Я уехал, я уехал в Петербург,

А приехал в Ленинград.

Я сидела на полу роскошного зала. Потолок сводчатый, как в готическом соборе, вдоль одной стены – исполинские шкафы темного дерева, а в остальном типичный офис: ряды рабочих столов, стулья на колесиках. Фантазия была поразительно детальной: в ней были текстуры, звуки, ощущения. Плитка под моими ладонями – серо-желтая, потертая, словно по ней ходили сотню лет подряд. Жарко натопленный воздух и сквозняк от огромных окон. Свет настольных ламп, разгоняющий темноту. Запах остывшего кофе. Шелест страниц, щелчки то ли клавиатуры, то ли пишущей машинки, которые постепенно стихли, когда все, кто тут был, уставились на меня.

Мозг пылал от ужаса, дышать было тяжело, хотя меня больше никто не держал. Похититель лежал рядом, раскинув руки и хватая ртом воздух. Только что мы были под проливным дождем, и мокрым было все вокруг, – но сейчас то, что с нас течет вода, стало очень заметным. Я бешено огляделась. Рыдания царапали горло изнутри, но я не давала им прорваться наружу. Надо спасать себя, спасать Еву. Где она?! За пару секунду мы никак не могли оказаться далеко друг от друга, и все же…

За рабочими столами сидели незнакомцы, трое или больше. Ближе всех – высокий парень с открытой книгой в руках, который совсем не по-офисному устроился, положив ноги на стол. Парень таращился на меня в таком шоке, что книга выскользнула у него из рук и хлопнулась на пол. Громкий звук ударил по нервам так, что я вздрогнула.

– Ева! – отчаянно заорала я.

У меня ныла ладонь, я опустила взгляд – и поняла, что по-прежнему сжимаю черепок глиняного горшка. Хоть какое-то оружие. Бандитов слишком много, но нельзя сдаваться без борьбы. Я развернулась к своему похитителю и с рычанием приложила черепок к его шее.

– Где она? Ну?!

Мы с ним будто поменялись ролями – теперь я хотела добиться ответа, а он молчал, сипло втягивая воздух. Под пальцами бешено бился его пульс, и я попыталась прижать черепок сильнее, чтобы напугать, но не смогла. Причинить вред человеку не так-то просто. А потом шанс был упущен: чьи-то руки сгребли меня в охапку и оттянули назад.

– Тихо, все нормально, – выдохнул мне в ухо низкий серьезный голос. – Да что у вас там произошло?

Я бешено забарахталась, и меня сразу выпустили. Развернувшись, я увидела рядом высокого парня, уронившего книгу. Выражение лица у него было очень яркое: надежда, облегчение, недоверие.

– Отвали. – Я отползла, выставив перед собой черепок. Губы дрожали. – А то…

Долговязый примирительно поднял руки, но я заметила его растерянную, почти оскорбленную гримасу. Ишь какой нежный для бандита… Он отвернулся и переключил внимание на моего похитителя. А тот еще лапшу на уши вешал, что его никто не видит! Высокий безошибочно повернул его к себе, ощупал ребра, живот, голову. На прикосновении к затылку похититель взвыл, и высокий что-то успокаивающе забормотал.

Все тут заодно. Кто бы сомневался! Впрочем, куда больше беспокоило то, что незнакомцы казались слишком реальными для горячечной фантазии. Я попыталась встать на ноги, но они не слушались. Ненавижу чувство беспомощности, и сейчас оно накрыло меня с головой.

– Заслужил, – простонал похититель. – Я ее ударил, я не хотел, Антон, я девчонку ударил, я…

– Тише, ну ты чего. – Длинный, которого назвали Антоном, произнес это так мягко, что я сразу решила: злодей с сережкой в ухе – его брат или лучший друг. – Она в порядке.

– Да плевать на эту мегеру! – хрипло крикнул похититель, сжимая свои виски. – Но ее сестра, она же вообще ни при чем, мне просто надо было, чтобы она разжала руки, а она…

Я вспомнила, как он врезал Еве, и с новыми силами бросилась на него. Высокий Антон моментально вклинился между нами и прижал меня к себе, что-то бормоча. Это привело меня в такое бешенство, что я размахнулась и, уже не думая, что делаю, ударила его черепком.

