Когда так много позади

Всего, в особенности – горя,

Поддержки чьей-нибудь не жди,

Сядь в поезд, высадись у моря.

Ненавидеть свою работу труднее, чем кажется. Чтобы искать новую, нужно много сил, так что лучший выход – смириться и барахтаться там, где оказалась. Платят мало, зато вовремя, должность архитектора-стажера будет неплохо смотреться в резюме. И все же…

Гром грянул под конец рабочего дня, да еще в пятницу, когда мысленно я была на свободе. Мы с нахальным пижоном Васей четвертый месяц работали в душном крохотном кабинете. Наши мониторы соприкасались краями, Васин рюкзак вечно падал на мою сумку под общим столом, но этим наше сближение ограничивалось.

Камила, владелица бюро, не смогла выбрать, кого нанять, и взяла обоих стажерами, завалив таким количеством работы, будто нас пятеро. Она то и дело говорила, что почти определилась, кого оставить на постоянную должность. Мне иногда казалось, освобожденному повезет больше, но проигрывать не хотел никто.

К концу октября эта гонка начала утомлять, но я не собиралась пасовать перед выскочкой с уложенной гелем челкой. Вася рано или поздно ошибется, а я нет, я слишком практичная.

– Ну что, Тань, опять пораньше скроешься? – спросил Вася, не отрываясь от экрана. – Я по карте проверял, до твоего колледжа отсюда час двадцать. Ты бы и так успевала, но выпросила себе еще пятнадцать минуток, а в сумме это больше часа в неделю. Хитро! Могу Камиле пожаловаться, если совсем достанешь.

– Я смотрю, тебе заняться нечем, – ласково ответила я, стараясь не краснеть.

Он прав, но как мелочно просчитывать маршрут коллеги! И это он еще не знает, что по пятницам мне в колледж вообще не надо, у нас день самостоятельной работы… И не узнает, конечно.

Вася был старше меня года на три, и меня бесило в нем все: запах одеколона, бесформенная одежда. Чертежи у него получались лучше моих, зато мне не было равных в работе со скучной проектной документацией. Месяц назад, в свой двадцать первый день рождения, я задула свечку на пирожном и твердо поставила себе цель заработать на ремонт, чтобы не так грустно было возвращаться домой. А значит, нужно остаться здесь, выпихнув Васю из гнезда. О том, что мне придется и дальше терпеть начальницу, а еще делать в два раза больше работы, сидя в том же уродливом кабинете, я велела себе не думать. И вот наконец появилась возможность, которую нельзя было упустить.

Камила всегда врывалась без стука, настежь распахивая дверь: проверяла, не открыто ли у нас на мониторах что-нибудь личное. В начале сентября я ухитрялась делать домашку для колледжа так, что она не замечала, но потом Вася меня сдал, и я невзлюбила его окончательно.

– Почему из «Сельского пекаря» еще не ответили, принимают они чертежи склада или нет? – сухо спросила Камила.

Я испуганно перебрала в голове наши бесконечные проекты – и с облегчением поняла, что это один из тех, которые ведет Вася, а значит, не моя проблема. Глянула на него – и увидела нечто уникальное. Вася покраснел. Нет, даже побагровел! Любой бы сразу понял: он в чем-то облажался и от ужаса не успел притвориться, будто все в порядке.

– Василий? – В голосе Камилы позвякивал лед. – Ты же отправил им чертежи?

Ну, прощай, Вася. Подобный триумф я и представляла себе, когда мне особенно надоедали его глупые придирки. Но в реальности вкус победы оказался не так уж сладок.

Камила долго осыпала Васю ругательствами, а тот блеял, как овца. Выяснилось, что чертежи он сделал неделю назад, а заказчикам отправить забыл. Когда он глянул на меня, я сделала жест, будто стреляю в него из невидимого пистолета. Но мне тут же стало неприятно – получается, эта работа за три месяца превратила меня в бездушную тварь, которая пляшет на костях коллеги. Я отвернулась к экрану и притворилась, что очень занята.

А Камила не унималась. Куда разумнее было бы слегка промариновать Васю в чувстве вины за ошибку, а потом велеть ее исправить. Но прошло еще минут пять, а она все упражнялась в злобном остроумии. Некоторым просто нравится чувствовать власть, добивая того, кто и так повержен. Со стороны Васи давно не раздавалось ни звука – он сидел, понурив уложенную гелем голову и, похоже, боролся со слезами унижения.

