Кора попеременно то сморкалась, то листала записную книжку Джона. «А.Ф.» – возможная одиннадцатая жертва Аконита. Кто скрывается за инициалами? Кто связан с остальными?

Очевидно, Гилберт мстит причастным к лаборатории. О связи с ней доподлинно известно у трех последних жертв. Еще у трех связь не подтверждена, но по косвенным признакам их тоже можно отнести к причастным. Оставался еще разнорабочий из порта, который вполне мог быть мелкой сошкой в той же лаборатории. И еще жертвы, обозначенные цифрами. Кора решила пока не касаться их.

Итак, были жертвы, которые когда-то были связаны друг с другом. Наверняка в тот период они общались довольно близко. Значит, подсказка находится рядом – прямо в соседнем доме. Куча писем у миссис Шарп способны послужить хлебными крошками, которые приведут к разгадке.

– Папенька! – Кора почти ввалилась в кабинет. Дверь осталась приоткрыта, так что стук было решено опустить.

Отец на парс поднял взгляд от бумаг, как бы обозначая, что дочь он увидел, а затем опустил голову к цифрам, которые записывал ровным почерком в строчки. Рядом стоял невозмутимый мистер Спенсер.

– Доброе утро! – приветствовала Кора сразу обоих.

– Доброго, – важно ответил дворецкий. – Вижу, вам гораздо лучше.

– Да, я почти выздоровела. Могу я узнать у вас кое-что, батюшка?

– Попробуй.

– Миссис Шарп…

Два тяжелых усталых вздоха сбили Кору с мысли, но она быстро возвратила себе уверенность:

– Что с ее вещами и домом?

– Мистер Спенсер, не осведомите мою дочь?

– По поручению милорда и с дозволения полиции ваш покорный слуга и его подчиненные прибрали дом. Разумеется, мы не чистили ковры и не протирали пыль, мы… В основном избавились от органических отходов… Кхм…

Кора, вспомнив овощные очистки и гору грязной посуды, поморщилась. Мысленно она пожалела всех, кто прибирался там.

– В остальном же вещи остались нетронуты на случай, если полиции понадобится что-то узнать. Наследники же смогут пользоваться имуществом по окончании дела или его длительной приостановке.

– Вот как… Благодарю, мистер Спенсер. Спасибо, папенька. – Кора развернулась на пятках, собираясь уйти в комнату.

– Зачем спросила? – остановил вопрос отца.

– Досужее любопытство.

– Дыры в заборе больше нет. И за ворота ты не выйдешь. Кстати, об этом… Ключ от ворот в течение пяти интеров должен оказаться на моем столе.

– Что?

– Ты слышала. Если не понимаешь словами, значит, будем учить делом. Мы были слишком милостивы к тебе.

– Ты не можешь запереть меня здесь!

– Могу.

– Папа!

– У тебя есть обязанности, Корнелия! И ты их не выполняешь! Думаешь, я буду вечно тащить тебя на своем горбу? Ты должна найти себе приличную партию, родить детей и стать хорошей женой, а не шататься неизвестно где!

Кора раскраснелась от гнева и обиды. Она закусила губу.

– Учту ваши пожелания, отец, – удалось наконец выдавить.

Ключ она принесла спустя интер, громко бахнув им об угол столешницы. Не больно-то он и нужен: есть копия, о которой родители не знают – ключ, сделанный для Джона. Досада и обида на какое-то время перекрыли вечную тревогу. Кора громко хлопнула дверью в спальню, наказав ее не беспокоить. Эмма, как бы ни была близка со своей мисс, решила под руку не лезть. К счастью. Раздражение было так велико, что Кора вполне могла выплеснуть его и на непричастных. А пока она только мерила комнату шагами, зло хлюпая носом.

