Бродить по пустынной улице среди накрапывающего дождя и терпеть привкус смрада – плохая идея. Кора знала это с самого начала и все же не хотела упускать шанс узнать правду. Она осмотрела уже дома от первого до двадцать девятого, и еще своеобразный аппендикс улицы, заканчивающийся тупиком, где стояли еще четырнадцать строений. Но ни один из заборов не таил за собой кустов аконита.

Кора потратила почти сегм, ее блузка стала сырой от мороси, и ветер, хоть и легкий, вызывал все новые приступы дрожи от холода. Но бросить нельзя, ведь неизвестно, когда вновь выпадет шанс продолжить расследование и не скроется ли Аконит к тому времени.

Никогда Кора не считала себя легкомысленной. Но, разумеется, иной раз совершала необдуманные поступки на эмоциях. И то, что она вышагивала по Левому берегу без сопровождения, определенно входило в список «необдуманностей».

Пальцы то и дело нащупывали в сумочке записную книжку, сжимали ее, возрождая в памяти перечисленные убийства. Желание отыскать истину стало нестерпимым, оно жгло, горело ярче, чем Инти на небосклоне.

Эти эмоции, мешающие рассуждать трезво, Кора и винила впоследствии. Они мешали вовремя обнаружить опасность – бредущего за ней щуплого мужичка с надвинутым на глаза кепи. Он покачивался, как пьяный. А стоило Коре замедлиться, как останавливался и он, привалившись к забору очередного полуразрушенного дома. Чтобы проверить догадку, что это не просто прохожий, Кора несколько раз свернула, виляя по улицам и переулкам, незнакомец следовал за ней.

Вот уж славная вышла охота на Аконита – нашла опасность в виде обычной шпаны, выползшей из Клоаки! По крайней мере, незнакомец не спешил нападать. Пока что. Кора остановилась на перекрестке, вытащила сложенную карту Левого берега. Срочно нужно найти куда бежать. Может, где-то близко полицейский отдел? Или магазин? Хоть что-то.

Перекресток сводил Баррел-стрит с тремя улицами: одна заканчивалась тупиком, вторая упиралась в канал, а последняя уводила к заводам и складам. Чтобы выйти к более или менее обжитым районам, нужно было возвратиться, пройти мимо следящего за ней мужика, предоставив ему прекрасный шанс для нападения. Проклятия Иных!

– Заблудилась, красотка? – раздался мерзкий прокуренный голос.

– Н-нет… Меня ждут… – пробормотала Кора, оглядывая толстого, как бочонок, мужика, вывернувшего с ближайшей улицы. Рука нервно сжала сумку, нащупывая складной ножик, который ей дал Кристофер. – М-мой знакомый, он должен встретить…

– Но не встретил? – Тот, кто все это время преследовал, подошел со спины, прибавив вонь кислого пота в какофонию и без того неприятных запахов. – Так мы с ребятами поможем! Проводим.

«Ребятами»? Кора развернулась, замечая еще одного типа, непримечательного ничем, кроме раскосых глаз и желтоватой кожи.

– Не стоит. Мне недалеко идти, вот его улица…

– Так с нами надежнее, – продолжил преследователь, по-свойски кладя руку на талию Коры. Она с визгом отпрыгнула в сторону.

Жирный откинул сигарету, а косоглазый бросился на забредшую не туда девчонку, пытаясь задержать. Кора подхватила юбки, крича и мчась куда-то наугад. Куда-нибудь!

Она почти сразу определила, что бежит к складам. Что ж… Может, получится? Может, там можно будет спрятаться от преследователей? За спиной все отчетливее слышались грязные ругательства и топот тяжелых сапог.

На помощь никто не спешил. Видимо, в Клоаке было не принято помогать дамам в беде.

Каблуки стучали, икры уже начали ныть, а в боку закололо, воздуха едва хватало. Кора понимала, что долго так продолжаться не может и что преследователи знают об этом, поэтому они даже не сильно старались – зачем, если девчонка далеко не убежит?

– Ненавижу тебя, Аконит! – задыхаясь от ненависти, выкрикнула Кора… По щекам уже струились слезы отчаяния и бесполезной злости.

