Разумеется, одну Кору никуда не отпустили. Потому ей пришлось отпроситься на прогулку с Эммой, хотя и тут особой вольности она не добилась. Договорились, что она вернется до обеда. Если же они не вернутся до этого момента, то все констебли столицы начнут искать мисс Нортвуд.

– … знаю, что обычно вы пунктуальны, но все равно! Лучше приходите раньше! Лучше я опоздаю, а вы придете! Корнелия, слышите? – Эмма дернула манжету платья.

– А? Да-да. Встретимся в кондитерской, я буду вовремя.

– Где ваш кавалер?

– Скоро придет. Я подожду его здесь, – Кора кивнула на ближайшую скамейку, стоящую близ кустов цветущей сирени. Парк благоухал и зеленел. Весна плескалась, щедро омывая окрестности. Инти жадно светила, и после прошедшей грозы лужи становились все меньше.

– Нет уж. Я с ним познакомлюсь и накажу, чтобы вернул вас в нужный сегм!

Чтобы договориться с Эммой, пришлось снова сослаться на тайное свидание с любимым. Что поделать, то была ложь во благо.

Кора огляделась, сразу же заметив Джона, бредущего по тропинке со стороны арки. Он видел ее, даже повернул голову, но не подходил ближе. Вероятно, не был уверен, что будет уместно даже здороваться с ней в присутствии посторонней.

– Сладенький! – театрально воскликнула Кора. Она заспешила ему навстречу. – Я заждалась! Просто изнываю без твоих объятий!

Джон растерянно остановился, косясь на Эмму.

– Ах, это моя камеристка.

– Точнее, горничная, просто совмещаю с должностью камеристки, – поправила Эмма, подозрительно оглядывая незнакомого мужчину. – Так вы и есть кавалер моей мисс?

– Э-э, – Джон опустил голову к Коре, которая едва не вешалась на него, старательно играя по уши влюбленную девицу. – Да?

– Как-то неуверенно.

– Ну что ты пристала! Не наседай на него! У него тонкая душевная организация.

– Главное, чтобы не кошелек, – важно ответила Эмма. Далее она прочла кавалеру лекцию на пять интеров о том, как должно обращаться с мисс, когда ее вернуть, в каком состоянии, и чего уж точно делать нельзя (это была самая длинная часть).

– Бойкая у тебя защитница, – хмыкнул Джон, следя за удаляющейся фигурой Эммы.

– Да, берегитесь, мистер Смит, – усмехнулась Кора, идя к арке.

Стоило поймать кеб. Так далеко они быстро не доберутся, а нужно ускориться. Хоть их и отпустили до завтрака (только потому, что его время сдвинулось из-за позднего прибытия четы Нортвудов с приема), а утро уже не было таким ранним. Совсем скоро начнется рабочее время…

У дома Кристофера Хантмэна Кора остановилась в нерешительности. В душе плескалось беспокойство, смешанное с чувством вины. Как смотреть дядюшке в глаза? Она выплеснула на него свои догадки, которые были ничем не подтверждены. Она дала ему возможность надеяться, но забрала его спокойствие. И за этот поступок Коре было стыдно.

Она покачнулась, лопатками упираясь в широкую теплую грудь Джона. Глубоко вдохнула и, оттолкнувшись от него, уверенным шагом направилась ко входу. Дверь стояла старая, оттого сильнее выделялись новенькие начищенные петли и замок с ручкой.

Решительно постучав, Кора прислушалась к звукам дома. Внутри точно что-то происходило, слышались приглушенные знакомые голоса, затем шаги, а после дверь открылась. Их встретил Максимилиан с перекинутым через плечо полотенцем. Он выглядел бодро и свежо, в отличие от выглянувшего с кухни Кристофера, похожего на мятую половую тряпку.

Обменявшись приветствиями и перетерпев парочку подозрительных взглядов от Максимилиана в сторону Джона, все переместились в кухню, которая выглядела еще чище. Теперь здесь пахло панкейками и кофе.