С другой стороны, а чего она ожидала? С самого начала было ясно, что родители станут чинить препоны, стоит им только узнать, чем занята их дочь, – глупостью, конечно. Какая карьера журналистки? У нее есть надежная карьера – карьера жены и матери, которой благоволят родители. А журналистика так непостоянна, и ведь не прокормиться…

Кора яростно пнула ножку кровати, тут же тихо взвыв от боли. Пришлось сесть на стул и постараться успокоиться. Нервозность не сослужила ей хорошей службы, а то, что она собирается провернуть, нельзя делать на эмоциях. Предстояло как можно скорее улизнуть из дома.

Сбежать! Среди бела дня!

Неспешно поднявшись, Кора вытащила из-под кровати спрятанные мужские вещи. Переодевшись, обувшись в сапожки, заплела косу и нахлобучила восьмиклинку, будто это могло прибавить уверенности. Затем Кора раскрыла окно в ванной, оглядывая угол дома и двор. Она прислушалась к затухающим голосам из сада, но никого из слуг не увидела.

В висках стучало, а ладони Коры вспотели от волнения. Она спустилась по решетке, спрыгнула и пробежала по саду, низко пригибаясь к земле, оглядываясь и навострив уши, как зайчонок, ждущий нападения.

Дом жил своей жизнью, обычным будним днем. Все готовились к возвращению матушки и чаепитию. Младшую дочь Нортвудов к столу не ждали. Считали, что она все еще болеет.

А отец после ругани не станет настаивать на присутствии за ужином всех членов семьи. Мама же предпочтет не влезать между молотом и наковальней, так что минимум день будет делать вид, что все в порядке, игнорируя отсутствие младшенькой за столом. В комнату она тоже вряд ли зайдет. Разговоров по душам у них никогда не выходило. Следовательно, ни днем, ни вечером, Коры не хватятся. Не хватятся и ночью. Только утром, когда Эмма вынуждена будет зайти в спальню своей мисс.

Кора остановилась на углу, откуда видны были ворота и крыльцо, чтобы оглядеться.

Никого.

Она метнулась вперед, дрожащими руками открыла дверь и выскользнула на улицу. Воровато озираясь, Кора свернула к перекрестку. Нельзя залезать во двор покойной Шарп с парадного входа – соседи увидят и снова вызовут полицию, как прошлый раз. И Коре уже не отвертеться… Значит, нужно сделать все быстро.

Она пробралась к черному входу и через дряхлую калитку осторожно вошла во двор. Пригибаясь к земле, поспешила к сломанному окну.

Починили.

Негромко ругая все на свете, Кора вытащила из кармана складной ножик. Щелкнуло лезвие. Нужно просунуть его, поддеть рычажок и подтянуть наверх. Руки дрожали от тревоги, но все же дело сделали. Кора с облегчением выдохнула и перевалилась через подоконник, глухо бухнувшись коленями об пол.

Стопки макулатуры остались нетронутыми. Взгляд Коры скользнул по заголовкам. Первым делом в глаза бросилась статья, которую она запомнила, с изображением человека… Покойника. «М. Трумэн свидетельствует».

Горло сжалось, когда Кора с изумлением обнаружила и имя доктора Лэнгдона, убитого Аконитом в тюрьме. Тогда тексты о здоровье ничем не могли выдать, ничем не могли запомниться. Верно, это ведь не свидетельствование в суде, как у Трумэна. Но теперь-то было ясно, отчего миссис Шарп сохранила давние заметки Лэнгдона – она его знала. Она сохранила старые газеты не потому, что любила держать при себе старье, а потому что следила за жизнями «друзей».