Парень вздрогнул всем телом и выпустил меня. Дотянулся ладонью до спины, потрясенно уставился на свои пальцы. Они были в крови, и уродливая отупляющая паника, которая раздирала меня изнутри, схлынула. Я что, ранила человека? Если бы у меня был нож, могла и убить. Черепок выпал из пальцев, коротко звякнув об пол. В зале прозвучал двойной сигнал, похожий на пронзительно громкий дверной звонок или тревожную сигнализацию. Мрачный крупный мужчина, сидевший за одним из столов в старых, как из музея, наушниках, вскочил, подхватил куртку и умчался. Остальные проводили его взглядами и вернулись ко мне.

И тут раздался хриплый смех.

– Все еще веришь, что она нам поможет? – ржал мой похититель, по-прежнему валяясь на полу. – Полный… провал…

Он так и захлебывался истерическим хохотом, когда к нему подбежала женщина и начала над ним взволнованно кудахтать. Антон сидел, ошарашенно глядя на измазанную кровью руку, и я снова почувствовала укол раскаяния.

– Надо закрыть, – отсутствующе проговорил он.

Дверь, сотканная из мерцающего голубого света, по-прежнему сияла рядом. В зал мы попали через нее – ладно, звучит безумно, но оставим это за скобками – а значит, чтобы очнуться от бреда, нужно просто… Я поползла к двери, опасливо косясь на присутствующих. Меня никто не останавливал, и я попыталась на четвереньках перебраться через порог, но голубое марево за дверью обожгло холодом. Я запустила туда руку – и снова отпрянула. Рука онемела, как отмороженная, даже пальцами не пошевелить.

– Ой, надо же, дверь только в одну сторону работает, – елейным голосом протянул похититель. – Что, трюкачка, облом?

Долговязый Антон, не глядя на меня, вытащил из кармана джинсов кубик жвачки Love Is, развернул и начал сосредоточенно жевать. До меня донесся запах синтетической клубники, слишком реальный для галлюцинации.

– Мальчики, что вы устроили? – спросила женщина. Худая, красивая, с темными волосами, тронутыми сединой. – Танечка, я рада тебя видеть.

Откуда она знает мое имя? Антон меланхолично надул искристо-голубой пузырь и вытащил жвачку изо рта – она теперь почему-то сияла тем же светом, что и дверь. У него что, слюна радиоактивная? Антон встал с пола, подошел к двери и втолкнул жвачку в замочную скважину. Сияние расползлось во все стороны. Когда оно залило дверь полностью, та исчезла.

Я съежилась на полу, настороженно поглядывая на всех. Единственный путь к спасению исчез, на спине Антона расползлось темное пятно крови, за которое он наверняка отомстит, и никаких козырей в этой странной игре у меня не было.

– Давайте все успокоимся, – устало сказал Антон. – Вам обоим надо переодеться во что-нибудь сухое. Таня, с твоей сестрой все в порядке. Ну, я надеюсь. Да? – Он глянул на похитителя. Тот подавленно кивнул. – Вот.

Ева… Можно же позвонить ей! Я зашарила по карманам, но, увы: все мои вещи остались в сумке, а та упала с плеча, пока мы боролись с похитителем около подъезда.

– Умоляю, дайте позвонить, – выдавила я, обхватив колени.

Антон невесело хмыкнул.

– Мы это уже проходили. Позвонить отсюда невозможно, ты же зна… – Он втянул воздух, и глаза у него расширились, будто он что-то понял.

Он опустился на колено, и наши лица оказались на одном уровне. Я втянула голову в плечи, ожидая удара.

– Ты же помнишь меня? – негромко спросил Антон.

– Да притворяется она! – вклинился похититель, которому заботливая женщина уже помогла сесть и обнимала, как сына, который вернулся домой из опасного путешествия. – Мне тоже заливала, что не узнает, но кто ей поверит?

Высокий Антон и ухом не повел. Мы с ним замерли зеркальным отражением друг друга – я тоже пыталась понять, что происходит и что будет дальше. Я невольно разглядывала его лицо: помятое, уставшее, кожа бледная, хотя этот Антон вроде бы не старше меня. Он пытался казаться спокойным, но пятна румянца на небритых щеках выдавали, что происходящее и его тоже выбило из колеи.