– Чего вы приперлись в такую рань? – забурчал Кристофер. – Носитесь со мной, как с эльфийской диадемой! Не мармеладка, не растаю.

Кора не знала, что ответить, потому просто молчала, запивая нежнейшие панкейки горячим кофе. Максимилиан возился у плиты с оставшимся тестом.

– Вы напугали Корри, – заметил Джон, пододвигая дополнительную порцию панкейков ближе к ней. Она покраснела: так много она обычно не ела, просто сказывались нервы…

– Ее тут вообще не должно было быть, – шикнул Кристофер, покосившись на своего напарника, выключающего плиту.

– А ты должен был быть на работе, Хантмэн, – флегматично парировал Максимилиан, – но я не жалуюсь. Я делаю тебе сраные панкейки и ремонтирую дверь!

– Ты сам мне ее выбил!

– Если бы ты не напился до импов, то мне не пришлось бы ее выбивать! Какого Хадса ты довел себя до такого состояния?

– Знаешь, что, мелкий ты засранец, – Кристофер подскочил, – это не твое дело!

Дядюшка был выше Максимилиана и теперь угрожающе нависал над ним. Тот сохранял хмурое выражение лица, которое постепенно искажало раздражение. Кора сжалась на стуле, едва дыша. Что полагается делать в подобных ситуациях?

Джон поднялся, заслоняя собой Максимилиана и спокойно глядя в глаза Кристофера из-под спущенных очков:

– Угомонись, старик. И чуть больше благодарности.

– А ты… здоровый ты засранец, вообще молчал бы! – воскликнул Кристофер, но уже без прежнего запала. Ухватив со стола кружку с остатками кофе, он вышел, зло пыхтя и стуча ногами по полу.

– Он всегда такой? – Джон чуть повернулся к Максимилиану.

– Большую часть времени. Великовозрастный…

– Засранец.

– Точно.

Через несколько интеров все уже сидели в кебе друг напротив друга. Дядюшка так и не сказал ничего Коре, что только больше уверило ее в своей виновности перед ним. Всю дорогу она пялилась в окно, старательно глотая слезы.

Процессию никто не остановил, только сержант Рассел, приветственно кивнув, проводил их удивленным взглядом. Все они прошли в кабинет Уорда и Хантмэна. Кора хотела поговорить с ними о найденных зацепках и уточнить некоторые детали.

– Так-так, – Мортимер вошел следом, будто дожидался где-то поблизости, – уже два журналиста повадились забредать в гости, а?

– Выглядите свежо! – улыбнулся Джон. – Голову помыли?

Кристофер вяло усмехнулся.

– Нет, оштрафовал одного языкастого журналиста. Вот думаю, может повторить, чтобы закрепить хорошее настроение?

– Вам не хватает денег? Одолжить?

Кора дернула Джона за рукав. Ну что они опять сцепились?

– Полагаю, мы невежливы, все-таки среди нас дама, – Чейз ухмыльнулся. – Предлагаю перейти к сути: что вам тут понадобилось в начале рабочего дня?

– Вы знаете, кого Аконит убьет следующим? – решилась наконец подать голос Кора.

– Догадываюсь.

– Натан Миллер связан с Мэтью Трумэном, не так ли?

– И?

– Лаборатория. На строительном заводе.

– Кирпичном, – поправил Джон напарницу. – Оба работали там. И другие жертвы могут быть связаны с лабораторией. Значит, у нас есть мотив… Ну или что-то похожее на него.

Кристофер опустился на свой стул. Его лицо было бледным. Вряд ли он когда-либо думал, что будет обсуждать своего сына так… Как убийцу. Расследовать его дело, разыскивать, обсуждать мотивы…

Кора закусила губу, повернувшись к Чейзу, и выпалила:

– Я думаю, что новой жертвой может стать Арчибальд Лэнгдон. Возможно, не сразу, но Аконит придет за ним.