Когда перед глазами появились черные пятна, Кора с облегчением заметила покосившуюся дверь на заброшенный склад, щерившийся клыками отколотых стекол в разбитых окнах. Внутри остался толстый слой пыли, свидетельствующий, что помещение давно никто не посещал. С одной стороны, оно и к лучшему – меньше всего ей хотелось нарваться на обжитое логово бродяг; с другой – следы беглянки оставались темными пятнами на серой пыли.

Спрятаться, затаиться – не вариант. Нужно было искать другой выход, лавируя между грязными коробками, от которых тянуло плесенью.

Запыхавшаяся Кора разглядела на дальней стене тусклый отсвет кристалла, расположенного рядом с рычагом, который наверняка был предусмотрен для открытия тяжелых ворот впереди. Преследователи отстали, но на входе уже слышалась какая-то возня и голоса.

Скоро найдут! Надо торопиться!

Рычаг был опущен вниз, как и ворота. Следовательно, нужно толкнуть его вверх. Однако проще подумать, чем сделать.

Кора упиралась ногами в пол, напрягая руки, как только возможно, и пытаясь давить всем весом, но рычаг и в лучшие времена вряд ли легко поднимался, а уж теперь, покрытый грязью и ржавчиной, еле сдвигался с места. Только кристаллик разгорался, свидетельствуя, что артефакт работает исправно и улавливает усилия. Еще немного, и он начнет поднимать ворота, нужно только сдвинуть рычаг. Еще немного…

Что-то в середине склада бахнуло, подняв в воздух облако пыли. Вероятно, преследователи задели коробку, она рухнула и разнесла грохот вместе с эхом по всему складу.

Сердце стучало так быстро, что, казалось, еще немного и не выдержит, замрет навсегда. Страх подгонял, и Кора с удвоенной силой потянула за рычаг. Раздался спасительный скрежет – ворота медленными рывками начали подниматься. Однако они остановились в трех футах над землей, а кристаллик звякнул, покрываясь мелкими трещинками и постепенно затухая. Значит, скоро ворота опустятся обратно…

Кора сорвалась с места, падая, лишь бы успеть проползти. И ровно в тот момент, когда она оказалась под воротами, те затрещали, стремительно падая вниз.

Кора зажмурилась. Во тьме век не мелькали картины жизни, она только думала, как глупо умрет – размозженная напополам воротами в забытом складе.

Треск ткани.

Звук металла, ударившего об металл.

Тик-так.

Время шло. Кора слышала тиканье маленького хронометра, который всегда носила в сумочке. Оно шло, а боли не было.

– Ты поспать решила? – раздался ироничный голос Джона.

Щеки коснулось чужое дыхание, пахнущее дорогим табаком и карамельным бурбоном. Кора распахнула наконец глаза и уставилась на Аконита. Он лежал рядом, приподнявшись на локтях, чуть сощурившись от улыбки, и наблюдал. Его волосы вновь приобрели черный цвет, а от Джона он отличался только тем, что не носил очки.

– Ч-что ты тут делаешь? – еле слышно пролепетала Кора.

– Лежу. А ты?

– И я, – растерянно ответила она, мало понимая, что вообще происходит.

– Тебе удобно? А то, может, встанем?

– А где те?..

– Они отдыхают. Очень устали.

Кора икнула, морщась от усиливающейся мороси, сыплющейся прямо в лицо. Она неспешно перевернулась на живот, все еще не соображая, где реальность, и поползла вперед, пока наконец не покинула «опасную зону». Сглотнув, Кора приподнялась, села прямо на сырую землю и посмотрела на ворота, которые остановились из-за подпорки, оставленной Аконитом.

Пришлось сощуриться, чтобы понять, что подпорка – нога. Металлическая нога. А точнее, протез.

Аконит уже выполз из-под ворот, поджал одну ногу, а обрубок второй с порванной штаниной вытянул в сторону. Кора могла рассмотреть сустав, закрытый металлическим наколенником, на который и крепился протез.

– Гил? – шепнула Кора, неровно выдыхая. Она едва не упала от обилия действ, произошедших с ней за последние несколько интеров. За ней гнались, она чуть не погибла, а теперь… Это.