Мне тоже досталось: мол, почему наша «самая умная» не проверила коллегу. Это в мои задачи не входит, и во мне поднялась волна гнева от несправедливости, но я, конечно, удержала ее внутри и опустила голову.

Камиле показалось, что мы маловато раскаиваемся, Васю она назвала «тупицей», а меня «бесполезной», и я остро почувствовала: у меня вот-вот заскрипят зубы. Так меня еще не обзывали. Секундочку я позволила себе помечтать, как я ору так, что стекла разлетаются, а потом хватаю сумку и вырываюсь отсюда на волю. Потом представила, что Вася с позором изгнан, а я остаюсь одна во власти Камилы, будто какая-нибудь девчонка из сказки, порабощенная злой волшебницей. Бр-р-р. С тех пор как меня ограбили в июле, я ходила как замороженная, но сейчас сочувствие к морально побитому Васе и обида на Камилу пробились сквозь слой льда.

– Извините нас, пожалуйста, – вежливо перебила я, поднимаясь со стула. – Я понимаю, дело серьезное: нам срочно нужен их ответ по чертежам, в идеале – вчера. Иначе придется сдвигать сроки, которые мы прописали в контракте. Разрешите я позвоню ребятам из «Сельского пекаря», извинюсь и попрошу быстренько утвердить чертежи, которые мы пришлем? Дело ведь не безнадежное, все можно исправить!

Камила презрительно глянула на меня.

– Рехнулась? Сейчас вечер пятницы, никто этим заниматься не будет. Мы просто испортили себе репутацию и потеряли клиента.

Ну почему у нее всегда такой негативный настрой!

– Можно я все равно попробую?

– Флаг в руки. Ничего у тебя не выйдет, но, если да – уволю этого кретина и работа твоя.

– Увольте его в другой раз, ладно? – вырвалось у меня. – Я хочу в честном бою победить, а он просто разок забыл письмо отправить. С каждым бывает.

Камила издала какой-то раздраженный звук и вышла, а я с энтузиазмом принялась за дело. На прошлой работе, в магазинчике электроники, я постоянно обзванивала клиентов. Торговля, переговоры, дипломатия – хитрое, но понятное искусство, которое в глубине души мне куда ближе черчения.

Я нашла в базе телефон менеджера фирмы «Сельский пекарь» и с приятным предвкушением набрала номер. Докажу себе, что не утратила навыки. Бороться нужно до последнего и никогда, никогда не сдаваться.

И я раскаивалась, убеждала, подчеркивала важность проекта для нас, повторяла, что накладка случилась из-за технических сложностей. Предложила скидку, чтобы загладить вину – Камила не будет возражать, лишь бы не потерять клиента. В конце концов моя страстная речь немного смягчила сердитого менеджера, который неделю зря прождал чертежей, и он согласился изучить их за выходные. Мы договорились, что обсудим его комментарии в понедельник утром, я торжествующе закончила вызов и развернулась к Васе.

Пощадить врага оказалось приятно. И покрасоваться тоже, с блеском сделать что-то, в чем я хороша. На Васином лице была… благодарность? Одобрение? Я его впечатлила, это уж точно.

– Отправляй им чертежи, – сказала я, и Вася стремительно уткнулся в комп.

Я тем временем сбегала к Камиле, пообещала, что в понедельник мы с Васей славно поработаем и все успеем. Довольной Камила не выглядела, но я в который раз заметила: ей нравится моя уверенность в себе. Знала бы она, что уверенность – не настоящая, просто результат многолетних тренировок.

– Сходи извинись, она уже остыла, – сказала я Васе, заходя обратно в наш кабинет, и быстро собрала сумку.

Пусть в колледж сегодня и не надо, не желаю задерживаться здесь ни одной лишней минуты. Но Вася к Камиле не торопился.

– Ну, типа, спасибо. Зачем тебе это? Легко могла меня потопить.

– Это не спортивно.

Вася потрогал челку, будто проверял, что укладка на месте, и неожиданно повеселел.

