Ближе к вечеру, когда от обилия кофе сердце принялось неровно и быстро стучать, Кора наконец составила примерный план того, что нужно сделать. Во-первых, опросить соседей «Джона Смита». Особенно миссис Мур. Еще лучше как-то попасть в комнаты Джона. Он уходил второпях, значит, мог что-то оставить. Во-вторых, следовало проверить информацию того пьянчуги. Баррел-стрит, судя по карте, лежала на Левом берегу, проходя по границе Клоаки. Этот район, по слухам, облюбовали… не самые законопослушные подданные его величества. И в-третьих, когда Рубиновая дама все проверит, Кора послушает наконец совет Джона – сообщит в полицию.

Следующим утром планы вновь поменялись, ибо полиция явилась сама. А точнее, один только детектив Чейз. Его лицо сохраняло непроницаемую маску безразличия и уверенности, но брови то и дело хмурились, и заметны были иногда выступающие желваки, а пальцы Мортимера сжимали трость так, что та едва ли не трещала от грубости. Он явно был чем-то раздражен, к тому же напряжен, словно готовился к битве, которая начнется через мгновение.

– Здравствуйте, – приветствовала Кора, поглядывая то на отца, дымящего трубкой, то на Чейза. Обычно в библиотеке гостей не принимали. Либо Мортимер снова игнорировал этикет, либо дело было из ряда вон… А может, и то и другое.

– Детектив хочет побеседовать с тобой, Корнелия, – уведомил отец.

– Было бы проще, явись она в участок по повестке, – процедил Мортимер.

Кора изумленно моргнула. Она следила за взглядом детектива, пропитанным недовольством. Он смотрел беспросветной тьмой своих глаз так, будто перед ним стояла подозреваемая…

– А есть причины для подобной повестки? – отец выдохнул особенно густое облако дыма в сторону Мортимера, заставив того повернуться к нему. – Если законодательство нашего Королевства не изменилось внезапно, а вы не нашли не косвенных улик, переводящих мою дочь в качество подозреваемой, то причин я не вижу. Посему извольте соблюдать установленные правила, не стоит выходить за пределы полномочий, детектив.

Кора вся сжалась. Чейз явно что-то узнал. О Джоне? Теперь он подозревает и ее?

– Я оказываю вам большую услугу, давая встретиться с моей дочерью, но лишь из почтения к интенданту Трефа и от уважения к бывшему месту работы, – продолжил папа. – От вас требуется проявить ответную учтивость. Итак?

– Прошу прощения, но дело важное. Могу я наконец поговорить с мисс Нортвуд наедине?

– Обратите ваш вопрос к моей дочери. Если у нее есть настроение, она уделит вам время, полагаю.

– Мисс Нортвуд, – Мортимер перевел черные глаза на нее, – нужно поговорить о Джоне Смите.

Сглотнув, Кора покосилась на отца. Тот не выражал ни заинтересованности, ни удивления, но по нему было видно – он еще вспомнит об этом, и разговор будет неприятным.

– О ком?

– О вашем партнере в написании статей Рубиновой дамы, – отчеканил Мортимер.

И вновь Кора глянула на лицо лорда Нортвуда. Тот все так же игнорировал душещипательную информацию, будто знал все с самого начала.

– Так мы можем поговорить наедине, мисс Нортвуд?

Что ж, папа уже узнал все, что способно было скомпрометировать его дочь, кроме подробностей, которые остались в ванной комнате вместе со стеной Аконита. Зато отец, в отличие от растерянной и утомленной кошмарами Коры, явно мог лучше отражать словесные атаки детектива Чейза.

– Я бы предпочла, раз уж вы считаете возможным даже допускать вероятность моей вины, наедине с вами не оставаться. Папенька, окажете мне услугу?

Отец спокойно кивнул, выглядывая в окно и пыхтя трубкой. Кора выдохнула, опускаясь в кресло. Мортимер стал напротив, опираясь на трость, в навершии которой сверкнули пурпуром два драгоценных камня.

– Как вы познакомились с Джоном Смитом?

– В кондитерской. Мы случайно узнали, что оба работаем над делом Аконита, – почти не соврала Кора.

– Вы были у него дома?

– Нет.

– Он приходил к вам?

– В гости? Полагаю, вы можете понять, что это неприемлемо, – в висках болезненно пульсировало от волнения.

– И все же…

– Он иногда провожал меня, – опередила Кора, спохватившись. Ее в компании могли видеть, а Чейз мог об этом знать. Лучше сразу предоставить оправдание.