– Не волнуйся, удержать тебя здесь никто не сможет. Создашь себе дверь и свалишь, как тогда. Просто ответь на вопрос, а то у меня от всей путаницы башка сейчас взорвется, – тихо сказал он, не обращая внимания на занудное бормотание похитителя. – Ты узнаешь меня?

Я искренне постаралась успокоиться, напрягла память – но нет, лицо совершенно незнакомое. Говорить не пришлось, Антон понял ответ по моему лицу.

– Снежинка… – выдохнул он.

Осень на дворе, что он несет! А он продолжал – с видом человека, которого посетило озарение.

– Гудвин сказал: если заставить ее разбить снежинку, «наша Элли никогда больше не вспомнит об этом городе и не сможет сюда вернуться». – Он бормотал какую-то ерунду, пристально всматриваясь мне в лицо. – Видимо, он нашел тебя в вашем мире. Я думал, там оно не сработает, но… Ты все забыла. Вот почему ты в тот день не вернулась!

На его лице появилась безумная ухмылочка, взгляд просветлел.

– И кто был прав? – спросил Антон у похитителя. – Я же говорил: если она не вернулась, значит, не смогла. – Он обвел всех довольным взглядом. – Дайте ей прийти в себя. Уверен, она все вспомнит и поможет нам. Сами знаете, на что она способна.

– Она что, не прикидывается? – Похититель будто новыми глазами на меня взглянул. – Правда забыла нас?!

Еще пара человек, маячивших на периферии моего зрения, возбужденно зашептались. От слов Антона, каким бы бредом они ни казались, эмоциональный фон в комнате явно изменился к лучшему.

– Я Вадик. – Похититель пополз ко мне, отодвинув заботливую даму. Я отползала, пока не уперлась спиной в ножку стола. – Эй, да мы знакомы!

Антон неожиданно обнял его до хруста.

– Она сама никогда бы не вернулась, потому что просто не вспомнила бы, что это можно сделать. То, что ты ее привел… Вадик, ты гений.

– Ладно уж, одно дело делаем, – проворчал похититель, который обзавелся именем. – Надеюсь, от нее будет толк.

Похоже, не стоит и пытаться вникнуть в происходящее.

– Вы что, в тропическом лесу встретились? Хочешь чаю? В душ? Сухую одежду? – обратился ко мне Антон.

Я замотала головой. Одежда противно липла к телу, шарф, намотанный на пояс, висел мокрой тряпкой, ботинки набухли от воды. Хотелось снять все это, но раздеваться перед толпой сумасшедших… Нет, ни за что. От тепла и пережитого ужаса меня разморило, я отупела и просто сидела, затравленно таращась на Антона – он казался тут самым добрым. Я даже не стала сопротивляться, когда он поднял меня на ноги. Довел до широкого кожаного дивана, надавил ладонью на плечо, и я послушно легла, поморщившись от соприкосновения мокрой одежды с обивкой. Антон извлек из шкафа подушку и плед, протянул мне. Увидев, как я кутаюсь в плед, достал второй и сам накрыл меня им.

Заснуть – значит сдаться на милость бандитов или каких-то сектантов. Я изо всех сил пыталась держать глаза открытыми.

– Все нормально, отдыхай. Ничего мы тебе не сделаем, – сказал Антон.

Его голос успокаивал, и я на себя разозлилась. Как там называется синдром, когда заложники проникаются нездоровой симпатией к похитителям?

– Ну конечно, – еле шевеля языком, пробормотала я.

И с ужасом почувствовала, что глаза закрываются, все становится невесомым и призрачным, словно я лечу в мыльном пузыре. Я до последнего цеплялась за сознание, но сон победил. В этот ужасный вечер меня побеждали все.

Проснувшись, я сразу поняла: времени прошло много. Только что зал утопал во тьме, подсвеченной настольными лампами, а теперь его заливало утреннее солнце. Во сне одежда подсохла, но я чувствовала себя простуженной, замерзшей, все тело ныло.