– Мы не знаем многих из тех, кто работал в лаборатории, – хмуро сообщил Мортимер. – Например, Пол Браун и Долорес Берд – четвертая и пятая жертвы соответственно, – официально не числились там. Мы смогли сделать вывод об их причастности к лаборатории, лишь сопоставив время их «отсутствия» в городе.

– А… Что там о моей соседке? – едва слышно спросила Кора.

– Огюста Шарп? Ее почивший муж выступал свидетелем по делу о лаборатории, – кивнул Чейз.

– Не был осужден?

– Он настаивал, что проводил исследования удаленно и не знал, какие опыты осуществляют в стенах лаборатории. Опровержения не нашлось, так что да, оправдан.

– Но зачем Акониту убивать доктора Лэнгдона? – поинтересовался Максимилиан. – Его ведь осудили.

– Он обжаловал смертную казнь, – заметила глухо Кора, – а в глазах Аконита, я полагаю, это приравнивается к оправдательному приговору.

– Значит, он попытается пробраться в тюрьму, – продолжил Джон.

– Маловероятно. Это ведь тюрьма, она охраняется, – Мортимер сел на стул для посетителей у стола Уорда.

– Она охраняется, чтобы из нее не сбежали, а попасть внутрь… – Кристофер неопределенно взмахнул рукой. Он не смотрел ни на кого из присутствующих, только сверлил взглядом собственный стол.

– Полагаю, лучше усилить охрану, – согласился Максимилиан. – Но нам все равно нужно понять, как он собирается пробраться внутрь и, что самое главное, выйти из тюрьмы.

– Я тоже так подумал, – усмехнулся Джон, – потому заглянул ранним утром кое-куда… И потратился… Довольно значительно, надо заметить.

Кора удивленно покосилась на напарника. Они не обсуждали с ним будущую жертву, но догадаться было, разумеется, несложно, однако как он успел достать какую-то информацию?

Джон вытащил из кармана маленькую бумажку, положил ее на стол Максимилиана и стукнул по ней. Та немедля раскрылась в огромный чертеж с коридорами и комнатами… точнее, камерами…

– Откуда у вас план тюрьмы? – Мортимер вскочил, подозрительно сощурив глаза.

– Не могу сдавать своих информаторов. Это не последнее дело, над которым я работаю, мне они еще пригодятся…

– Поверить не могу, что за деньги продают даже настолько важную информацию! – возмутился Максимилиан.

– Ладно… Но вы в курсе, сэр, что нельзя просто так взять и использовать магию в полицейском участке?

– Можно. Я же только что использовал. Приступим?

– У него девять дней, – Кристофер с трудом поднялся из-за стола, покачиваясь, прошествовал к плану тюрьмы, разглядывая его. – Тюрьма не магическая, но она, скажем так, для «высокопоставленных особ», и защищена неплохо.

– Вентиляция? – предположила Кора, вспомнив, что где-то читала о подобном.

Мортимер фыркнул:

– Туда даже ребенок не пролезет, а уж взрослый, тем более с такими данными, как у Аконита…

– Значит, будет использовать входы, – Максимилиан постучал по разным бокам плана. – Их два. Не будет же он рыть подкопы?

– А вдруг он их уже вырыл? Кусты он украл сильно заранее. Почему бы и подкопы не сделать?

– Корри, ты слишком хорошего мнения о его возможностях, – улыбнулся Джон. – Давайте исходить из того, что он все же не всемогущ и не может два года кряду, оставаясь совершенно незамеченным, копать тайные ходы к тюрьме, в которой они были и до него.

– Что?

– Тюрьма – старый замок, – пояснил Максимилиан Коре, – он был не полностью разрушен в Третью Расовую Войну и позже перестроен. Там держали пленных, а затем сделали тюрьмой. Но лазы завалены. Разгрести их… Проблематично.

– Тогда только входы, – задумчиво проговорил Кристофер. – Но войти просто так? Может, как посетитель пронести свои цветы, но… Как он выйдет?