Теперь яснее стало значение статьи, валявшейся рядом, – о пожаре на старом кирпичном заводе. Именно там находилась лаборатория. И когда случился пожар, в передовицы попал именно он, а когда пламя утихло, стало ясно, что хранилось за толстыми стенами…

Кора нервно ворошила бумаги в надежде увидеть что-нибудь еще. И подозрения подтвердились: рядом со старыми газетами лежали новые, с материалами о недавних убийствах. Миссис Шарп следила за каждым шагом Аконита и боялась его…

Тут лежала еще одна пожелтевшая вырезка – с некрологом. Некая миссис Флетчер умерла четыре года назад. Фамилия была до боли знакомой, но напрягаться не пришлось. Кора пробежалась глазами по отшлифованным дежурным фразам, выцепив важное: «Она навсегда останется в сердцах друзей и любящего супруга Алана».

Алан Флетчер!

А. Ф.!

Вот она – одиннадцатая жертва!

Кора вспомнила, что встречалась с ним на приеме, и матушка была с ним не особенно вежлива. Почему? Уж не потому ли, что леди Нортвуд, будучи супругой шефа-интенданта, знала вещи, которые неведомы другим? Например, имена «свидетелей», причастных к делу о жуткой лаборатории. Папа вполне мог позаботиться о том, чтобы его семья не общалась с негодяями, доверив секреты жене.

Так или иначе… Либо ставка с А. Ф. сыграет, либо нет. Нужно торопиться! Выяснить бы адрес Флетчера… Возможно, миссис Шарп вела переписку… Но искать в залежах писем необходимые – слишком долго.

Кора поспешила сбежать из проклятого дома, пока ее никто не заметил. Адрес можно выяснить и иначе… Журналисты имели свою базу, не настолько объемную, как полицейские, разумеется, и все же. А уж такая газета, как «Интивей», промышляющая сплетнями, не могла не знать адрес мага, вхожего в светское общество.

Мистер Гловер недоверчиво пялился на Кору, сжимая в руках кружку крепкого чая. Его легко понять: не каждый день сотрудники в таком виде врываются в его кабинет с мольбами в срочном порядке выяснить адрес человека. Тем не менее редактор все же решил удовлетворить желание Рубиновой дамы (в надежде на статью, которая, очевидно, поднимет продажи). К тому же Алан Флетчер оказался весьма известным магом. К своему стыду, Кора не успела выяснить о нем подробностей, потому с жадностью внимала коротким репликам мистера Гловера.

Во-первых, у Флетчера было два адреса: особняк в городе (аккурат между зданием парламента и дворцом) и дом за его пределами. Во-вторых, сэр Алан претендовал на место ректора Королевского университета, однако сам же от него и отказался, ибо… В-третьих, занимался наукой. Его исследования касались в основном воздействия различных видов магии на организм человека. Вполне подходящие данные для того, кто мог стоять у истоков лаборатории с опытами над людьми, не так ли?

Первым делом Кора отправилась по адресу Флетчера в городе. Его вычурный особняк, обнесенный глухим железным забором, был неприступен. Однако помог случай… У входа Кора заметила дядюшку Криса, который негромко беседовал с пожилым мужчиной, державшимся безукоризненно. Выправка напоминала мистера Спенсера, поэтому можно было предположить, что дверь открыл дворецкий.

– … так он вернется в город завтра? – уточнил Кристофер.

– Сэр Алан прибудет этим вечером, насколько мне известно, но принять вас сможет лишь завтра.

– А если к нему…

– В доме он не принимает гостей, – оборвал дворецкий. – Дождитесь его возвращения в город. Я лично вышлю для вас приглашение, инспектор.

– Тогда я задам вам несколько вопросов…

Кора не стала дослушивать. Если дядюшка увидит ее тут, то отправит домой. Лучше поспешить.

* * *

Кеб подвез Кору до рощицы, огороженной витиеватым кованым забором, а дорогу преграждали ворота, которые держали закрытыми. Но очевидно, что такая защита была направлена против нежданного транспорта, проход для людей все еще оставался. Калитка рядом отворялась свободно.

Выяснив, что ближайшая деревня за мостом, который перекинулся через реку, чуть в стороне от рощи, Кора отпустила кеб, понадеявшись добраться до города хоть на какой-нибудь худой телеге. Но путь обратно – не то, что заботило ее в тот момент.