Уверенно потянув на себя протез, Аконит выдернул его из-под ворот, и те мгновенно опустились. Затем деловито оглядел «ногу», поскреб что-то ногтем и хмыкнул, с усилием закрепляя шарнир на суставе. Опираясь на стену, Аконит поднялся, осторожно перенося вес на металлическую ногу и обратно. Убедившись, что все в порядке, он повернулся к Коре.

Аконит!

Она считала его таинственным убийцей, который при встрече приставит лезвие к ее горлу. Все мысли были заняты мрачным образом преступника, прячущегося в тенях и выходящего на охоту, а теперь…

Кора схватилась за голову. Слезы полились непрекращающимся потоком. Она запуталась, все смешалось. Она едва не погибла, а еще никак не могла поверить, что Джон убийца. Потому что это ведь Джон! Уютный и нежный. А еще это Гил? Друг детства. Заботливый и улыбчивый. И это Аконит…

– Ты как? У тебя расцарапаны руки.

Кора глупо уставилась на ладони, испещренные мелкими царапинами. Видно, получила их, пока сражалась с рычагом.

– Почему ты ведешь себя так, будто ничего не случилось, Джон? Или Гил? Или Аконит? Или как тебя вообще звать? – рявкнула Кора, вскакивая. – Ты убил стольких людей! Ты… ты…

«Спас меня», – мысленно закончила она. Зачем он пришел? Ему было бы проще, умри лишняя свидетельница. Кто он все-таки такой? Вдруг обвинения ошибочны? Нет. Конечно, нет, все правда, были слишком явные доказательства, но верить все равно не хотелось.

– Ты лгал мне! Все это время!

– Зачем ты здесь? – холодно спросил Аконит.

Кора подняла голову и обхватила себя руками за плечи, чтобы не так явственно показывать дрожь.

– Баррел-стрит. Твое логово на Баррел-стрит.

– Откуда узнала?

Она поджала губы, не желая отвечать, и он хмыкнул:

– Как угодно. Так, значит, решила зайти в гости? А компанию подобрала так себе…

– Ты убил их?

– Они не успели сделать ничего непоправимого. Просто проучил. Отлежатся.

Кора кивнула. Она знала. Почему-то она просто знала, что Аконит не убил их. Потому что Аконит не убил ее. Аконит не убил полицейских, хотя у него были шансы. Аконит не убил никого, кроме тех, кто был в его списке.

– Пойдем, Корри, – вздохнул наконец Аконит, разворачиваясь и идя в сторону. Он сильно хромал, нога подгибалась, и слышалось отчетливое поскрипывание.

– Твоя нога… – Она побрела следом, но не знала, как сказать, как выразить все, что накопилось, и то, что добавилось. – Точнее, протез… Он…

– Немного погнулся.

Аконит общался неохотно, с каждым шагом становясь все мрачнее. А Кора шла позади, силясь ухватиться за реальность. Все казалось слишком фантастическим, напоминающим спутанный сон, а не действительность.

– Куда мы идем?

– Баррел-стрит, дом семьдесят.

– Ты так просто отведешь меня туда?

Аконит тяжело вздохнул. Он тряхнул головой, отчего с промокших волос сорвалось несколько серых капель – вода, смешанная с краской.

– Почему нет? Ты все еще без полиции. Я ведь говорил, Корри, надо сообщить.

Она облизнула пересохшие губы. Он говорил. Действительно, говорил. Всегда говорил.

– Ты так хочешь попасть за решетку?

– Мне казалось, моя Рубиновая дама жаждала этого.

Моя?

– Рубиновая дама хочет правды. И сенсации.

– А чего хочет моя Корри?

Моя!

– Ответов.

– Пока идем, можешь успеть задать пару-тройку.

– Ты Гилберт?

– А ты как думаешь?

Кора раздраженно дернула плечом:

– Ты сказал, я могу задать вопросы.

– Но я не говорил, что стану отвечать.

– Тогда какой смысл?