– Ха, я понял! Ты была такой холодной, потому что на самом деле я тебе нравлюсь. Как поняла, что я исчезну из твоей жизни, сразу растаяла.

Я изобразила звуки тошноты, и все же… Было в этой мысли что-то освежающее. У меня настроение тоже исправилось.

– Не я холодная, а ты на нервы действуешь.

– Ой, а сама-то как умеешь взбесить! Ладно, я серьезно: спасибо. Но спасибо в карман не положишь. Может, хочешь со мной завтра на вечеринку сходить? Бесплатное бухло, еда…

– На какую вечеринку?! – Я уставилась на него. – Дай угадаю: там все голые? Или переодеваются в костюмы животных?

– Фу, нет! Суши, вино, настолки. Будешь моим «плюс один».

Я растерялась. Васю я воспринимала только в амплуа «надоедливый коллега», но у каждого из нас есть разные версии для разных ситуаций, и вот эту версию Васи я еще не встречала. Он расправил плечи, смотрел с интересом, поправил воротник толстовки… А вдруг мы с ним друг другу не так уж и противны? Нет, ну а что! Люди часто сближаются на работе. Стоит парочке людей попасть в подходящую ситуацию, у них невольно вспыхивают чувства, и даже если ты ничего не чувствуешь, можно притвориться, что да. Вася мне не нравится, но я все равно понятия не имею, как ощущается влюбленность. Завести парня рано или поздно придется, надо мной вон уже младшая сестра смеется. В свободное время я никуда не хожу, так что шанс на знакомство выпадает нечасто, да и вряд ли я привлеку внимание кого-нибудь выдающегося. Но вдруг Вася сделает вид, что мы идем на вечеринку, и убьет меня где-нибудь за гаражами? Нет, глупости, план слишком сложный.

– Ты чего так смотришь? – спросил Вася, слегка покручиваясь в кресле влево и вправо, отчего у меня начала кружиться голова. – Подозрительная такая! Говорю же – реально спасибо, что выручила. Никакой подставы. Идешь?

Я мгновенно обдумала варианты того, что может случиться дальше. Вариант с Васей-маньяком отметаем. Вот что больше похоже на правду: мы проведем время как друзья, посмеемся, поиграем, и обстановка в офисе сразу разрядится. Объединимся против Камилы, будем шутить про нее и покупать друг другу кофе.

А может, мы выйдем с вечеринки, и Вася решит меня поцеловать. Или еще пару раз сходим в кафе, в кино, и вот тогда надо будет переходить к поцелуям. Если сейчас я соглашусь, это вполне вероятно, так? Я посмотрела на Васины руки, представила их на своих боках, его целиком – в миллиметрах от себя. Меня замутило так, что я согнулась, упираясь в стол, и резко стерла эту фантазию.

– Прости, устала так, – промямлила я. – В выходные могу только на диване лежать. Извини. Пока.

В дверях я бросила короткий взгляд на Васю. Тот выглядел разочарованным, и я велела себе в понедельник быть к нему подобрее. Может, он не так уж плох? Может, это я чокнутая? Дам ему еще один шанс – но пока что хотелось только смыть недавние мысли из своей головы, отчистить ее до скрипа. Ладони вспотели, сердце колотилось. Это интерес или отвращение? И как я отличу одно от другого, когда дойдет до чего-нибудь серьезного? К тому моменту, как я забрала из общей зоны куртку и переобулась, я уже вообразила нашу совместную жизнь с Васей, успев кратко остановиться на том, где найти денег на свадьбу. У него вроде обеспеченные родители… В животе неприятно заныло. Боялась упустить шанс – и боялась его использовать.

Я вылетела из здания и подскочила, услышав вопль «Сюрприз!» прямо в ухо. Отпрянула и уставилась на Еву. Моя младшая сестра иногда ждала меня, когда по своим цветочно-астрологическим делишкам бывала в Кирове, и мы вместе ехали домой, но сегодня она ни о чем таком не предупреждала.

И тут я заметила у нее в руках причудливый пестрый букет. Значит, все-таки работа. Ева уже полгода счастливо трудилась в цветочном магазинчике у нас в Пыреево и нашла способ использовать там свою страсть к таро и гороскопам. Убедила начальницу-флористку, что можно предлагать клиентам букеты, подобранные с учетом их знака зодиака. За дешевым материалом для своих задумок Еве приходилось в свободное время час тащиться на электричке в Киров, но она не возражала. В отличие от меня, Ева обожала свою работу.