В зале было безлюдно, только за одним столом сидел давешний высокий парень и от руки заполнял какой-то документ. Услышав, что я пошевелилась, он поднял голову и долго смотрел на меня. Я попыталась связать этот взгляд с тем, что успела понять накануне, и до меня дошло: он ждет, что за ночь я его вспомнила.

– Ты Антон, верно? – хрипло спросила я, развеяв его надежды.

Он разочарованно кивнул. Ну, извини, приятель. Все вокруг казалось болезненно настоящим, на галлюцинацию такое уже не спишешь. Вопрос в том, как с этим разобраться. Выход можно найти из любой безнадежной ситуации, главное – никому не верить, мыслить трезво и быть похитрее.

Антон выглядел чуть приличнее, чем вчера: побрился, причесался, сменил одежду. Я вспомнила темное пятно, растекавшееся под лопаткой, куда я пырнула его черепком, и меня передернуло. Да что на меня нашло?

– Как… спина? – неловко спросила я. – Прости, что я тебя…

– Нам всем тут друг перед другом извиняться не переизвиняться. Ничего страшного, Белла обработала, забудь.

– Шрам останется?

Антон равнодушно пожал плечами. Я еще вчера заметила у него на лице и шее поджившие следы ударов и сделала вывод, что шрамов у него наверняка и так полно. Как ни удивительно, головорезом он при этом не выглядел. Симпатичное лицо с правильными чертами – ему бы актером быть, а не… Чем он там занимается.

– Мне нужно к сестре. Дайте позвонить. – Я с трудом села. Антон виновато покачал головой, я настаивала. – Как мне попасть домой?

– Так, как ты умеешь. Но сначала…

– Помоги нам – и катись на все четыре стороны, – бодро сказал мой вчерашний похититель по имени Вадик.

Я угрюмо уставилась на него. Он только что зашел или давно стоит в дверях? Увидев его выспавшимся и со здоровым цветом лица, я оценила, каким больным и перепуганным он выглядел вчера под дождем. За бандитов переживать незачем, но все-таки моя сестра ему чуть череп не проломила – приятно видеть, что он успешно дожил до утра.

– Извиняться я отказываюсь, – заявил он. – Ты нам нужна, я героически привел тебя в город. Прости только, что ударил твою сестру. Сам от себя в шоке.

Во мне снова поднялась волна гнева, но я сдержалась. Все свои чувства по поводу происходящего запру на замок. Доберусь до дома, тогда и психану.

– Ты мне даже не сказал, что я буду слабеть! Я это на своей шкуре узнал, никто меня не предупреждал! – Вадик переключил внимание на Антона. – Будто что-то жизнь высасывает. Я провел там часов пять, но еще пять – и я бы, наверное, сдох. О, и прикинь, меня там никто не видел. Физически тело такое же, тебя слышат и могут пощупать, просто не замечают.

Ну, хоть одна хорошая новость: со зрением Евы все в порядке, никакой кислотный дождь его не испортил.

– Что это за место? – хмуро спросила я.

– Санкт-Петербург, – ответил Антон. – Ну… Почти.

Что значит «почти»?! Я села, завернувшись в оба пледа и поджав под себя ноги. А в зале, привлеченные разговорами, начали собираться люди: давешняя женщина с седой прядью, мрачный здоровяк, который вчера убежал по сигналу, элегантный высокий мужчина в стильных очках. Судя по росту, последний мог оказаться отцом Антона. Все смотрели на меня выжидательно, убивать вроде никто не собирался – похоже, им нужно что-то другое. Чем быстрее пойму, тем быстрее отпустят.

– Меня будут искать. – Я хотела, чтобы прозвучало твердо, но отчаяние так и прорывалось. – Работа, учеба, сестра – много кто заметит, что я пропала.

Высокий мужчина в очках подошел ко мне. Он единственный из всех был одет в костюм с галстуком, и я решила, что он местный начальник. Мне он не понравился – разглядывал меня, как интересного зверька в зоопарке.

– Я уже слышал все это в феврале, – сказал он ласково, будто говорит с больной. – За вами кто-то погнался среди гаражей. Вы увидели сияющую голубую дверь, вошли в нее и попали сюда.