– Отвлечет внимание? Например, устроит пожар, или взрыв, или и то и другое, а потом…

– Отличная идея, Макс! – усмехнулся Джон. – Ты прав. Он вполне способен устроить нечто театральное.

– И пока охрана отвлечется…

– Он сделает свое жуткое дело! А мы срабатываемся, а, Макс?

Уорд закатил глаза:

– Ты раздражаешь.

– Ты тоже начинаешь мне нравиться, – Джон хлопнул его по плечу.

Кора не думала, что можно закатить глаза так глубоко, но Максимилиан доказал обратное: его зрачки исчезли за полуприкрытыми веками. Похоже, они с Джоном действительно поладили.

– Вряд ли пожар сможет отвлечь все внимание на себя, – высказался Мортимер, подходя ближе и осматривая план тюрьмы. – К тому же мы знаем вероятные дни, которые он оставляет для убийств. Усилим охрану.

– Может помочь, – пробормотал Кристофер, хлопая себя по карманам, в поисках чего-то, – ведь Аконит не маг…

Кора сглотнула. Все верно. Не маг. Потому что Гил не был магом. Его, как и всех, проверяли на наличие магического Ресурса, который может накапливать тело. На Шаране все человеческие тела накапливали какую-то часть магического излучения от кристаллов, но у большинства она была минимальна. У Коры – минимальна, у всей ее семьи – минимальна. У Хантмэнов тоже.

Кристофер наконец вытащил смятую сигарету, завалявшуюся в кармане, и зажал ее зубами, вновь принимаясь обыскивать себя. Джон молча щелкнул пальцами, вызывая небольшой огонек.

– Спасибо, – буркнул дядюшка, прикуривая.

– Не обязательно быть магом, чтобы использовать магию, – заметил Максимилиан, отмахиваясь рукой от поползшего дыма. – Некоторые артефакты не требуют особых способностей, а иногда достаточно просто иметь в подельниках мага.

– Усилим охрану магами и выставим завесу, – скорректировал Чейз. – А это я у вас конфискую! – он стукнул по плану тюрьмы, и тот вновь сжался до небольшого клочка. – Засим откланиваюсь, у меня много дел… А вы… Работайте. И никаких статей от Рубиновой дамы! Знаю, от вас этого ждать не стоит, но проявите толику благоразумия, мисс Нортвуд!

Мортимер вышел, для пущей эффектности хлопнув дверью. Кора вздрогнула от резкого звука. Она оглядела задумчивого Максимилиана и потерянного Кристофера. Нужно убедиться…

– Похоже, нам пора, – проговорила Кора, забирая вещи.

– Я было решил, ты захочешь побеседовать с Хантмэном, – сказал Джон, когда они уже вышли из полиции.

– Хотела бы, но… Времени мало, а с ним… Мне нужно набраться чуть больше уверенности.

– Значит, идем в кондитерскую? Передам тебя этой твоей…

– Эмме. Но нет. Нам необходимо еще кое-куда заглянуть …

* * *

Никогда в своей жизни Кора не была в мертвецкой. Нужная им находилась в подвальном помещении при Госпитале святого Элеозара. Она не спускалась вниз, в «секционную», как назвал это медбрат, ушедший за доктором, но даже в коридоре, близ вазы с ароматной лавандой, ощущался холодный сквозняк. Он нес с собой запах прогорклого воска, ладана и чего-то едкого с примесью спирта…

– Формалин, – подсказал Джон, потирая нос.

– Откуда ты знаешь?

– Им обрабатывали деда перед захоронением, – пожал плечами тот, – вот и запомнил.

Кора подошла ближе к лаванде, жадно вдыхая ее аромат. Однако Грей не заставил себя долго ждать. В белом халате и с беспристрастным узким лицом он вышел из-за железной двери, откуда донесся холодный запах смерти.