Роща приветливо шелестела листвой. Стрекотали кузнечики, пели птицы. Идти по тропинке пришлось недолго – вдали показалась поляна с небольшим строением. Старый одноэтажный дом был огражден забором и защищен едва заметно посверкивающей магической завесой. Невысокая ограда со щелями в два пальца позволяла заглянуть внутрь двора, где был разбит небольшой сад, засеянный люцерной. Ее лиловые, похожие на мотыльков цветки Кора узнала сразу. Настойку люцерны она до сих пор иногда пила, чтобы улучшить пищеварение.

Открыть калитку и пройти внутрь без приглашения не стоило и пытаться. Но и стучать, звать хозяина дома… Кора оглядела себя: блузка смялась, волосы растрепались, к тому же еще брюки и взопревшие в слишком плотных сапожках ноги… Она не выглядит как приличная мисс.

От сомнений отвлекли приближающиеся голоса. До того, как разум успел обработать информацию, ее тело само прыгнуло в сторону, к забору. Кора опустилась на корточки, вжимая голову в плечи и слушая, как бешено застучало сердце. А она ведь не сделала ничего предосудительного, из-за чего нужно было скрываться! Вероятно, пока не поздно, стоило подняться, чтобы потом не быть постыдно обнаруженной в пыли у забора.

Но чем ближе были голоса, тем четче Кора осознавала, что тело ее не подвело. Слух сразу уловил знакомые нотки, а мозг, хоть и не успел в полной мере осознать происходящее, уже понял, что добра от того, кто так разговаривал, ждать не стоило.

Мортимер Чейз.

– … и все же будьте осторожны, – сказал его глухой голос со стороны крыльца.

Вот уж детектив точно сдаст Кору родителям, а то и в полицию! А сюда он успел добраться быстрее, чем дядюшка. Впрочем, того ведь отстранили от дела, значит, Кристофер сам проявил инициативу. А Мортимер тут, видимо, по служебным обязанностям.

– Юнец, – фыркнул Флетчер, – ты можешь постоять за себя, не так ли? И всему тебя обучил я. Неужто ты считаешь, что тот, кто дал тебе навыки боя, не в состоянии о себе позаботиться?

Кора задержала дыхание и сжалась. Флетчер учил Чейза? Что бы это значило?

– Я нисколько не сомневаюсь в вашем могуществе, наставник. Но если Аконит решился убить доктора Лэнгдона, то…

– Арчибальд давно списан со счетов. Его услуги оплачены в полной мере, его семья живет припеваючи. Долгов с ним у нас не было. Никто не делал для Лэнгдона больше. И нам не нужны были и остальные сошки, которых убил этот выкормыш.

В горле стал ком. Флетчер говорил о мертвом докторе так легко! При детективе!

– Эти «сошки» когда-то были основой. А с Миллером вы общались… – в последней фразе тон Мортимера приобрел осуждающие нотки.

– Редко и только по необходимости. Этот идиот не мог удержать член в штанах, и это долгое время играло нам на руку. Его привлекала мысль, что он может безнаказанно насиловать подопытных, а взамен молча выполнял работу, – Флетчер поморщился, стряхивая с плеча невидимую пылинку.

Кору замутило, она опустилась ниже, чтобы даже не выглядывать, не рисковать быть обнаруженной. Хотелось кричать, но все, что она могла, – сдавить голову в тисках рук, сжимаясь сильнее. Теперь страх, что ее могли заметить, усилился. Теперь дело не в наказании от родителей. Теперь дело в том, что Кора услышала то, чего никто не должен был слышать.

А Флетчер продолжал:

– Его молчание было самым надежным, и нам нужна была такая надежность. А теперь… Ты ведь не думаешь, что твой наставник сошел с ума и общался с грязью, хоть и несколько одаренной в области алхимии?

– Прошу прощения, учитель. И все же могу я заметить?

