конечно, вольностей никто не позволял. И Кора с трудом могла осознать, что, вообще-то, она очень хочет «это», но признаться в таком было непросто. Пока она только переступила черту поцелуев, а что за ней?..

– Я не спрашивал уместно или нет, мое сокровище, – мягко улыбнулся Аконит, – я спросил, хочешь ли ты.

Кора села, вытирая вспотевшие ладони о плед. Она опустила взгляд, опасаясь смотреть на Аконита. Но он приподнял ее голову за подбородок и нежно, почти невесомо, поцеловал, сразу отстраняясь. Кора облизнула губы, на которых остался привкус сладковатого табака и чая с бергамотом. Сердце зачастило, стало еще жарче, будто мало летнего зноя. Внутри закипали чувства.

Подняв руку, Кора осторожно отвела в сторону упавшие на лицо белые прядки, чтобы видеть посветлевшие зрачки. Кончиками пальцев скользнула по тонкому шраму прямо на горбинке носа, очертила приоткрытый рот Аконита, который замер, не дыша.

Он позволял Коре тягуче медленно продлевать общее напряжение, позволял ей самой решать, что делать. И она касалась его кожи, вела по шее, от кадыка, к раскрытому воротнику и ключицам, пока рука не наткнулась на застегнутую пуговицу.

Внутри Коры разливаясь предвкушение, которое стало невыносимо терпеть. Поддавшись чувствам, она потянулась к Акониту, отстраненно поразившись собственной смелости, с которой ее язык скользнул в его рот. Один поцелуй перерос во второй, в третий…

Все смешалось, мир вокруг перестал существовать, осталось только чужое твердое горячее тело, крепкие руки, скользнувшие под юбку, чтобы крепче сжать бедра, и влажные губы, которые холодил едва заметный ветерок. Кора запустила пальцы в волосы Аконита, держа его затылок. Она с трудом отрывалась от поцелуев, чтобы глотнуть воздуха. Кора даже не поняла, как и когда забралась на Аконита, когда ее плечи успели оголиться и когда его губы переместились ниже.

Касания становились смелее, и неизвестно, куда бы это привело, если бы Аконит вдруг не оторвался от ласк, глянув в сторону, чуть наклонив голову. Он тяжело и разочарованно вздохнул, уткнувшись носом в грудь Коры. Она заморгала, быстро-быстро, возвращая себе толику разумности и стыда. А смущаться было чего: сидя верхом на Аконите, Кора прекрасно ощущала его возбуждение.

– Я слышу стук копыт, – буркнул наконец он. – Эмма возвращается.

Едва не свалившись в траву, Кора сползла с Аконита и вскочила, оправляя одежду и стараясь скрыть стеснение. Губы пекло от страстных поцелуев, а между ног все еще ныло, вызывая противоречивые желания: с одной стороны, хотелось закончить начатое, а с другой – сделать вид, что ничего не произошло, чтобы не умереть от стыда.

Аконит же лениво встал, поднимая и плед, а затем медленно пошел к лошадям, на ходу проводя рукой по волосам, которые тут же стали менее белыми. Наверняка на лице его вновь появилась борода, вернувшаяся с обликом Вульфа.

Эмма подъехала буквально через интер. Счастливая и немного раскрасневшаяся, но самое главное, не особенно внимательная, иначе мгновенно бы подметила помятый вид Коры.

– Устроили пикник? – радостно осведомилась Эмма, ожидая спутников.

– Д-да, – выпалила Кора, чуть покачнувшись. Аконит тут же оказался рядом, придерживая ее за талию.

– Мы только начали, – негромко заметил он.

Они вернулись домой вовремя, но Кора даже после ужина не могла окончательно сбросить с себя опьянение от чувств и поцелуев, то и дело цепляясь взглядом за голубые глаза, которые под иллюзией были выцветшими.

Уже вечером, после ванны, Кора сидела за туалетным столиком, растирая крем по коже, а Эмма расчесывала ее волосы. Они остались наедине. Это ли не лучшее время для расспросов?

– Так, куда ты ездила?

– В деревню, – Эмма улыбнулась в зеркало.

– Та-ак, – Кора не скрывала хитрую усмешку, – и что там? По лицу вижу, что что-то приятное.

– Ну… Вот как ты без меня будешь?

– В смысле?

– Ну, я же не навсегда тут. У меня своя жизнь… Муж там будет, дети…

– Ах вот куда ты клонишь! – Кора захихикала. – Жениха подыскала?

– Ой, ну прям уж… Так… Есть один… Он еще в прошлом году ухаживал за мной, но я его тогда отвергла.

– Почему?

– Нудный был.

– А теперь исправился? – Кора повернулась.

– Ну… Вроде того. – Эмма отложила расческу. – Все. Закончила. Могу идти?

– Нет! Ты что! Ты же даже не рассказала подробности! – возмутилась Кора. – Мы так давно нормально не болтали…

– Да, интересно почему?

– Потому что я гадкая девчонка, которая шатается по улицам и заводит знакомства с непонятными джентльменами.

– А этот ваш Джон мне сразу не понравился!

Что ж, Эмма действительно не слишком его жаловала, хотя проявляла больше милости из-за того, что это был первый мужчина, которым заинтересовалась ее мисс, а главное – ее подруга. Но теперь Вульф получал куда больше подозрений и неприязни как раз из-за Джона. Впрочем, ничего страшного, Акониту воздается за Аконита.

– Теперь это не важно, важно, что у тебя появился жених…

– Еще не жених. Так. Ухаживает. У него мать кухарка в Лоулэнд-хаусе. Он работал там лакеем, но теперь хочет податься в город. Учиться будет, – немного горделиво поделилась Эмма.

– Здорово! Я рада за тебя, но… Будь осторожна, все же…

– Мисс, ну кому ты рассказываешь? Я не так беспечна, как ты, а в случае чего так промеж ног заряжу, что его родители внуков никогда не дождутся!

Кора захихикала. Она с удовольствием просидела с Эммой до середины ночи, обсуждая недожениха, Стефана Фитсроя (потому что он тоже был недоженихом) и еще кучу вещей. Таких посиделок у них с Эммой не случалось уже полгода, так что для Коры эта беседа стала глотком свежего воздуха.