– Цветы для козерога? – пробормотала я.

От вида сияющей Евы мне полегчало. Здорово, когда после таких неприятных разговоров тебя кто-то ждет.

– Тань, ты издеваешься? Не позорь меня, какой козерог! – возмутилась Ева и сунула букет мне прямо в лицо. – Слепому ясно, что букет для тельца! Ты видела эти оттенки? Так, все, пошли. – Свободной рукой она схватила меня под локоть и потянула вниз с крыльца. – Устала тебя ждать. На электричку опоздаем! Как день?

– Нормальный, – сказала я, торопливо шагая за ней к вокзалу. – Ты на цветочную базу ездила? Если букет для тельца, может, он предпочел бы пучок свежей травки… Ай, хватит меня бить!

Зато внимание от себя отвлекла. Если расскажу Еве про Васю, вечером меня ждет расклад таро, который точно скажет, что Вася – мой золотой шанс. Карточные колоды Евы имели удивительное свойство говорить то, что ей хочется, а романтика – ее любимая тема. Я выше подтянула воротник куртки и глянула вверх. Скоро дождь пойдет, надо бы и правда шагу прибавить. Я забыла зонт, а Еве надо беречь драгоценный букет. Даже в темноте можно было разглядеть, как низко нависли тучи. Воздух был влажный, ветер рвал с деревьев желтые листья.

На электричку мы все-таки успели. Втиснулись в тамбур, вместе защищая цветы от людей, подпиравших со всех сторон. Пока мы ехали, Ева болтала, а я делала вид, что участвую в беседе, и смотрела в окно, на размытые огни фонарей и отражения бледных лиц пассажиров. Старалась, чтобы мое собственное лицо казалось бодрым, хотя мне было так же тоскливо, как и последние три месяца, с того отвратительного дня.

Как-то раз в конце июля я вернулась домой с шишкой на затылке, без телефона, без документов, без сумки. Видимо, на меня напали и ограбили. Момент нападения я не помнила, но хуже было другое: я не могла вспомнить, зачем вообще на ночь глядя вышла из дома. Это ведь на меня не похоже! Но как я ни напрягала извилины, воспоминания не вернулись – вот они, последствия удара по башке. Ева тогда очень испугалась, и с тех пор я старательно делала вид, что все в полном порядке, хотя мне постоянно было грустно. Ни работа, ни учеба меня не волновали, в свободное время хотелось только лечь и бессмысленно уткнуться в телефон. А ведь начался последний год в колледже, неплохо бы взять себя в руки и учиться как следует. Диплом архитектора мне пригодится!

Но если в чем я и эксперт, то в том, чтобы не сваливать на близких свои проблемы. Я была совсем маленькой, когда от нас ушел отец. Мама из сил выбивалась, чтобы прокормить нас с Евой – а потом заболела. Два года назад она умерла, и Ева тогда была совсем разбита, все время плакала. Но вот теперь она наконец-то в порядке, у нее работа, хобби, друзья. Даже парень был, хоть они недавно и расстались. Короче, меньше всего мне хотелось подбрасывать ей очередной повод для тревоги – так что я повернула к ней голову и вовремя вступила в разговор:

– Серьезно? Две сотни за одну гвоздику?! Да им цена полтинник. Надеюсь, ты им все сказала.

Я притворщик со стажем – жаль, за это не дают диплом или зарплату.

Дождь начался, когда мы въехали в город. Капли дрожащими зигзагами раскатывались по стеклу, а к тому времени, как мы вышли на перрон, с неба уже лило вовсю. Еве надо было доставить заказчику букет для его девушки-тельца, и я предложила пойти с ней.

Зонта Евы на нас троих не хватало: букет был здоровенный, и мы отдали ему большую часть сухого пространства. Цветы были экзотические и нежные – уверена, от контакта с октябрьской погодой в Кировской области они пришли в шок. На месте Евы я бы еще на базе заворачивала цветы в пять слоев бумаги, но ей нравилось любоваться ими по пути – и вот результат. По дороге мне стало так жаль промерзших бедняг, которых нещадно трепал ветер, что я стянула шарф и осторожно прикрыла им букет. Чуть не зашипела, когда дождь начал заливаться мне за воротник – но в то же время было в этом что-то освобождающее. Мы бегом домчали до нужной пятиэтажки, Ева пошла к клиенту, а я ждала ее, отогреваясь в подъезде. Наматывать мокрый шарф обратно не хотелось, и я завязала его вокруг пояса.