– Я не хочу давать ответы, которые могут сподвигнуть тебя на очередную глупость. Я не считаю тебя идиоткой, – опередил Аконит ее возмущение, – но эмоциональность мешает тебе действовать разумно. Ты гналась за сенсацией и лезла в опечатанный дом жертвы, связалась с незнакомым Джоном Смитом. А как только узнала, что убийцей может быть твой друг детства, то быстро сменила риторику, начала искать оправдания преступлениям. И теперь, посмотри, где ты, – Аконит взмахнул руками. – В Клоаке, едва не погибла, пытаясь отыскать меня. Почему, моя Корри? Не потому ли, что я был твоим напарником? Не потому ли, что целовал?

– Нет! – бросила она так быстро, что сама бы не поверила в правдивость слова.

– Ты столько раз могла раскрыть меня. Я давал тебе столько шансов, но… Ты не хотела. Ты хотела верить Джону Смиту, потому что он тебе понравился. Ну как, он был достаточным джентльменом? Я был?

Ком стал посреди горла. Кора не видела лица Аконита, но она могла представить его непроницаемое лицо-маску.

– Ты ищешь ответы. Но самый главный ты и так знаешь. Я – Аконит. Убийца, которого ищут. Все остальное не так уж и важно.

Так и есть. Если бы Джон ничего не значил для Коры, так бы и было. Если бы Гилберт и его несчастный отец Кристофер ничего бы не значили. Если бы смерти тех людей объяснялись только жаждой крови, а не списком. Если бы Аконит убивал на эмоциях, а не планомерно готовился к преступлению заранее. Если бы жертвы были незнакомы друг с другом. Если бы они не были связаны с лабораторией. Если бы все это не было похоже на месть…

– Что они с тобой сделали? – наконец пробормотала Кора. Ее голос дрожал, как и тело.

Звук был еле слышен, но вопрос Аконит уловил. Он едва не запнулся о протез, дернул головой и рвано выдохнул.

– Пришли, – сказал Аконит вместо ответа.

Кора огляделась, понимая, что они вернулись к перекрестку, с которого начался ее побег, и прошли не так далеко – всего через пару домов ждал высокий забор с острыми зубьями наверху, за которые зацепился бы всякий, кто решил бы перелезть во двор.

– Я была так близко…

– Дамы вперед, – Аконит отомкнул дверь, пропуская Кору.

Что ж, вот оно – логово убийцы. Не так представлялось проникновение сюда, не то ожидалось от встречи с преступником. Кора пыталась пробудить в себе злость, которую испытывала к образу Аконита, но не могла. Или не хотела. Она стояла совсем рядом с ним, но не чувствовала страха, как и в их встречу в ночь убийства миссис Шарп. Напротив, рядом с Аконитом Кора ощущала себя в безопасности, хотя понимала, что быть так не должно. Но доводы рассудка не работали.

– Это дом, – озвучила очевидное Кора, лишь бы хоть что-то уже сказать.

Перед ней действительно предстало одноэтажное строение из дерева. В сравнении с виденными ею домами на улице, этот был венцом творения. Аккуратный, чистый, он казался совершенно новым. Тропинка к дому была вымощена желтоватым булыжником, вокруг стелился идеально ровный зеленый газон и несколько клумб с отцветающими тюльпанами и зацветшими ирисами. В отрыве от всего Кора бы решила, что тут обитает очаровательная бабуля, а не убийца.

– Миленькое… Логово.

– Полагаю, ты хочешь увидеть кое-что другое, – Аконит отступил в сторону и захромал за дом.

Кора поспешила следом. Она застыла, увидев то, что искала с самого начала – кусты аконита. Они разрослись, охватив весь задний двор. По бокам были вкопаны несколько артефактов, которые, видимо, поддерживали комфортную для ядовитого растения среду. Рядом валялась мутная пленка, вероятно, навес, который был над ними раньше. Только теперь его зачем-то сняли…

– Знаешь, вообще-то, я пытался посадить аконит из семян, но… Ничего не вышло. Так что пришлось прибегнуть к банальному воровству. Зато я стал таким опытным садовником!

– Первый милостивый… Значит… Я была права! Ты замешан в похищении куста борца!

– Дело раскрыто, – усмехнулся Аконит, закатывая рукава, – поздравляю.

– Но мы ведь приходили к Бейкеру, и он…

– Засранец меня заподозрил. Но сказать, что узнал, побоялся.