– Мисс Нортвуд, мистер…

– Смит, – Джон протянул руку.

Грей пожал ее, не сводя с него пристального взгляда чуть раскосых, жутковато бледных глаз.

– Здравствуйте, доктор Грей, – улыбнулась Кора, немного подрагивая от охватившей вдруг тревоги. Уверенности не прибавляло ни место, ни необходимость обращаться к почти незнакомому человеку…

– Приветствую. Чем обязан вашему визиту?

Кора замешкалась, пытаясь подобрать слова, но тут заметила девушку, выходящую из-за той же двери. Тонкая, бледная, со светлыми золотистыми волосами и немного раскосыми голубыми глазами, она замерла, разглядывая гостей.

– Лира, моя племянница, – Грей махнул рукой, даже не обернувшись. – Заканчивает университет, здесь проходит практику.

– В мертвецкой? – не сдержала изумления Кора.

– Все удивляются, – усмехнулась Лира, пряча руки в карманах халата, – но мой дедушка был Жнецом, и наша семья, можно сказать, чтит традиции. Да, дядя?

– Верно. Лира, можешь пока занять нам место в столовой?

– Есть, сэ-эр, – протянула она, разворачиваясь на пятках по коридору.

– Дамы в наше время имеют больше возможностей для самореализации, – заметил Джон.

– Не может не радовать, – кивнул Грей. – Мисс Нортвуд, полагаю, здесь в том числе для своей реализации в журналистской деятельности?

– Откуда вы?..

– Кристофер, когда выпьет, весьма болтлив. Прямо он не говорил, но намекал слишком явственно. Он вами очень гордится.

Кора покраснела. Ей было ужасно стыдно. Дядюшка гордится ей, а она… Она совершенно не оправдывает ничьих ожиданий, даже собственных. И делает, кажется, только хуже.

– Мы хотели узнать несколько деталей об Аконите, – подал голос Джон. – Это важно для… статьи.

– Что ж, я не могу разглашать данные. Но говорить «да» и «нет» вполне могу.

– Вы ведь способны определить по характеру нанесения ран или как-то еще ведущую руку убийцы?

– Да.

– Аконит левша?

– Да.

Кора закусила губу. Сделала вдох и выдох, чтобы продолжить:

– Вы ведь осматривали все цветы, которые оставлял Аконит?

– Да.

– У восьмой жертвы был букет с аконитом и иссопом?

– Да.

– А у первой жертвы? Там был только аконит?

– Нет.

Кора прерывисто выдохнула и покосилась на Джона. Хотелось бы знать, какой конкретно цветок, но…

– Последнюю жертву пытали, как нам известно. Когда над ним начали издеваться? Вы смогли определить?

– Да.

– Это началось до того, как нашли восьмую жертву?

– Да.

– Большое вам спасибо, доктор, – слабо улыбнулась Кора. – И могу ли я задать вопрос не по Акониту?

Грей приподнял брови:

– Что же вас еще интересует?

– Людоед. Точнее… Гилберт Хантмэн.

– Вот оно что… Итак?

– Скажите, вы ведь маг, вы проводите опознание, используя магию крови?

– Провожу.

– Но вы не были задействованы в том деле?

– Не был. Трое экспертов были… – Грей нахмурился, – приглашенными специалистами. Они не были коронерами.

– А кем же они были? – заинтересовался Джон.

– Двое – маги-детективы из Специального подразделения, а третий – один из университетских преподавателей.

– Почему вас не допустили?

– Мне дали понять, что дело слишком громкое. Его величеству будет спокойнее, если под заключениями подпишутся «важные» люди.

– Понятно… Благодарю вас.

Грей кивнул им, а затем развернулся и зашагал по коридору.

* * *

Дома царил небольшой хаос. Родители все же решили на время покинуть город. Всего лишь на день рождения Коры. Рэдвуд-парк все еще не был готов к приему гостей, потому кузен отца, а по совместительству и протектор[18] Коры, решил сделать для нее своеобразный подарок, обустроив все для приема в честь дня ее рождения.