– И все же, – настойчиво повторил Мортимер, – патрульный сообщил, что видел джентльмена, похожего на Джона, несколько раз среди ночи стоящего на перекрестке.

– Какой кошмар, – она покачала головой в притворном удивлении.

– То есть вы ничего не знали?

– Нет, конечно. По ночам я, видите ли, сплю.

– Хотите сказать, что вы не выбирались на место убийства Натана Миллера?

Хадс! Точно! Он ведь знал о той вылазке, как Кора могла забыть! Она облизнула пересохшие от волнения губы, пытаясь поскорее придумать, как парировать, к счастью, на выручку пришел папа:

– А вы хотите сказать, что некая дама там представлялась именем мисс Нортвуд?

Мортимер едва смог скрыть негодование, вызванное вмешательством отца Коры. Разумеется, ведь она бы точно начала мямлить что-то и вряд ли смогла бы выбраться из ловушки вопроса Чейза.

– Похожую мисс видели на месте преступления констебли, и есть все основания полагать…

– «Все основания полагать» – не доказательство, – грубо прервал Мортимера отец. – Кто из констеблей сможет точно подтвердить, что видел мою дочь?

– Несколько могут.

– И где их показания?

– Мы оба прекрасно понимаем, что они опасаются говорить прямо о дочери виконта и бывшего шефа-интенданта, – поморщился Чейз.

– И? – папа приподнял брови. – Я все еще не вижу доказательств. Значит, – он обратился к дочери, – каким будет ответ?

– Нет. Меня не было на месте убийства Натана Миллера, – уверенно солгала Кора.

Губы Мортимера дрогнули в улыбке.

– А если свидетели найдутся?

Он выглядел даже заинтересованным, следя за реакцией лорда Нортвуда.

– Тогда мы поговорим по-другому, – флегматично пожал плечами тот. – К тому же напоминаю: сие есть частная беседа. Но вы всегда можете вызвать мою дочь, если у вас вдруг появится что-то весомее ваших личных догадок.

Мортимер криво усмехнулся, словно бы довольный ответом. Коре вдруг подумалось, что для Чейза это, как, наверное, и для папы, своеобразная партия в игре. Они перекидывались фразами, словно мячами, ожидая, когда кто-то не сможет отбить подачу.

Мортимер повернулся к Коре, возвращая непроницаемую маску на лицо:

– Где вы с Джоном Смитом встречались, мисс Нортвуд?

– В кондитерской, иногда в парке или аллее. Обменивались записями. Почему вы спрашиваете именно о нем? – наконец решилась спросить Кора. – Вы в чем-то его подозреваете? Разве вы не проверяли его? Мы же приходили в полицию вместе.

На парс Чейз скривился, будто ему на ногу наступили:

– Джон Смит подозревается в пособничестве Акониту.

Пособничество. Вот оно что. Они еще не знают, что Джон и есть Аконит. Сказать? Чтобы выдать себя? Проклятие Иных! Прав был тот пьянчуга – кинешь кость, до головы доберутся. Тем более ее уже подозревают!

– Что? – Кора ахнула, приложила ладонь ко рту, силясь изобразить крайнюю степень изумления.

Вдруг в дверь осторожно постучали, и приглушенный голос раздался из коридора:

– Лорд Нортвуд, вас ожидает гость, утверждает, что срочно. Это инспектор Хантмэн.

– Благодарю, мистер Спенсер. Пригласите его к нам, пожалуйста.

– Нет! – осадил Мортимер. – Он отстранен от дела и…

– И не может присутствовать на допросах, а у нас частная беседа, – заметил отец, отходя к столику, чтобы вытряхнуть пепел и почистить потухшую трубку. – К тому же вы все еще под крышей моего дома, сэр.

– Что ж… В таком случае должен откланяться. Лорд Нортвуд, мисс.

Мортимер коротко отрывисто кивнул вместо поклона. Кора могла поклясться, что Чейз разочарован прерванной «партией».

Он вышел и где-то в прихожей явно наткнулся на Кристофера, потому что послышался отчетливый голос:

– Морт, а ты резвый!

Дальше было что-то неразборчивое, а несколько парсов спустя дядюшка уже вошел в библиотеку:

– Чарли…

Входная дверь захлопнулась. Мортимер покинул дом Нортвудов. Отец резко развернулся, скривился, оскалился злобно:

– Что это было, Крис? Какого импа в мой дом врывается маг-детектив едва ли не с обвинениями? И ты, – папа повернулся к Коре, – что за Хадсовы выходки? Почему я должен узнавать о Рубиновой даме и каком-то паршивом Джоне из уст полицейского? А если бы твоя мать была здесь?