Ева прискакала вниз, встряхнула купюрами, полученными от клиента, и бережно спрятала их. Будучи почти такой же мокрой, как я, она выглядела отлично – есть у нее такой талант. Классный бежевый плащ, шейный платок, ботинки на платформе. В прошлом году, когда Ева, окончив школу, сидела дома в попытках выбрать дело жизни, она целыми днями не вылезала из ночной рубашки, но ей и это шло.

– Почему мы одеваемся в одних и тех же секонд-хендах, а ты выглядишь круто? – жалобно спросила я, грея руки о батарею в подъезде.

– Так у меня Венера в первом доме, я прирожденная фэшн-леди, – довольно сказала Ева и откинула с лица мокрые волосы. – Все, мчим домой. Чай, бутеры, под одеяло и смотрим новый выпуск «Тихого ответа» – второй день тебя жду, сама не смотрю!

Мы выскочили на улицу и побежали домой, сражаясь за место под зонтом. Как ни странно, впервые за три месяца на душе у меня просветлело. Скоро все наладится. Может, даже преодолею себя и на свидание с Васей схожу.

Но этот день, к сожалению, еще не свел со мной все счеты. Мы уже подбегали к дому, когда я заметила: около нашего подъезда сидит парень. Это само по себе было подозрительно – зачем торчать на скамейке в такую погоду? А потом мы добрались до него, Ева остановилась закрыть зонт, и парень посмотрел на меня.

Именно на меня. И смотрел он так, будто мы знакомы, хотя видела я его впервые. Мой уровень тревоги сразу взлетел до небес. Да что у нас за город! Вспомнился тот вечер в феврале, когда я шла домой и за мной погнался какой-то тип. Убегая, я растянулась на льду за гаражами и уж думала, что мне конец, но он куда-то делся – может, сам передумал меня убивать, а может, кто-то его спугнул.

Потом было нападение в июле, которого я не могу вспомнить. Теперешний парень вписывался в эту картину мира как родной: пристально, с угрозой смотрел на меня со скамейки. Может, на меня объявил охоту целый клуб пыреевских маньяков? В ухе у парня блестела сережка, вид был бледный и какой-то нездоровый – ну, точно бандит или наркоман.

Парень бросил недовольный взгляд на Еву – ее присутствие его явно не радовало. Ага, хотел застать меня одну и прикончить! Это определенно не мой год, пусть Ева выяснит, что на эту тему говорят звезды.

Какое счастье, что я сегодня с ней. Одна я бы уже рванула наутек, и разумный довод, что до подъезда рукой подать, не помог бы, а уж вдвоем мы с ним как-нибудь разберемся. Ева как раз закрыла зонт и, не взглянув на парня, поспешила к подъезду. Но он ловко перегородил дорогу нам обеим, развеяв мои последние надежды, что он сидел тут, чтобы полюбоваться дождем.

– Ну, привет, – сказал парень.

Ева взвизгнула так, будто ей под ноги бросили дохлую крысу. Парень был, конечно, подозрительный, но не до такой степени, а Ева не робкого десятка, так что ее реакция удивила меня даже больше, чем появление очередного недоброжелателя на моем жизненном пути.

– Эй, отошел, – скандальным голосом сказала я. Вечно от стресса начинаю говорить, как торговка на рынке. – Денег у нас нет, проваливай.

– Будешь прикидываться, что мы не знакомы? – ядовито проговорил парень. Я попыталась обогнуть его, но он заступил мне дорогу. – Умно, трюкачка.

Что за словечко? Что-то из цирка? Алкоголем от него не пахло, но мало ли чем еще можно довести себя до такого состояния!

– Тань, с кем ты… разговариваешь? – дрожащим голосом спросила Ева.

Лицо у нее было перепуганное до смерти.

– Да я не знаю этого типа!

– Нет, в смысле… Тут же нет никого, – пролепетала Ева, глядя куда-то сквозь незнакомца. – Откуда голос? Запись какая-то?