Его слова меня неприятно царапнули. Откуда ему знать про гаражи? Я ни единой живой душе про того маньяка не рассказывала, даже Еве.

– Не было там никакой двери! – выпалила я с каким-то детским возмущением. – Я убегала, поскользнулась на льду, но тот тип сбежал, и я пошла домой.

– А в Петербург ты потом не ездила? В ваш, ну… Настоящий, – внезапно спросил Антон. Они с Вадиком стояли рядом, прислонившись к краю стола. – Может, привезла оттуда что-нибудь?

Я посильнее закуталась в плед. Откуда они все знают? Еще один необъяснимый момент, который я старалась не вспоминать: зимой я внезапно уехала в Питер, побродила там один день и вернулась. Зачем я туда потащилась, а главное – где нашла деньги на такую бессмысленную поездку? Воспоминания о том дне у меня были туманные, спутанные, и о нем я тоже, конечно, никому не рассказывала. И ведь что-то я действительно привезла, прятала в шкафу. Но что это было и куда делось? Да уж, если вдуматься, я делала много странного.

При дневном освещении зал с готическим потолком из темных балок тоже казался смутно знакомым. Что-то связанное с однодневной поездкой в Петербург… А!

– Тут был вокзал. Зал ожидания, люди с чемоданами, – пробормотала я, озираясь. – Я по нему бродила и что-то искала. Или кого-то…

– До сих пор в голове не укладывается. – Красивая женщина грустно улыбнулась. – Истории про «другой мир» и настоящий Петербург… Умом я им верю, но как же это дико!

– Все еще думаешь, что она притворяется? – спросил Антон у Вадика, разглядывая меня.

– Да от нее я чего угодно жду. – Вадик нервным жестом заправил прядь за ухо. – Честно, не доверяю я ей.

А вдруг мы с этими людьми правда знакомы, но от удара я все забыла? И тут до меня дошло:

– Это вы ограбили меня в июле? Я вышла из дома и не помню зачем. Меня ударили по голове. – Я коснулась затылка, и голос невольно дрогнул. – Очнулась в подъезде без сумки.

Высокий мужчина в очках покачал головой.

– Сочувствую вам, Татьяна. – Голос у него был как у профессора. – Полагаю, это сделал Гудвин.

Только сказочного волшебника не хватало!

– Сумка твоя у меня, – с каким-то сильным чувством произнес Антон. – Гудвина интересуешь только ты и твой дар, сумка ему без надобности.

– Гудвин – прозвище, он глава местных бандитов, – вставил Вадик. – И твой…

– Молчи, – перебил Антон – Не сейчас.

– Татьяна, вы собирались вернуться сюда. Тогда, в июле, – сказал респектабельный очкарик. – Вероятно, вы единственный человек, который может нам помочь. У вас почему-то есть власть над тем, что происходит в нашем городе. И ваши силы, судя по всему, практически безграничны. Гудвин это знает, потому и лишил вас воспоминаний. Но теперь вы здесь, и мы очень рады.

Неприятно признавать, какая ты тщеславная, но от его слов мне стало полегче. Власть – вот чего у меня никогда не было, и если выбирать объяснение странностям этого года, то «я всесильная сказочная принцесса» звучит лучше, чем «у меня поехала крыша». Ну что ж… Я изо всех сил пожелала себе волшебную дверь, через которую смогу попасть домой, но, увы: видимо, мои суперсилы работают не так.

– Мы бы с удовольствием дали тебе еще один артефакт памяти, может, помогло бы, но, увы, – подал голос Антон. – Гудвин еще тогда выгреб их из хранилища Стражи подчистую. Мы и тот единственный еле нашли, а с тех пор, как назло, они ни разу не попадались.

– Что значит «еще один»? – насторожилась я.

А вдруг на мне тут эксперименты ставили?

– Ты хотела вспомнить тот вечер, когда от вас ушел отец, – сказал Вадик, уворачиваясь от Антона, который явно собирался его заткнуть. – Мы ради тебя целое ограбление провернули! И видимо, вспомнила, просто не успела нам рассказать.

Дался им мой отец, давно скрывшийся в тумане! Нет уж, хватит уши развешивать. Ева говорила, я тогда исчезла из дома на полчаса, не больше. Маловато времени, чтобы познакомиться с толпой людей в другом городе и устроить ограбление.