Пристыженная дочь опустила голову. А что тут скажешь? Да, не говорила, лгала. Но, не утаи она правду, ее заперли бы в четырех стенах, пуская только возможных женихов.

– И что за игры? – не успокаивался отец. – «Мэри», значит?

Кора покраснела от стыда. Ее отчитывали, как несмышленую девчонку, хотя она была вполне способна позаботиться о себе. Да, она ошиблась с Джоном, слишком быстро доверилась ему, но в целом она вела себя более или менее осторожно. И если бы родители не душили ее заботой и «а что люди скажут», то она имела бы возможность подстраховаться еще лучше!

Впрочем, отчасти папа прав. Может, даже в большей мере. Хоть Нортвуды и не древний род, как, например, Барреты, но сохранять достоинство необходимо и их семье. Вероятно, даже в большей степени. Честь рода, свою репутацию полагается беречь, чтобы не утратить благосклонности общества.

– Крис, ты знал?

– Ну-у…

– Не отвечай, и так вижу, – раздраженно бросил отец, принявшись набивать трубку табаком. Чуть успокоившись, он перешел к конкретике: – Что за Джон Смит?

– Журналист. Когда Корри сказала о нем, я проверил. Работает в «Олдтаун мейл». Работал. Позавчера уволился. Учился в Леонфордском Университете, направление «Артефактология». Диплом не получил, отчислен на последнем курсе. Родители погибли вскоре после. Отец пропил компанию, а потом схлопотал инсульт, умер. Мать покончила жизнь самоубийством.

Кора изумленно слушала историю. Она отличалась от того, что упоминал Джон. Точнее, Аконит. Еще бы! Он ведь все выдумал!

– И вообще-то, он не Джон, а Джозеф. Имя поменял несколько зим назад. Но в целом все чисто, кроме пары приводов за злоупотребление голд-даст.

– Это, по-твоему, «чисто»?

– Я никого не порицаю, да и у парня, судя по досье, жизнь выдалась так себе. К тому же он маг, голд-даст на них действует куда мягче. А после того как у него появилась работа, он был образцовым гражданином. И все документы, да, чистые.

– Где живет?

– У Биг-Бридж, на Правом берегу.

Кора напряженно застыла. Это совсем не соответствовало комнатам поблизости. Биг-Бридж располагался вдали отсюда, между двух мостов, ведущих на Левый берег.

– И что соседи?

– Последнее время видели его редко. В целом отзывались, как о добродушном и простом пареньке, готовом прийти на выручку. Деньги одалживал смело, забор кому-то чинить помогал, за соседским садом ухаживал. В общем, я не заподозрил в нем преступный элемент. И да, я уже уяснил, что зря.

Кора нервно постукивала пяткой по ножке кресла. Итак, что она поняла: Джона заподозрили, но его знают только как Смита, не Арчера. И эти личности отличались местом проживания и профессиями.

– Дядя, а почему он стал подозреваемым?

– Мне не сказали, – поморщился Кристофер. – Сняли с дела за разглашение информации.

– Из-за меня?

– Из-за того, что я болтливый, Бельчонок. Это разные вещи. – Кристофер успокаивающе погладил макушку Коры и повернулся к ее отцу: – Как тебе Морт?

– Недурно, но все еще неумело. Какой у него опыт? Он вообще детектив?

– Мы с Максом тоже удивлялись. И знаешь что? Он буквально недавно поступил на службу. Его активно кто-то пропихивает. Чейз хваткий, не спорю, но назначить почти новичка на такое громкое дело?

– Интересно… – пробормотал отец. – Надо бы разузнать о нем. Чую, не все с ним ладно… А Уорд остался?

– Да. Макс парень хороший, разглашать информацию не станет, но… Мы перекинулись с ним парой-тройкой фраз. Он сказал, что Джон спас ему жизнь. Они, оказывается, вместе посещали Клоаку, а там с нашей молодости ничего не поменялось, только все стало еще более хлипким. Макс едва не рухнул прямо на штыри, но Джон его вытянул.

– Зачем Уорд туда вообще сунулся?

– Из-за Белладонны. Слыхал?

– Это девчонка-маг, которая подмяла под себя уже три банды и распространяет новое магическое вещество?