Флетчер цокнул языком, но, вероятно, кивком позволил сказать, потому что Мортимер заговорил:

– Я понимаю, что остальных не охраняли, о них не заботились и за ними не следили, а к вам господин проявляет куда большую благосклонность. Но здесь… Здесь вы вдали от верных защитников. А день убийства уже завтра.

– Ты так осторожничаешь, юнец. Но я не идиот. Я приехал ненадолго, ради люцерны. Ты же знаешь, я присматриваю за дочерью господина, а люцерна прекрасно помогает, тем более та, что растет на костях и подпитывается магией. Еще до вечера я вернусь в город. А если и нет, то неудавшийся эксперимент не способен ничего мне сделать.

Кора облизнула пересохшие губы. Больше, чем Флетчер, пугал Мортимер, Хадс его прокляни, Чейз! Детектив! Он с самого начала знал о мотиве Аконита! Может, в этом причина? Может, его назначили на это дело именно потому, что он был лоялен кому-то очень важному, кто был замешан в действиях лаборатории и кто не хотел бы, чтобы прошлое всплыло, вновь всколыхнув столицу ужасными подробностями почти забытого дела. Это объяснило бы некоторую неопытность Мортимера. Естественно, ведь он не должен был заниматься таким, но занялся, потому что прекрасно знал, кого убивает Аконит и за что.

– Ваша уверенность может сослужить вам во вред, – парировал Чейз, – вы недооцениваете противника. Вы сами говорили, что это первая и зачастую последняя ошибка.

– Ты слушал меня, потому я и считаю тебя одним из самых умелых моих учеников. Но ты кое-что путаешь, юнец. Я прекрасно знаю, на что способен этот кирпич, я сам его создавал. Ни один из них не стабилен. Кстати об этом, как твой кирпичик? Не нужно ли мое присутствие?

– Исабэлла в норме. Она давно не срывалась. И, вы же знаете, ее нервируют посторонние.

Исабэлла? Кора вспомнила рыжую девушку с двумя белыми прядями. Мортимер представил ее как сестру…

– Ты должен быть с ней более жестким. Мой добрый совет. А в остальном… Знаю, господин последнее время недоволен тобой, но ты стараешься. Это хорошо.

– Благодарю вас, учитель. Быть может, мне лучше сопроводить вас?

– Нет, нет. Тебе нужно встретиться с еще одним кирпичом, не так ли?

– Уверен, Дурман подождет.

– Зовешь их по имени? Глупость… Еще и «Дурман». Он выбрал его недавно?

– Когда узнал про Аконита.

– Идиотское подражание. Он так жаждет быть чем-то важным, но он просто кирпич. И не самый лучший. Зря господин хочет привлечь его.

– Методы Дурмана сильно отличаются от моих, возможно, господин считает, что…

– Знаю, не тебе мне объяснять. И все же… Эти «методы» могут сработать, а могут… Неважно. Мы слишком разболтались, юнец. Закончим на этом. Я способен о себе позаботиться. Ступай, не докучай мне и не порть настроение.

– Как прикажете.

Флетчер неспешно побрел обратно. Гравий на тропинке скрипел под его подошвами, затем хлопнула дверь – хозяин скрылся в тени своего дома.

Кора едва ли не лежала у забора, стараясь реже дышать. Она прислушивалась к затихшим шагам, пытаясь сквозь щель разглядеть фигуру Чейза. Тот стоял на месте. Мортимер вдруг резко повернулся, чуть согнув спину. Кора не могла видеть точно, но поклялась бы, что в тот момент ноздри его раздулись, он втягивал воздух, улавливая чужой запах.

– Хантмэн? Что ты тут делаешь? – строго спросил Чейз.

Кора судорожно выдохнула, чувствуя облегчение.

– Наверное, то же, что и ты, Морт.