– Прежде чем уйти, сделай для нас кое-что, мы очень просим, – сказал Антон. – Исправь разрушения, оставленные бешеными дверьми, и вели им больше не появляться. Потом, даже если ты нас не вспомнишь, я помогу тебе вернуться домой.

Ничего себе задача!

– А в вашей сказке разве не Гудвин должен отправить меня обратно в Канзас на воздушном шаре? – с нервным смешком спросила я.

Антон наморщил лоб, будто шутка его взбесила.

– Ты и сама все можешь. Правда, в июле у тебя не сразу получилось создавать для себя двери, но потом ты нашла пару секретных приемов. Я напомню, когда сделаешь то, что нам надо.

– Тебе-то откуда их знать, если они секретные?

– Ты мне рассказала.

Меня дрожь прошила – и от его слов, и от тяжелого взгляда. Хотя, может, дело было во влажной одежде, которая до сих пор не просохла. В этот самый момент я поверила: я действительно что-то забыла. Проблема не в этих людях, а во мне.

– Белла, сделаешь чаю? – спросил Антон у красивой женщины в черной водолазке. – И найди Тане одежду.

Все ясно: несмотря на замкнутое побитое лицо, он у них главный добрячок, этакий «хороший полицейский».

– А я пока расскажу все с начала, – объявил высокий мужчина. – Ох, надо же представиться еще раз! Я Павел Сергеевич, глава петербургской Стражи имени Льва Журавлева.

Женщина с мультяшным именем Белла принесла мне кружку чая и одинокий пряник.

– Ничего больше не нашла, все подъели, – виновато сказала она. – Мы все теперь практически живем на работе, а столовая летом закрылась, потому что…

Да какая мне разница, почему! Я перестала слушать и набросилась на пряник – в последний раз я ела вчера перед работой. Павел Сергеевич тем временем рассказывал, как пятнадцать лет назад в их городе начали появляться призрачные двери.

Какой была жизнь раньше, все тут помнят смутно. Двери разрушают места, где открываются, зато через них нечто неизвестное подкидывает в город артефакты – волшебные предметы с полезными свойствами. Городская Стража закрывает двери, собирает артефакты и раздает людям, которые в них нуждаются. Мешают им в этом местные бандиты, которые называют себя Клан, и их босс по прозвищу Гудвин. Прямо сценарий для сериала!

А потом Павел Сергеевич начал историю о моих приключениях, и мне даже захотелось ему поверить. Слушать, какая я могущественная, было приятно, а еще в каких-то моментах я совершенно точно узнавала себя: да, это я бы и сказала, так бы и поступила. Белла и Вадик то и дело подбрасывали уточнений и комментариев, Антон отмалчивался и на меня почти не смотрел.

Верить в их байки было глупо, но соблазнительно. Я всю жизнь была болезненно обычной и лучше всего чувствовала себя в моменты, когда кому-то нужна: сначала маме, потом Еве. Сейчас это притупило мою тревогу, как анестезия: я настоящая звезда, необходимая целому городу! Да, город странный, а может, я все-таки не в себе, но, сидя на этом диване, я чувствовала себя собой куда больше, чем в офисе у Камилы или в моей комнате, полной маминых вещей. Все проблемы реального мира отодвинулись, будто мой беспокойный разум поставил их на паузу. Даже Ева, казалось, была сейчас в другом измерении.

– Что-то вспомнила? – спросил Вадик, когда они совместно закончили рассказ.

Я покачала головой и чихнула.

– Сделаем вот что, – деловито сказал Антон. – Я знаю: ты можешь пожелать нужные артефакты, и двери дадут тебе именно их. Прямо сейчас пожелай двух вещей. Первое: чтобы открылась дверь поближе к нам. Но только не бешеная, обычная! Второе: чтобы она дала тебе артефакт памяти. Давай, сосредоточься.

Я искренне попыталась. Все уставились на настенную карту, усеянную мелкими красными лампочками, которые сейчас не горели. На что бы они ни рассчитывали, этого не произошло.

– Ну, видимо, не так быстро, – вздохнул Антон. – Подождем.