– Пыльцу. Да. Имечко цветочное. Совпадение? Макс хотел разузнать.

– А Джон ему зачем?

– Сказал, что пишет статью о веществах, к тому же ориентируется в Клоаке. Он жил рядом. Точнее, его дед там жил. От него ему остался дом на Баррел-стрит.

Голова закружилась. Знакомая улица. Слишком. Именно там пьянчуга и увидел разросшийся аконит! Таких совпадений не бывает!

– И что выяснил?

– Немного. Итак, Белладонна ходит в сопровождении, одна никогда. У нее белые волосы, но на макушке она их красит в темный.

Сердце в груди Коры пропустило удар. Все становилось одновременно яснее и запутаннее.

– Но было еще кое-что интересное. У Белладонны есть… Даже не знаю, как их назвать… Что-то вроде семьи, как я понял из рассказа Макса. Но интереснее то, что среди них двое «братьев» высоченных и со светлыми волосами. Раньше они везде таскались с Белладонной, но в этом году один из них стал реже показываться, а второй и вовсе пропал куда-то. Информатор намекнул, что у того «свои дела».

– Аконит?

– Кто знает, – Кристофер наконец прикурил от спички, поднесенной отцом. – Бельчонок, ты когда последний раз видела Джона?

Она поежилась от взглядов двух пар внимательных глаз.

– Ты говорила, что в день последнего убийства заходила к нему? На Биг-Бридж?

Кора облизнула губы. И что отвечать? Нужно срочно придумать, понять. И дышать. Не забывать дышать.

– Да, я заходила, – отлично, главное – не уточнять куда.

– Корри, – заговорил папа, явно заметив ее колебание, – это важно. Никто тебя не обвиняет. Мы с Крисом хотим только помочь, ты же знаешь.

Если она скажет о ранении, то они все поймут. Дядя Крис поймет, что Аконит – это Джон. И его надежда на Гила рассыплется.

Тик-так.

Пуля в барабане.

Тик-так.

– Он плохо себя чувствовал, – выпалила Кора. – И куда-то спешил.

– Все?

– Да. Я зашла, чтобы пойти в полицию вместе. Так что… После я просто отправилась туда. Дядя видел меня. А потом я вернулась домой…

Папа смотрел на нее. Смотрел, как смотрел Мортимер. Смотрел, как на подозреваемую. Отец точно понял, что его дочь что-то недоговаривает.

– Чарли, – позвал Кристофер, – от греха, усиль завесу и добавь охранные заклинания. А констеблей поставь не патрулировать, а дежурить на улице, хотя бы в ночь.

– Пожалуй, ты прав… Корнелия, можешь идти. Позже мы еще обсудим твои вольности.

Она с готовностью подскочила, да так резко, что перед глазами заплясали пятна. Но виду Кора не подала, спеша скрыться в коридоре. Ее мутило, тошнота от волнения стала невыносимой. Однако нужно было поторопиться. После такого отец точно не выпустит Кору без присмотра мамы и кучи слуг, а ей нужно посетить два адреса.

– Я вернусь, как обычно, – деловито кинула Кора, поправляя сумочку.

Мистер Спенсер растерянно оглянулся, но ничего сказать не успел – входная дверь захлопнулась. Отец не станет поднимать полицию из-за поисков взбалмошной дочери. По крайней мере, до вечера.

* * *

Кора глядела на мистера Чендлера, а мистер Чендлер глядел на нее. Действо длилось уже интер.

– Решительно не могу, мисс, – вздохнул он в который раз. – Вы просите открыть дверь в комнаты Джона в его отсутствие.

– Мистер Чендлер! Мне правда срочно! Если я не покажу серьги – это будет скандал! А я уверена, что сняла их у Джона, от них ужасно ноют мочки. А в случае чего, вы знаете мой адрес, я писала оттуда. И мою фамилию.

– Что вы, что вы! Я вовсе не подозреваю вас в злодеяниях, уверен, что вы не возьмете ничего лишнего. Просто…

– О, дорогой! – миссис Чендлер подхватила на руки беспокойно снующую туда-сюда Ильду. – Помоги ты девочке. Пять интеров ничего не значат, а она отыщет свои серьги. Не компрометируй мисс Кору, нам ли не знать, как тяжко девочкам под гнетом старых укладов, кои все никак не отмирают. Ну!

Мистер Чендлер все же сдался и протянул желанный ключ.