– Ты отстранен. И сэр Алан Флетчер уже получил предупреждение о возможной опасности. Сегодня же вечером он вернется…

– Да, я в курсе. И? Ты собираешься преграждать мне путь, мальчик?

Кора живо представила, как хмурятся густые брови Мортимера.

– Вот именно. Частный визит.

– Не думаю, что с тобой захотят поболтать, Хантмэн.

– Не думаю, что спрашивал твоего мнения, Морт.

Кора прислушалась к тишине, пока молчание не сменилось твердыми и уверенными шагами, которые сопровождались постукиванием металлического наконечника по одиноким камешкам у тропинки. Мортимер уходил. Раздались и другие шаги, а затем поскрипывание старых досок крыльца. Стук в дверь, негромкие голоса, хлопок. Видимо, Кристофера пустили внутрь.

Кора осторожно приподнялась, пугливо выглядывая из-за ограды. Она заметила темную фигуру Чейза, входящую под сень рощи. Дышать стало чуть легче, но мышцы все еще были напряжены.

Что делать?

То, что услышала Кора… Она догадывалась о том, что сэр Алан не вел праведную жизнь, раз уж мог быть замешан в деле с лабораторией, но узнать наверняка… К тому же получить указание на то, что и сам детектив как-то в этом замешан! Первый, помоги!

Но нужно сосредоточиться на плане. А он был. Сначала предупредить Флетчера об опасности, с чем прекрасно справился Мортимер и в чем теперь, вероятно, помогал Кристофер. А после… После дождаться Аконита и… Кора не знала, что она будет делать.

Говорить? Убеждать, что убивать людей – плохо, что так нельзя, что он разрушает в первую очередь свою жизнь? А что потом? Сдать Аконита полиции и получить лавры?

Кора не знала. Она запуталась и до сих пор не могла понять, что к нему испытывает.

Опустившись на землю, Кора принялась массировать виски в надежде привести мысли в порядок. Она проследила за жужжащей пчелой, влетевшей под завесу. Хозяин узнал бы о чужаке, будь он больше, но жучки, бабочки и мошкара пролетали туда-сюда беспрепятственно. Плотный пузырь магического щита только едва заметно поблескивал мутными стенами, пока… вдруг не лопнул.

Кора застыла от неожиданности. Она старалась разглядеть недавнее поблескивание. Его не было. Завеса внезапно исчезла.

Вскочив, Кора огляделась. Никого. Вот только… Люцерна…

Сад все еще горел пурпурным цветом, вот только то была уже не люцерна. Теперь сад был засеян аконитом…

Птицы стайкой пролетели сверху, уносясь с потоком ветра. Несколько из них опустилось на крышу.

Тик-так.

Время замедлялось, а сердце учащало удары. В висках отчетливо стучало, а ноги словно пригвоздили к земле. И вдруг раздался громкий, до боли знакомый звук.

Выстрел.

Птицы тревожно вспорхнули, улетая прочь. Кора очнулась, рванула к калитке во двор, затем к двери. Она была приоткрыта. Закрыться мешала нога слуги, лежащего на полу. Кора похолодела. Она упала на колени рядом с телом, судорожно пытаясь нащупать пульс на шее. Кожа слуги была теплой, под ней билась венка. Жив.

В доме не было тихо, как на улице. Сверху раздавались грохот, шуршание одежды и натужные ругательства Флетчера.

Чердак!

Стоило взобраться по лестнице и высунуть голову над полом чердака, как Кора почувствовала знакомый запах крови. Почти у самого люка валялся отброшенный револьвер. У стены, тяжело дыша и вжимая руку в рану на боку, пытался приподняться Кристофер. Он не видел Кору, его широко распахнутые глаза следили за потасовкой в стороне.

Флетчер почти без остановки испускал из пальцев молнии. Они с шипением и стрекотом врезались в плащ, которым прикрылся Аконит, опустившись на одно колено. Он явно был в невыгодном положении, потому что даже не мог видеть Флетчера, который медленно приближался, попутно подбирая уже знакомую трость с навершием в форме кошачьего черепа.