– А его собака?

– Милейшая корги… Была. Мне нужно было припугнуть Генри, и я нашел его дом. Хотел украсть оттуда что-то значимое, чтобы он понял, что я знаю и что был внутри. Сбитая собака просто была мне на руку.

– Ты действительно отрезал ее ухо?..

– Да. Ну, от бедняжки мало что осталось. Колесо проехалось, как… Неважно. – Аконит помотал головой, стряхивая капли воды. Дождь прекратился, но тучи все еще плотно облепляли небо.

– Наша встреча у дома шестой жертвы. Зачем ты приходил?

– Наблюдал. Я знал, что убийство пэра привлечет внимание. Не столько общественности, сколько того, кто мне нужен…

– Ты следил за мной?

– Ты удивишься. Нет. Я правда пытался скрыться от тебя.

– Боялся, что я могу узнать тебя, Гил?

Аконит растерянно моргнул, покачнулся, вытаскивая портсигар:

– Я не знал, кто ты, Корри.

– Ну, ладно ты – ты сильно изменился. Кривой нос… Ломали?

Он кивнул, вытащив сигарету.

– Серые глаза, белые волосы… Ты Одержимый? Впрочем, пока не важно… Я о другом. Тебя сложно узнать, но я… Не больно-то я поменялась. Даже челку ношу так же.

Молчание затягивалось. Аконит, видимо, счел, что уже ответил на вопрос, потому просто зажал сигарету зубами, прикурил от огонька на пальце, и затянулся. Дым вышел густым, он разбился о цветы, растворился в воздухе, пахнущем влажной землей.

– Подними-ка левый рукав еще повыше, – попросила Кора. Она хотела получить больше подтверждений…

Аконит послушно приподнял его ровно так, как нужно было. Он знал, что она ищет. Очередное доказательство – шрам чуть выше локтя, доставшийся Гилу в день спасения кошки Звездочки.

– Я бы попросил тебя задрать юбки, чтобы ты показала свой, но тут прохладно…

Кора пропустила его слова мимо ушей.

– Гил… Почему ты не сказал отцу? Почему не обратился к нему? Почему… Почему не знал, кто я?

– Потому что даже не знал, кто я, – пожал плечами он, щелчком отбрасывая окурок в сторону.

Вспышка была такой внезапной, что Кора отшатнулась. Она изумленно уставилась на аконит, охваченный огнем. Кусты пылали, и ветер нес пламя ближе к дому.

– Все заканчивается. Это место уже горело, соседям не привыкать, – прокомментировал Аконит устало.

– Горело? – Кора вжалась в забор, слушая, как колотится сердце.

– Мне нужно было создать Джона Смита. Максимально прозрачного и чистого.

– Ты сжег настоящего?

– С чего бы?

– Я знаю, что ты сменил имя. С Джозефа на Джона. Документы чистые… Значит… Джозеф Смит существовал?

– Джо погиб раньше. У него остался дедушка тут, мы приглядывали за ним. А когда он скончался… Пожар, унесший официальные документы, соседи в свидетелях, доказавшие, что я его внук… – Аконит неспешно хромал на улицу, а Кора брела за ним. – И, как говорит мой друг, voila! Восстановленные документы у меня. Властям стоит задуматься над системой по выдаче официальных бумаг… Эй, мистер!

Дряхлая худая лошадка, тащащая за собой жалкое подобие кеба, остановилась на перекрестке. Старик кебмен повернул голову на крик.

– Отвезете мисс на Правый берег?

– Что? – Кора удивленно обратилась к Акониту. – Ты отсылаешь меня?

– Здесь небезопасно для моей богини. И уверен, твои родители скоро начнут тебя искать. Так что да, отсылаю, – он открыл дверцу кеба, придерживая. – Надеюсь, мое сокровище не будет слишком стеснено условиями.

Кора потопталась у входа, оглянулась на разгорающееся зарево пожара. А что она может сделать здесь прямо в этот интер?

– Я вернусь! – пришлось все же залезть в салон и опуститься на сиденье.