Рассыпаясь в благодарностях, Кора поспешила наверх, специально топоча так, чтобы услышала миссис Мур. Она, естественно, не могла пропустить гостью просто так.

– Добрый день! Джон возвращался, как мне сказала миссис Чендлер, – зачастила Кора, едва не накидываясь на старушку, которая, кажется, впервые захотела закрыть дверь, чтобы не связываться со знакомой. – Вы видели его? Он был один? Сказал что-то? Заметили что-то странное? Может, видели подозрительную личность на улице?

Миссис Мур, только хлопала ртом и моргала, пытаясь осмыслить то, что тараторит Кора. А та, отпирая дверь, воскликнула:

– Подумайте об ответах, миссис Мур, мне очень важно узнать все! Я скоро вернусь! Будьте готовы!

Очутиться внутри комнат Джона в совершенном одиночестве было необычно. Здесь все еще сохранялся аромат чая с бергамотом и сладковатого дыма. А еще… Еще бальзамический пряный привкус мирры, которую когда-то Кора уловила на Аконите. Тогда он пах сырой землей, потому что прошел по грязи двора, и металлом, потому что на нем осталась кровь миссис Шарп…

Пытаясь унять дрожь и совладать с нервами, Кора прошла вперед, к письменному столу. Быстро порылась в полупустых ящиках, почти сразу натыкаясь на запасной ключ от ворот, который сделала для Джона, и на знакомую записную книжку. Она резко раскрыла ее, будто внутри хранилась разгадка. Однако страницы в основном были испещрены странными каракулями. Иногда встречались выдранные страницы и куча цифр. Впрочем, обнаружились и несколько знакомых записей, сделанных при Коре.

Округлый почерк с тонкими линиями. Почерк Джона. Правши…

Кора пролистнула дальше, вдруг замечая несколько страниц с одним, таким знакомым словом, выписанным десятки раз сначала округлым, а под конец рваным и резким почерком.

Корри Корри Корри Корри Корри

Корри Корри Корри Корри Корри

Корри Корри Корри Корри Корри

Корри Корри Корри Корри Корри

Кора сглотнула. В глазах зарябило от собственного имени. Не полного и не краткого, а такого милого и ласкательного. Корри. Так звал ее Джон…

Но кое-что смутило ее наконец.

Почерк.

У Джона и Аконита он был разный: у одного тонкие и округлые буквы, а у другого – острые и отрывистые. Джон писал правой рукой. Аконит убивал левой. Вероятно, писал тоже левой. Владея обеими руками одинаково, он мог использовать разные почерки. Но…

Записка для миссис Шарп имела именно резкий почерк. Почерк Гилберта Хантмэна. Но как? Эту записку он написал еще до того, как Джон узнал подробности истории про Людоеда, а почерк Гила Аконит смог увидеть гораздо позже, когда посмотрел на открытки. И как же можно подделать то, чего ты не знаешь?

Что, если подделывать и не пришлось?

Кора сглотнула вязкую солоноватую от привкуса крови слюну. Прокусанную губу щипало.

– Очнись, Рубиновая дама! Время идет! – шепнула она себе под нос, захлопывая книжку и пряча ее в сумку.

Где еще могут храниться какие-то важные вещи? Ванная? Она там не была, кажется, ни разу.

Ничего примечательного, кроме шкафчика под раковиной, который был нещадно выпотрошен.

– Краска! Черная краска для волос! Лживый ублюдок! – прошипела Кора, вытаскивая на свет злосчастную коробочку. Все встало на свои места.

Менять внешность с помощью магии – опасно. Любой более или менее неплохой маг почувствует фальшь, особенно если он детектив. Потому Мортимер и не мог заподозрить Джона сразу – он не пользовался магией, чтобы скрыться. Всего лишь дешевая краска. Потому его волосы выглядели иногда темнее, чем обычно. Иногда – всегда после убийств. Ведь на место преступления он приходил со смытой краской, а после наносил свежий слой…

Кора вдруг вспомнила, как предложила ему полотенце для мокрых волос. Он не воспользовался им, вероятно, потому что краска оставила бы на нем пятна, а у Коры возникли бы вопросы.

– Хадсово отродье! – рявкнула она, откидывая коробочку на пол.

Нужно было повнимательнее осмотреть еще и спальню – второе место, где бывал обычно только хозяин комнат. Ну, кроме пары случаев, конечно…

Но в спальне Кора ничего не нашла, кроме оставшейся одежды, явственно пахнущей Джоном. Аконитом!