– А, вот как это работает… – пробормотал парень. – Я-то думал, почему все тут на меня смотрят как на пустое место…

Ева беспомощно прижала к груди руки и попятилась. Голос она, значит, слышит, а типа с сережкой не видит? Я чувствовала скорее раздражение, чем страх: видимо, парень – какой-то дружок Евы, и они вместе решили меня разыграть.

Мы обе уже промокли окончательно, потому что зонт-то закрыли, а дождь продолжал лить как из ведра. Парень вцепился в мой локоть и дернул к себе – так грубо, что я на ногах еле удержалась. Он был моего роста, но определенно сильнее, чем казалось по его жалкому мокрому виду. И вот тут я почувствовала злость. Я устала на работе, замерзла, мне не до шуточек.

– Хватит комедию ломать! – Парень подтащил меня к ближайшему фонарю, словно хотел, чтобы я разглядела его лицо. – Уверен, ты думала, все шито-крыто, мы тебя не найдем. А вот сюрприз! Говори: ты знаешь, что происходит? Бешеные двери – твоя работа?

Какой бред. Я уже хотела высказать все, что думаю, когда за спиной у меня раздался сдавленный писк. Обернувшись к Еве, я увидела на ее лице такой шок, что задумалась, не стоит ли ей попробовать себя в театре. Она таращилась на парня с сережкой, как на призрака.

– Вода… – прошептала Ева. – Он невидимый, но под светом… Вода показывает, где он.

Ага, конечно. И как назло, в такой ливень можно не надеяться на прохожих, которые положат конец этой дурацкой сцене.

– Ну и погодка, – хрипло пробормотал парень. Видимо, думал о том же. – А говорят, у нас город дождливый… Да не молчи ты, ну пожалуйста. Пять минут удели мне и вали куда хочешь!

Наверное, стоило врезать ему и скрыться в подъезде, но мою руку он сжимал до синяков, явно переигрывая, и мне страшновато стало его злить.

– Вы меня с кем-то перепутали, – выдохнула я. От холода зуб на зуб не попадал. – Я вас не знаю. Честно.

Надеялась, он скажет: «Ой, серьезно? Простите, тогда я ухожу». Но куда там!

– Ну ты и дрянь, – выплюнул он и встряхнул меня так, что я поморщилась от боли. – Тактика в твоем стиле – прикинуться тупенькой, «ой, я вас не знаю». Он бы купился, но со мной номер не пройдет. Я не для того жизнью рискую, чтобы ты…

И вот тут я выяснила, чем занималась Ева, которую я временно потеряла из виду. У подъездов нашей пятиэтажки есть палисадники, где летом бабули сажают цветы. Сейчас там не было ничего, кроме каких-то задубевших стеблей – и горшков, где давно отцвели и засохли хризантемы.

Одним из этих горшков Ева и ударила моего обидчика по голове, подкравшись к нему сзади. Тот со стоном завалился набок. Я в шоке уставилась на Еву. Вид у нее был дикий – темные пряди налипли на лицо, побелевшие пальцы сжимают горшок. Ева в жизни не замечена ни в какой жестокости, кроме попыток из экономии постричь меня своими руками. Она не стала бы так жутко бить кого-то ради розыгрыша, она правда пытается защитить меня от хулигана.

– Дождь о него ударяется, и видно силуэт, – прошептала Ева, глядя вниз. – Я так и знала, я знала, что призраки существуют… Тань, ты как?

Парень, к счастью, был жив – он со стоном приподнялся на локте, второй рукой ощупывая затылок. Ева нагнулась, боязливо ткнула пальцем в его плечо и отпрянула. Потом любопытство победило, и она потрогала снова.

– На ощупь как настоящий человек. Просто невидимый.

– В другой ситуации я сказал бы: «Да, красотка, трогай меня дальше». Но сейчас… Ох… Скажу: «Отвали, дай поговорить».

– Сам отвали-ка от моей сестры. – Голос у Евы звенел от страха. – А то в мире живых не задержишься, гарантирую.