Аконит тем временем, единственный на чердаке, смотрел на незваную гостью. Его глаза едва заметно сияли, не так ярко, как раньше, но Кора поймала его взгляд. Они смотрели друг на друга. И оба были недовольны поведением друг друга.

Но больше недовольства Кора ощущала страх. Страх за Кристофера. Что случилось? Почему он истекает кровью?

Сердце в груди заходилось, в ушах слышался его ритм, голова немного кружилась от волнения, но Кора влезла наверх, ползком пробираясь к дядюшке. Из уголка его рта сочилась кровь, пачкая седую бороду, а на лбу выступила испарина.

– Дядя, – Кора ухватилась за его плечи, помогая принять более устойчивое положение. И только тогда Кристофер наконец заметил ее.

– Бельчонок? Что ты?..

– Не время. Нужно помочь тебе… Но… Но я не знаю, что мне делать. – Ее голос дрожал, а зубы стучали.

– Все в порядке. Ну, кроме кровотечения, – вынужден был признать Кристофер. – Подай мне револьвер.

– Зачем? – глухо спросила Кора, оглянувшись на оружие.

В этот момент Флетчер, подойдя к Акониту достаточно близко, замахнулся тростью. Аконит перекатился. Навершие грохнулось об пол. Дом задрожал, заскрипели стены.

Кора вся сжалась, но ничего не последовало. Крыша не рухнула, доски под ними не проломились. Флетчер прокрутил трость, одновременно делая магические пассы рукой. Ладонь его разгорелась огнем, сплетающимся в небольшие шары, которые метнулись к Акониту. Тот лениво проследил, как несколько прошло сквозь него. Запахло горелой плотью.

Лезвие ножа пронеслось в дюйме от Флетчера. Он отшатнулся и ударился о стену плечом. Морщась, маг выставил руку с тростью вперед. Глазницы черепа на навершии разгорались холодным синим светом, и чем сильнее они сияли, тем сильнее сияли глаза Аконита. Тот вдруг застонал, хватаясь за голову и отступая.

– Ну же! – отвлек голос Кристофера. – Быстрее, подай револьвер!

Зачем?

Зачем ему револьвер?

Он выстрелит в Аконита? Вряд ли дядя решит убить, но… Ранив Аконита, он подпишет ему смертный приговор от рук Флетчера. Тот захочет, чтобы убийца замолк. Или дядя, чтобы не потерять сына вновь, решит ранить Флетчера? И тогда подпишет приговор уже ему, потому что Аконит не станет проявлять милость.

Значит, у нее есть всего три варианта: помочь Флетчеру, помочь Акониту или не вмешиваться.

Флетчер тем временем вновь замахнулся и ударил, попав прямо в механический протез противника. Аконит глухо охнул и, выронив нож, с грохотом упал на пол. А маг ухмыльнулся, злобно и без тени страха.

– Как ты посмел, кирпич? Ты должен был построить светлое будущее, а ты… – Флетчер вновь ударил тростью, но Аконит успел откатиться в сторону.

Почему он не использует магию? У него есть чем ответить сэру Алану, но он продолжал защищаться без единого заклинания.

– Ах вот оно что! – пробормотал Флетчер.

Наконечник трости с лязгом и скрежетом вошел в икру ноги. Протеза.

– Да, я узнал тебя!

Трость пригвоздила Аконита к полу, он потянулся к колену, видимо, пытаясь отцепить протез, а Флетечер с горящими безумием глазами зашептал заклинание.

Кора не знала, что ждет Аконита, но явно ничего хорошего.

Значит, варианта только три.

Нет.

Один.

Выстрел прозвучал громко и резко. От небольшой, но неожиданной отдачи Кора умудрилась поцарапать палец, но рукоять револьвера удержала. Ствол, скользнувший в сторону, едва заметно дымился.