Разум никак не мог перестроиться и забыть об уже не существующем Джоне, а думать об Аконите. Это Аконит стоял у фонаря, Аконит зажал ее в проулке, Аконит сидел с ней в кондитерской, Аконит разбирал собственных жертв, Аконит целовал ее…

Кора раздраженно оглядела комнаты и наконец вышла. Улов оказался небольшим: записная книжка и копия ключа от собственных ворот – негусто. Впрочем, оставался опрос свидетельницы – миссис Мур все еще стояла в проходе, подпирая дверной косяк.

– Что-то вспомнили?

– Джон возвратился вечером, сам. Спросил, не являлся ли кто, я сказала, что ты искала его. Ушел с сумкой. Вроде у него заканчивается аренда, он договаривался с Чендлерами, за него должен будет забрать вещи кто-то другой, – отрапортовала миссис Мур и с жалостью спросила: – Значит, вас тут больше не ждать?

– Наверное, нет…

– Ну и прекрасно. Хоть тише будет.

Кора усмехнулась устало.

– А что случилось-то?

– Обман.

– Ну. Мужчины, – фыркнула миссис Мур.

Кора не могла сдержать улыбку. А ведь в начале знакомства эта старушка винила во всем рыжую греховницу, но теперь переметнулась на ее сторону. Ну не прелесть ли?

– Спасибо вам, миссис Мур! За все! – искренне сказала Кора. – И прощайте.

– Бывай, девка, – печально вымолвила миссис Мур.

Простившись с четой Чендлеров и Ильдой в последний раз, Кора ушла.

Она лишь раз оглянулась на окно, в которое обычно смотрела изнутри.

* * *

Кебмен наверняка решил, что юная дама тронулась умом, ибо в здравом кто захочет ехать на границу Клоаки в одиночестве? Тем не менее за двойную плату отвезти сумасшедшую девчонку на Баррел-стрит он согласился.

Как назло, снаружи начали собираться тучи, будто спешили прогреметь грозами, пока весна не закончилась. Светлый день стал стремительно темнеть без лучей Инти, а внутри кеба пришлось раздвинуть шторки, чтобы получше рассмотреть записную книжку.

Почти сразу нашлись фамилии: м-р Смит, Арчер, Фримэн. Что ж, про Смита известно полиции, про Арчера выяснила Кора, а Фримэн, который наверняка являлся третьей запасной личностью Аконита, оставался неизвестен.

У Коры была наивная надежда увидеть точный адрес дома на Баррел-стрит. Потому что улица эта была старой. И как все старые улицы, жила по своим собственным законам, расходясь сразу в три стороны и еще за пару поворотов. Искать нужный забор придется долго, даже если на доме Аконита будет висеть огромная табличка «здесь живет убийца».

Через несколько страниц Кора заметила загадочную подчеркнутую запись.

Забр. у Донни п. для 0229!!!

Что это значит? И четыре цифры! О четырех цифрах шла речь в послании к миссис Шарп.

Стоило перевернуть еще одну страницу, как картинка постепенно начала складываться. Здесь резким почерком с чуть смазанными буквами был список, какой составляют, идя за покупками…

1) 0229

2) 8322

3) 4716

4) П.Б.

5) Д.Б.

6) П.М.

Кора сглотнула. Четыре цифры в первых трех пунктах. И еще буквы. Инициалы убитых: Пол Браун, Долорес Берд и Патрик Майер. Особенно жутко было видеть седьмой и восьмой номера.

7) О.Ш.

7)!8) М.Т.

Цифры были изменены. А «О.Ш.» была втиснута между строчками… Седьмой номер. Седьмое убийство. Огюста Шарп. Аконит не собирался ее убивать. Вероятно, он узнал ее, когда провожал Кору. Узнал и исправил список…

9) Н.М.

10) А.Л.

11) А.Ф.

Десятое убийство – Арчибальд Лэнгдон – было не зачеркнуто. Аконит не успел отметить…

После одиннадцатого кандидата в жертвы шли пустые строчки. Вероятно, список пополнялся постепенно. Непронумерованные убийства после пустой страницы завершали все…

?) Зло

?) 5897

Конец.

Теперь загадочные цифры «58» приобретали смысл. Вот только что скрывается за цифрами? Очевидно – человек, ведь список не может быть ничем иным, как списком убийств.

Номера у первых трех жертв и у последней… И еще «Зло».

– Прибыли, мисс! – крикнул кебмен. – Баррел-стрит!