Ричард Фитсрой на такое никогда не скупился. Он был низеньким, пузатым и добродушным, хотя, как слышала Кора, дела вел весьма и весьма жестко. Ему досталось управление мануфактурой, которую когда-то основал дедушка отца и, соответственно, дяди Ричи.

Так как-то и выходило, что семья Нортвудов то и дело получала ненаследуемый титул, а Фитсрои то и дело приумножали богатства. Обе семьи оставались близки не только из-за того, что владели долями одной мануфактуры, которые все увеличивались, но еще потому, что были ужасно друг для друга удобны. Нортвуды дарили Фитсроям честь быть приглашенными в высшее общество, а Фитсрои давали Нортвудам процент дохода.

В детстве Кора очень любила гостить у Фитсроев. Тогда здесь еще жила ее двоюродная бабушка, женщина с интересной судьбой и вечным бокалом в руках. Даже Линда любила слушать ее истории. А еще сестра любила дразнить Кору на пару с сыном дяди Ричи – Стефаном.

Судя по рассказам мамы, которые стали богаче на эпитеты и экспрессию, именно Стефан был основным претендентом на статус жениха Коры. И увы, его было не так просто напугать. Хотя бы потому, что они знали друг друга с детства. Впрочем, с тех пор они и не общались, кроме единичных приветствий, формальной вежливости на приемах и пары танцев, выполненных под давлением их матерей.

Из-за подготовки к отъезду Кора совершенно не успевала ни о чем подумать. Ее не оставляли ни на парс.

– Просто ужасно, – жаловалась она через пару дней, в ночь перед отъездом, бесценному напарнику, сидящему, как всегда, на полу у стены Аконита. – Я не способна ничего спланировать, ничего написать. Я даже с эмоциями разобраться не способна!

Джон теперь заимел копию ключа от ворот и мог более или менее беспрепятственно входить во двор.

– Корри, мне кажется, это прекрасный повод взять передышку. У тебя день рождения. Развлекись!

– О, да! Со Стефаном. А если он сделает мне предложение?

– Стефаном? – лицо Джона стало серьезным. Даже обеспокоенным.

Пришлось посвятить его в планы матушки заполучить для дочери жениха до конца Сезона. И обо всех плюсах воссоединения семей Фитсроев и Нортвудов, а также о самом Стефане.

– Подсыпь ему что-нибудь в бокал, если что, – порекомендовал вдруг Джон. – Вряд ли у него возникнет желание делать предложение с несварением желудка.

Кора засмеялась, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить звуки.

– Хорошая идея, напарник! Слушай… У меня будет просьба. Я должна вернуться до «даты Аконита», но до тех пор… Присмотри за Кристофером, ладно? Я волнуюсь за него.

– Будет сделано, Рубиновая дама. Есть еще наказы перед отъездом?

– Отдохни, – улыбнулась Кора, но тут же улыбка эта стекла с ее лица, оставляя только печаль: – У меня плохое предчувствие. Так что силы нам пригодятся…

Джон, как всегда, ушел через окно в темноту ночи, но на сей раз, перед тем, Кора зачем-то на мгновение задержала свои ладони на его руках, скользнула по костяшкам, к запястьям, заглянула в глаза, зная, что будет скучать по ним все предстоящие длинные дни. Джон замер, а затем перехватил ее руки, чтобы жадно припасть губами к ее пальцам.

Ни он, ни она не вымолвили и слова. Они попрощались молчанием.

* * *

Кора изо всех сил старалась не думать об Аконите. О Гиле. Но не могла. Он все время был с ней. Его образ маячил где-то поблизости, в сознании, мешая отдаться празднованию в полной мере.