Наконец ощутив силы оторваться от дивана, я встала и, завернувшись в два пледа, пошла к огромным окнам. Хотелось убедиться, что вокруг не декорация и снаружи реально что-то есть. За окнами виднелась узкая улица и соседнее здание, вроде настоящее. День был ясный и солнечный, будто вернулся сентябрь.

– Так все-таки это Петербург или нет? – спросила я, покосившись на Антона, который следовал за мной.

Может, ему приказали сторожить меня, чтобы не сбежала?

– Раньше мне казалось, что да, но я уже не уверен. Мы с тобой пытались уехать отсюда вместе, и с тех пор я пробовал еще несколько раз. Дороги приводят обратно в центр.

Слова «уехать отсюда вместе» прозвучали непрошено романтично, и я себя обругала. После вчерашней истории с Васей мне мерещатся намеки, которых нет.

– Таня, я тебе одежду приготовила, как обычно, – добродушно сказала Белла, подойдя к нам. – Идем, покажу, где душ. Согреешься.

Меня и порадовало, и встревожило, что здесь у меня было какое-то «обычно». Белла вручила мне стопку одежды и повела этажом выше, в красивую душевую с окнами из разноцветных стеклышек. Оставшись одна, я подошла к зеркалу и уставилась на себя. Обычная я, разве что помятая, растрепанная и опухшая. Моя суперсила в этом мире явно состояла не в убийственной красоте. А жаль, жаль! Я приняла душ, высушила волосы. С июля я не стригла их и не красила, меня не волновало, как я выгляжу, и вот теперь пожинала плоды: блонд остался только на кончиках, невыразительно-русые волосы грустно лежали на плечах.

Впрочем, новая одежда исправила мне настроение. Я переоделась в роскошную бежевую водолазку – это что, кашемир? – и черные брюки. Натянула собственные удобные ботинки, сухие и теплые, будто ночью кто-то высушил их на батарее, и вышла в коридор.

Я думала, меня ждет только Белла, но рядом с ней на диванчике у стены сидел Антон. Крутой наряд на мне он не заметил, будто мой внешний вид не имеет никакого значения. Даже обидно стало, но я тут же себя одернула. Мнение этого задумчивого дылды – последнее, о чем сейчас стоит переживать.

– Идем-ка, – сказал Антон. – Устрою тебе экскурсию, вдруг что-то вспомнится.

Я послушно побрела за ним. Мы обходили великолепные пустые помещения одно за другим, и Антон немного оживился, смотрел на них как воодушевленный гид – на дом, по которому водит экскурсии двадцать лет подряд, но еще не устал от него.

Больше всего меня впечатлила комната, от пола до потолка заваленная письмами: настоящими, бумажными.

– Горожане пишут нам о своих заветных желаниях, мы их исполняем с помощью артефактов. Раньше комната сама сортировала письма: повыше те, где желания, которые мы можем исполнить, подальше те, на которые подходящих артефактов и близко нет. Но комната сломалась в июле – ровно после твоего ухода.

– Это не я! – тут же сказала я, хоть и не помнила точно.

Антон снисходительно глянул на меня:

– Я такого и не говорил. Комнату с письмами еще Журавлев настраивал, а он был гений, легенда. Все, что он сделал в Страже, работает до сих пор, не сломаешь при всем желании: карта, хранилище, почталлионы. Но… Ты говорила, что видела здесь кого-то, якобы в комнате с письмами работает некий Юсуф, – с затаенной надеждой сказал Антон. Я покачала головой, и он продолжил: – Это нас заинтриговало. Мы всех расспросили, но о таком человеке никто не слышал. О, покажу тебе еще одно место…

Пробравшись таинственными переходами с низкими потолками, мы выбрались на крышу.

– Вот тут ты чем-то так напугала Клан, что они хоть ненадолго хвост поджали. И спасла меня. И силой желания залечила все повреждения, которые двери оставили в городе. Жаль, что с тех пор повреждений у нас прибавилось. Ты стояла вот тут, попробуй!