Наконец Кору увидел и Флетчер. Он уставился на нее изумленно, с похожим удивлением теперь взирал и дядюшка Кристофер. Аконит тем временем, единственный на чердаке, не смотрел на Кору.

Скорость, с которой он поднялся, была нечеловеческой. Его силуэт размылся, а затем… Кора не сразу поняла, что произошло. Никто не понял. Даже Флетчер. Он с еще большим изумлением коснулся рассеченной шеи, из раны на которой лилась кровь.

Аконит толкнул жертву, и Алан Флетчер упал, кряхтя и булькая. Убийца склонился над ним, стягивая маску:

– Я рад, что твоя память оказалась такой хорошей. Моя, как видишь, тоже. Ты вовсе не оригинален, знаешь? Ты такая же грязь, как и те, кого я убил до тебя. И ты ничего после себя не оставил. Ты ничтожество, а не гений.

Алан Флетчер умер.

Кора знала это, ей даже не нужно было подходить ближе, чтобы понять. Она просто знала. Знала, потому что вдруг опустилась тишина, потому что запахло испражнениями, потому что стало холодно, и какое-то неясное чувство заставило мелкие волоски на коже встать дыбом.

Аконит же, закончив говорить, удовлетворенно хмыкнул. Он не смотрел больше на труп, он не выглядел радостным. В его глазах читалась бесконечная усталость, его плечи опустились, а ноги едва плелись, пока он подходил к Коре и Кристоферу.

– Вас тут быть не должно, – пробормотал Аконит, осторожно опуская ладонь на ствол револьвера в руках Коры. Кажется, ее пальцы свела судорога.

– Джон? – Кристофер возмущенно кашлянул, морщась от боли. – Какого?..

– Пуля прошла навылет. Насколько я могу судить, органы не задеты, но нужно остановить кровотечение и отвезти тебя в больницу, – обозначил план Аконит, стягивая перчатку с левой руки.

– Какая еще, Хадс тебя дери, больница? – рыкнул Кристофер. – Ты! Гребаный Джон!

– Хотя лучше никому не знать, что ты был тут в момент убийства, да? А уж тем более получил ранение…

– Ты слышишь себя, придурок?

Аконит со знакомой нежностью коснулся плеча Коры. Его рука без перчатки ласково опустилась на пальцы Коры, медленно отгибая каждый из них, пока револьвер наконец не упал на пол.

– Что, не хочешь в больницу, старик? – Аконит обращался к Кристоферу, щекой прижимаясь к щеке Коры.

– Да какого же… – брань лилась из уст дяди нескончаемым потоком.

– Жить будешь, – заключил Аконит. Он встал, обошел труп и остановился у стены, в которую выстрелила Кора, отвлекая внимание.

Кора следила за ним, глупо хлопая ресницами. Она оглянулась на Кристофера, который с трудом встал, покачиваясь и становясь все бледнее.

– Никто не узнает, что вы были здесь в момент смерти Флетчера, – заговорил Аконит вновь, – но нужно уходить. Готовы?

Кристофер вместо ответа извлек из своего рта очередную бранную тираду, а Кора приняла протянутую руку Аконита и услышала:

– Пойдем сквозь Нору.

Норы – дыры в пространстве, которые могли телепортировать людей из одной точки материка в другую за считаный парс. Человек мог создать Нору либо с помощью артефакта, действие которого было ограниченно, либо в команде. Кора ни разу так не перемещалась. Она даже не видела Норы вживую. И теперь, когда прямо перед ней зависла абсолютно черная дыра, она едва дышала.

– Старик, ты первый, – не терпящим возражений тоном проговорил Аконит, заталкивая Кристофера внутрь тьмы. – Корри, иди.

Послышался щелчок, и она оглянулась, замечая на пальцах Аконита тот же огонек, какой делал Джон, желая закурить. А затем шагнула вперед, теряясь внутри дыры в пространстве.