– А… Так ты ее сестра… – выдавил парень, держась за голову. – Хотя с учетом того, кто ваш папаша, чему я удивляюсь вообще…

Ну вот и доказательство, что он обознался. Я и сама-то про своего отца пятнадцать лет не слышала. Он ушел, когда мне было пять, и связь ни с кем не поддерживал. С чего какому-то типу его знать?

Парень медленно оттолкнулся от земли и сел. Окна нашего дома мягко горели, но вряд ли в такую погоду хоть кто-то в них смотрит. Ева крепче сжала горшок, показывая: если что – воспользуется им снова, хотя я видела, что руки у нее дрожат все сильнее. Парень шокированным не выглядел, как будто привык, что люди бьют друг друга цветочными горшками, и не находит в этом факте ничего уникального, жив – и ладно.

– Откуда взялись бешеные двери? – просипел он, умоляюще глядя на меня. – Ты нам все это устроила?

Да что происходит?! Сейчас, когда парень, сгорбившись, сидел в луже, а мы с Евой нависали над ним, я немного успокоилась и подумала: если отвлечься от всей ситуации, сумасшедшим он не кажется. Взгляд осмысленный – и осуждающий. Этот взгляд ясно говорил, что человек в бедственном положении, и только я могу его спасти, но почему-то отказываюсь. Впрочем, угрожали ему разве что его фантазии – и то, что я совершенно не та, кого он ищет. Он казался изможденным и больным, ему бы к врачу, а не под дождем людей донимать. В то, что он невидимка, я не верила ни секунды – у Евы какое-то помутнение зрения. Может, дождь в глаза попал, а у нас в городе химический завод, мало ли что там, в дожде… Нужно будет промыть ей глаза и что-нибудь закапать, когда наконец-то ввалимся домой.

– Как, по-вашему, меня зовут? – утомленно спросила я.

– Шатрова Татьяна Максимовна, родилась двадцатого сентября две тысячи третьего. Ты оставила у Антона сумку, в ней паспорт, там штамп о прописке! Он мне сказал: где бы я в вашем мире ни оказался, найти этот адрес и ждать тебя там. Полдня около квартиры на лестнице сидел, но какая-то бабка о меня споткнулась и чуть шею не сломала, я ее еле поймал. А она завопила и убежала. Теперь хоть ясно: кроме тебя, никто тут меня не видит.

Я уставилась на него. Все было верно, но… Какой Антон, какая сумка, какое «в вашем мире»?! Ева отчаянно смотрела на меня, не замечая, что прижимает грязный горшок к бежевому плащу. Я непонимающе развела руками, и парень начал вставать. Мы обе сделали шаг назад.

– Ай, как же башка трещит. – Он пошатнулся, но выпрямился. – Вы обе опасны для общества. Все, трюкачка, последний раз спрашиваю: ты знаешь, как нам спасти город от бешеных дверей? – Я помотала головой. – Ты же всесильная! И ты, ты не можешь ничего сделать?!

Я выдавила смешок. Живу в пятиэтажке, учусь в строительном колледже. «Всесильная»?! Он издевается?

– Что за двери? – спросила Ева.

Она была и в ужасе, и заинтригована. Ну, еще бы: она обожает все таинственное, иначе у нас не лежали бы по всей квартире колоды таро. Конечно, разумное объяснение через полчасика беседы нашлось бы, но балаган пора было заканчивать.

– Слушайте, мне жаль, что я не могу вам помочь, – твердо произнесла я. – Можно мы пойдем? И вы тоже идите домой.

– Домой?! – прошипел парень так злобно, что я напряглась. – От моего дома по твоей милости скоро груды камней останутся! А ты так упорно врешь, что вот теперь я уверен: ты точно в курсе, что творится, и нарочно это делаешь. Не надейся, что будешь тут прохлаждаться, пока мы дохнем.

В глазах у парня загорелся огонь какой-то новой идеи, и я потянула Еву прочь. Та прижалась ко мне, не выпуская свой боевой горшок.

– Прости за стресс, – неожиданно добродушно сказал парень. Я не сразу поняла, что он обращается к Еве. – Шестое чувство говорит мне, что ты вообще не в курсе дел своей сестрицы. Ты шикарная, твоему папе зять не нужен? Нет, я совершенно уверен, что не нужен.

Я сердито потащила Еву дальше. Со стороны парня шагов не доносилось, только шум дождя. А потом за нашими спинами зажегся голубой свет, и мы обернулись.