На праздновании собственного двадцатитрехзимия Кора чувствовала себя чужой. Она сновала по залу, пытаясь затеряться среди гостей, но ее, разумеется, мгновенно находили все желающие ее поздравить. А Стефан заботливо следил, чтобы бальная карточка возможной невесты не пустовала, знакомя ее с кучей джентльменов, которые любезно вписывали свои имена. Кора подозревала, что Стефан просто не особенно жаждет танцевать с ней постоянно, но, конечно, это было и проявлением своеобразной ответственности за нее.

В целом он был сносным. Наверное, если бы не желание быть журналисткой, то ей ничего не оставалось бы, кроме как войти в семью Фитсроев. А теперь… Мамины потуги «пристроить» дочь выглядели такими пустяками. Где-то там Аконит. Гил… Может, вот он, стоит спиной. Его светлые волосы уложены, фрак вычищен. Конечно, нет, это всего лишь очередной гость вечера…

Столица осталась далеко, и за городом нельзя было в полной мере ощутить яд, который тек по улицам Трефа, нельзя было поймать косые взгляды, рыщущие по толпе и жаждущие вырвать сорняк их общества; там не сновали констебли, вынюхивая тонкий аромат крови и цветов… Здесь будто бы и не существовало никакого Аконита.

Но он был. Кора рассматривала гостей, то ли боясь, то ли надеясь увидеть пристальный взгляд светлых лазурных глаз Гила.

– Ты какая-то бледная, – обеспокоенно проговорила кузина Шарлотта. Матери Коры она приходилась племянницей. Вот уж у кого был тонкий стан, так это у Шарлотты. Изящная, не обремененная скоплением веснушек на коже, с послушными рыжими локонами, с голубыми глазами и пухлыми губками. На год младше Коры, а уже с женихом! Матушка то и дело ставила ее в пример.

– Немного устала, Лотти, не беспокойся.

– Кажется, Стефан Фитсрой увлечен тобой, милая кузина.

– Он просто приглядывает за мной на правах хозяина, – Кора оглянулась на него, скучающе смакующего вино. К счастью, в их сторону он не смотрел. Ибо весь вечер он то и дело «ухаживал», отчего уставал и сам, и утомлял спутницу.

– Разве ты не хочешь, чтобы он сделал предложение? Тетушка Шерил говорила, вы отлично ладите…

– Мама преувеличивает, – перебила Кора. – И я вовсе не собираюсь замуж. Ни за Стефа, ни за кого-либо еще и… – она осеклась. Перед глазами вспыхнул образ из сна. Гил. Аконит.

– Быть невестой не так уж и плохо, поверь мне, – Лотти погладила плечо Коры и неспешно направилась к фуршету.

Вечер подходил к концу. Танцы давно закончились, шампанское уже не так обильно искрилось в бокале. И Кора наконец вернулась в отведенную ей спальню. Она осматривала букеты, присланные к ее дню рождения.

Один из них – забавные яркие подсолнухи – был от дядюшки Криса. Кора сочла это хорошим знаком. Джон тоже прислал букет из орхидей, подписавшись, как обычно – «Мэри».

Был еще один. Его она заметила сразу. Сирень.

Кора боялась этого букета. Она оставила его «на потом», убедив себя, что это совпадение. В конце концов, весна – самое время для цветения сирени. Мало ли кто решил преподнести сей дар.

Теперь, оставшись в полумраке комнаты в одиночестве, Кора не могла не исследовать букет. Она медленно и настороженно подошла. Бережно провела рукой по веточкам сирени, проверяя, не обернется ли цветок еще чем-то, но нет. Пальцы, задевшие мелкие цветочки, лишь всколыхнули аромат и зацепили небольшую карточку, вложенную в букет.

Кора задрожала. Неужели Гил написал? Ответил? Или, быть может, сирень вовсе с ним не связана?

Но стоило повернуть карточку, увидеть резкий почерк, как сомнений не осталось.

– Гил, – выдохнула Кора. Она должна была испугаться, но почувствовала… радость? Она вчиталась в буквы, оставленные на бумаге:

«С днем рождения, моя богиня. Навеки твой».