Я побаиваюсь высоты, но Антон настойчиво протягивал мне руку с края крыши, и я засеменила к нему. Ужасно высоко. Мелькнула мысль, что Антону одного движения хватит, чтобы столкнуть меня вниз. Я сразу ее отбросила. Он и его дружки слишком старались, чтобы привести меня сюда, так зачем убивать? Боязливо подобравшись к краю, я поняла две вещи. Первая: город прекрасен. Вторая: кое-где и правда виднеются обвалившиеся здания и дороги с разбитым вдребезги асфальтом.

Не дождавшись пробуждения моих суперспособностей, Антон помог мне спуститься обратно на тесную чердачную лесенку, и мы молча проделали путь обратно в уютный зал, с которого начали. Жаль, что офис, где я работаю, не похож на этот. Немедленно возвращаться домой уже расхотелось – ничего опасного не происходило, зато сколько впечатлений! У меня за год набиралось меньше. Долг звал уйти как можно скорее, и я это сделаю, но пока что решила наслаждаться каждой секундой.

Сделав вид, что поглощена красотой интерьеров, я миновала стол Антона и глянула на обложку толстой книги, которую он вчера читал. Джек Лондон, «Мартин Иден». Звучит скучно. Несмотря на следы драк на лице, Антон определенно был занудой. И еще неряхой! Судя по состоянию стола, где можно было найти все, от шкурки банана до пустой пивной бутылки, парень жил на работе.

– Твоя куртка еще не просохла, – сказала Белла, до этого деловито гремевшая чем-то в большом шкафу. – Дам тебе свое запасное пальто.

Я думала, гигантские шкафы набиты какими-нибудь папками с надписью «Дело №», но, похоже, там хранили и одежду, и посуду. Пальто, которое достала Белла, было слишком эффектным, чтобы быть запасным. Длинное, бордовое, с поясом – скорее в стиле Евы, чем в моем, но все равно: как же хочется такое примерить! То, что Белла спокойно протягивает такую шикарную вещь едва знакомой девчонке, впечатлило меня до глубины души. Либо она настолько добрая, либо я настолько ценная, что и пальто не жалко. Упрашивать меня не пришлось – когда жизнь предлагает тебе что-то классное, хватай. Я пробормотала слова благодарности и надела вкусно пахнущее духами пальто.

– Местная марка, – с достоинством сказала Белла. – У нас ничего особо не достать, даже ткани, город-то закрытый. Много чего перешивают из старого, и…

– И вот эти ребята выкупают одежду тех, кого Клан за двери выкинул. Ну и тех, кто сам помер, – услужливо подсказал вредина Вадик, что-то писавший за одним из столов. – Перешивают ее в более модные вещи. Уверен, это было пальто какой-нибудь стильной бабки. Мир ее памяти.

Белла бросила на Вадика благосклонно-утомленный взгляд, который подтвердил то, что я подозревала еще вчера.

– Он ваш сын!

– Приемный, – улыбнулась Белла.

– Мои настоящие родители – алкоголики, они меня продали Страже, потому что я трюкач, – добавил Вадик с неуместной для такой информации гордостью. – У меня дар закрывать двери. Нас таких осталось всего двое, я и Вова.

Я успела заметить мрачную гримасу на лице Антона, который думал, что никто на него не смотрит, но понять, что она значит, не успела. Раздался двойной звуковой сигнал – громкий, на весь зал. И одновременно с ним такой же, но тихий, из плоской коробочки на одном из столов. Вот теперь стало ясно, зачем нужна карта на стене: на ней зажглась красная лампочка.

– На Петроградке дверь открылась, – пояснила Белла.

Антон, которого я уже привыкла воспринимать своим личным гидом, выглядел удивленным.

– Так далеко? Ладно…

– Ненавижу этих мордоворотов с Петроградки, тебе они точно наваляют. – Вадик встал и захлопнул папку. – С тобой съезжу.

– Не надо, – отрезал Антон. – Она закроет.

Он в несколько шагов оказался рядом со мной, схватил за запястье горячей ладонью и бесцеремонно потащил на выход. Я не сопротивлялась, слишком интересно стало, что будет дальше.

– Куда мы так торопимся-то? – спросила я, когда мы вылетели из здания под ослепительное утреннее солнце.

– Показать тебе, что ты можешь, – сказал Антон.