Ого… Парень стряхивал с пальцев какую-то сияющую пыльцу, а рядом с ним из воздуха неспешно проступала дверь. Она была бесплотной, сотканной просто из сияния: голубого, искристого. Дождевые капли проходили сквозь нее, будто не замечали. Потом дверь приоткрылась. За ней, конечно, ничего не было – только полупрозрачное голубое марево, слегка искажающее очертания ближайших деревьев.

Мы обе начали озираться. Подумали об одном и том же: нас снимают, это какое-то новое интернет-шоу, недаром мы их столько смотрим! По закону жанра из-за мокрых кустов и машин сейчас выберутся операторы и продюсеры, начнут ругаться на дождь, а бешеный парень окажется актером, заулыбается и извинится, что напугал нас. Мы с Евой увлеклись этой фантазией и даже не попытались воспользоваться моментом, чтобы сбежать.

– Уф, сработало, открылась, – пробормотал парень. – Антоха сказал, артефактов они не дают, ждать бесполезно, так что…

Дверь была потрясающе красивой и какой-то… Волшебной. Может, это будет шоу фокусников? Парень торжествующе усмехнулся.

– Думала, только ты можешь их открывать, когда хочешь? Идем, полюбуешься, что наделала. Не уверен, что можно пройти вдвоем, но ты так меня взбесила, что я рискну. Если дверь нас с тобой прикончит, сдохнем вместе, мне уже наплевать.

А дальше начался хаос. От парня нас отделяло шагов семь – но он мгновенно оказался рядом и прижал меня к себе, заломив руку назад. Все это он проделал ловко, как наемный убийца. Я попыталась наступить ему на ногу, но он мгновенно убрал свою – двигался безошибочно и четко, словно запоздало вспомнил, что умеет драться, и решил не позорить честь своей гильдии головорезов.

Парень больно врезал мне локтем между ребер и потащил за собой. Световая проекция не выглядела опасной – куда больше меня пугало, что псих сейчас засунет меня в какую-нибудь из припаркованных у обочины машин и похитит. Ева попыталась еще раз ударить парня горшком, но тот разгадал ее маневр и увернулся. Горшок выскользнул из ее мокрых от дождя рук и разбился об асфальт. Вдохновленная протестом Евы, я начала вырываться активнее, в мягком свете двери увидела под ногами разбитый горшок, рывком наклонилась и схватила самый острый черепок. Наверное, будь я одна, просто оцепенело замерла бы, как кролик, но то, что Ева, которую я должна защищать от таких ситуаций, попала в нее при моем участии, придало мне ярости, необходимой для борьбы.

Я полоснула по воздуху черепком, пытаясь задеть руку парня и вырваться, но в драке он был слишком хорош. Парню удалось подтащить меня к двери, и наши с ним ноги въехали в проем.

И тогда я поняла: это не просто свет. Прохладное сияние касалось тела, как сгустившаяся вода, сквозь которую пропускают слабый электрический ток. От шока я на секунду перестала бороться – и этого оказалось достаточно, чтобы проиграть. Ева все еще висела на мне, поскуливая от усилий и злости, и парень воспользовался паузой в нашей борьбе, чтобы освободить от меня одну руку и ударить Еву по шее ребром ладони. Она ахнула и согнулась, выпустив меня. Я пришла в ярость, но было поздно – парень сжал меня стальной хваткой, и мы вместе рухнули в проем.

– Таня! – пронзительно крикнула Ева, и все стихло.

Я думала, мы просто упадем в ближайшую лужу, провалившись сквозь иллюзию двери, – что еще могло произойти? Но по глазам ударил такой свет, что на секунду я ослепла и оглохла, уши заложило, как от нырка на глубину. А потом мы упали, но не на мокрый асфальт, а на пол. Сухой, гладкий пол, выложенный плиткой. Дождь резко прекратился. И в этот момент, лежа на полу и кусая губы, чтобы не кричать, я осознала: нет, мы не снимаемся в интернет-шоу. На такие спецэффекты не хватит денег ни у одной студии в Пыреево.

Потом я огляделась и поняла: наверное, это сон. А может, я простудилась под ливнем, и теперь у меня температура и бред. Другого объяснения тому, что я увидела, быть не могло.