Аконит хмыкнул, ловя кисть Коры, и прижался горячими губами к ее пальцам, оставляя жаркий поцелуй, словно напоминая о совсем иных поцелуях… Щеки мгновенно вспыхнули от смущения и растерянности. Довольный своей выходкой Аконит усмехнулся и захлопнул дверцу, оставляя Кору в полумраке кеба.

* * *

По возвращении, конечно, родители попытались вразумить дочь. К удивлению окружающих и себя самой, Кора закончила все истерикой.

Во-первых, потому что страх настиг лишь дома. Воображение подкидывало все новые исходы встречи со шпаной в Клоаке от простого избиения до надругательства, а затем воспроизводило сцену у ворот, которые в придуманной картине мира все же грузно рухнули вниз, разрубив девичье тело пополам. Смерть вновь прошла в дюйме, едва не сделав из Корнелии Нортвуд ничто – труп в земле без мыслей.

Во-вторых, получив явственное доказательство того, что Джон, Гилберт и Аконит – одно лицо, Кора поняла, что совсем запуталась. Все стало одновременно проще и сложнее. Проще, потому что теперь ответ был ясен, как никогда: Гил жив. И это было прекрасно. Сложнее, потому что Аконит убийца. И похоже, именно этот хитрый и уверенный, жестокий и сильный преступник как-то сумел вырвать мальчика Гилберта из лап смерти. Сложнее, потому что Джон стал для нее не просто напарником… И у Коры были разные отношения со всеми тремя: дружба, вражда и влюбленность. И теперь разум разрывался, силясь понять, что подсказывает сердце.

В-третьих, Кора устала. Все, чего ей хотелось – зарыться в одеяло, спрятаться от мира и спать столько, сколько возможно, не думая ни о чем.

Родители, поняв, что разговора не выйдет, а дочь, похоже, окончательно тронулась умом, сдали позиции. Кора наконец поднялась в спальню. Нужно было принять ванну, отогреться и расслабиться, но сил не было. На выручку пришла Эмма, впервые не встретившая сопротивления со стороны своей мисс, которая последнее время самостоятельно набирала ванну. Кора подумала, что ее камеристка наверняка разразится длинной тирадой о том, как мисс неразумна, но нет. Эмма, увидев стену Аконита, лишь негромко выругалась, сняла шпалеру, не заботясь о сохранности наколотых на нее бумаг, и отшвырнула в сторону.

Вечер Кора провела расслабляясь. Сначала в ванной, затем с успокоительным чаем, который лично занесла мама вместе с пирожным. Видимо, Кора произвела впечатление, потому что к ней заглянул даже отец, добавив в чай дорогой бальзам с привкусом карамели. Он тихо сказал, что дочь у него дуреха, потрепал ее по волосам и вышел.

А Кора, утомленная днем, убаюканная заботой, чаем и бальзамом, наконец уснула крепким сном. Проснулась она разбитой, с ужасно болящим горлом и носом, который чесался так, что не оставалось сомнений – Кора умудрилась простудиться за день до лета.

Впрочем, все было не так уж и плохо. Никуда не нужно было выходить, никто ее не беспокоил, а высокая температура не давала размышлять. Кора только и делала, что ела супы, тонула в подушках, сморкалась в кучу платочков, валявшихся по комнате, терпела обтирания и ждала холодную влажную тряпку на лоб, попутно кое-как концентрируясь на голосе Эммы, читавшей ей знакомую книжку про девочку Джин, ее брата и отца-адвоката.

На третий день температура исчезла окончательно, оставив после себя только гнусавый голос. Впору было радоваться, и Кора радовалась, но недолго.

С выздоровлением вернулись размышления, а что страшнее – осознание. Проклятое убийство под номером одиннадцать должно произойти уже завтра!

Кора вскочила с кровати, чувствуя, как сердце тут же сменило ритм на быстрый и рваный. Необходимо предотвратить очередную смерть! Что бы ни сделали те люди, а судить их нужно по закону, разве нет? Да и к тому же… Убийства накладывают отпечаток и на тех, кто взял на себя такой страшный грех. Вдруг Аконита еще можно остановить? Переубедить. Гил… Он не должен тратить обретенную жизнь на подобное…

Спасти жертву.

Спасти Гила.