Четыре года спустя.

Нью-Йорк.

24.12.22. Канун Рождества. Вечер.

– Солнышко, ты не видела мои запонки? – слышится за дверью нервный голос Гленна.

– Я же специально оставила их на тумбочке.

– Здесь их нет.

Тяжело вздохнув, я упираюсь ладонями в раковину и смотрю на свое отражение в зеркале. В волосах блестят шпильки, тонна лака, а еще на мне платье от «Диор», и я даже боюсь представить, сколько оно стоит.

Да и все вокруг слишком уж вычурно: только Гленн мог выбрать отель, в котором, кажется, собрали все золото, что было в Нью-Йорке.

– Энди, здесь нет запонок! Может, их убрала горничная?

Я выхожу в спальню, где Гленн в расстегнутой рубашке роется в кровати.

– Не помни брюки. Вот же они, – подхватываю с тумбочки коробочку. – Лежат на самом видном месте.

– Прости, я очень нервничаю, не могу сосредоточиться.

– Все будет хорошо, я уверена, что ты получишь эту должность.

– Надеюсь. И, Энди, – он тяжело вздыхает, – следи за рукавами платья, хорошо? Не хочу, чтобы…

– Да-да, я помню, что твое престарелое начальство не должно увидеть татуировку.

– Не думаю, что они против, просто я описывал им тебя как истинного консерватора. Мы должны создать самое благоприятное впечатление.

Еще вчера Гленн бродил со мной по улицам Нью-Йорка в потертых джинсах и ел хот-доги, а сегодня, в канун Рождества, он уже член высшего общества, с золотыми запонками.

Вообще, мы должны были праздновать Рождество вместе с мамой, Келси, Исайей и моей маленькой племянницей Мией, но компания, в которой работает Гленн, решила устроить благотворительный вечер, куда слетаются сотрудники с разных филиалов и штатов. По традиции в конце вечера «раздают» повышения с переводом в главный офис в Нью-Йорке. Это мечта Гленна, которая вот-вот станет явью.

– Энди, – тихо зовет он, застегивая рубашку, – это еще не все.

– Черт возьми, – усмехнувшись, хватаю со спинки стула черный галстук и накидываю на шею Гленна, – только не говори, что мне нужно будет делать реверанс.

– Там будет моя мама.

Мои пальцы замирают, и я оставляю галстук болтаться незавязанным. Гленн проводит пальцами по уложенным гелем волосам, а затем с виноватым видом пожимает плечами.

С миссис Ньюмэн у нас не заладилось сразу. Дело в том, что она коллекционирует хрустальных гусей, и я не шучу. В гостиной ее дома выделен целый стенд для них. Я взяла одного в руки, но в этот момент в гостиную вошла миссис Ньюмэн и, увидев меня с гусем, ахнула, и от неожиданности я уронила хрустальную фигуру. Гусь приземлился на ковер с гулким стуком и потерял нос. Я попыталась отшутиться, сказав, что теперь это гусь-сфинкс, но вышло ужасно.

Я с треском опозорилась, как обычно. Гленн тогда побледнел до такой степени, что мне показалось, он лишится чувств. С тех пор миссис Ньюмэн на дух меня не переносит.

– Надо обязательно купить цветы, – говорю я, возвращаясь к галстуку.

– Я уже позаботился о подарке, – схватив со спинки стула пиджак, Гленн кивает в сторону, приглашая меня в гостиную.

На столике, рядом с буклетами о многочисленных услугах отеля лежит бархатная коробка. Сняв крышку, раскрываю рот от удивления, видя на атласной подушке хрустального гуся с резными узорами.

– Это что у него вместо глаз, сапфиры?

– Только не трогай! – выкрикивает Гленн, и я тут же вскидываю ладони, как пойманный на месте преступник. – Я сам его понесу. Но поручу тебе более важную задачу, – шагнув вперед, он оставляет поцелуй на моих губах. – Вручишь жене моего босса бутылку хорошего вина.

Я бы на его месте больше не доверяла мне ничего, что может разбиться, но, кажется, Гленн любит рисковать. Затем он осторожно поднимает гуся, чтобы показать мне, а я делаю вид, что рассматриваю с большим интересом.

Из спальни доносится звонок его телефона, и Гленн, держа гуся, словно младенца, уносит его с собой в спальню, потому что боится, что я снова его разобью.

Мы решаем выехать пораньше. Я сжимаю в руках бутылку вина, боясь пошевелить пальцами, чтобы не уронить ее. Хочу, чтобы сегодня все прошло идеально и Гленну не пришлось краснеть за меня в очередной раз.

– Энди, есть еще кое-что, – говорит он, когда мы заходим в лифт.

– Боюсь предположить.

– Мама еще не знает о том, что я сделал тебе предложение.

Мы познакомились с Гленном в Малибу, когда я работала официанткой в пляжном баре. Моя жизнь тогда только начала приходить в норму. Гарри улетел домой после того, как мы попытались построить хоть какие-то отношения, но все с треском развалилось, даже не успев начаться. «Прости, Уолш. Ты либо со мной, либо нет. И я имею в виду не физически, а изнутри, сердцем».

Но я не могла быть с Гарри сердцем, потому что оно уже было отдано одному парню, которого я не видела вот уже четыре года. Я ничего не слышала о Кэмероне с тех пор, да и о Гарри тоже. Мы оборвали общение так резко, что мне снова пришлось менять город, дабы начать все заново, именно так, как я и пообещала сделать это Кэму.

Однажды Гленн зашел в бар с друзьями. Я обслуживала соседний столик, он попытался познакомиться со мной, а после отказа оставил свой номер на салфетке, которую я отправила в мусорное ведро. На следующий день Гленн снова пришел в бар. Он стал приходить каждый день, даже в обеденный перерыв сбегал к нам из своего офиса и всегда смотрелся очень забавно в деловом костюме среди полураздетых людей. Затем он начал провожать меня до дома, а спустя время я согласилась сходить с ним на свидание. Он долго и красиво ухаживал за мной.

А затем, как только начались наши отношения, его перевели по работе в Даллас, и он позвал меня с собой. При упоминании этого города я сразу вспомнила о Зейне, Рине и их кодовом слове. Подумала, что это знак чего-то плохого и не стоит туда ехать.

А затем я услышала голос Кэмерона в моей голове: «Начинай жить, Банни». И я решилась на переезд с Гленном. В Далласе мы сразу стали жить вместе, и меня это очень пугало. Он не разрешал мне работать, говоря, что его девушка должна ходить по магазинам, а не разносить тарелки.

В тот момент в штате Техас, когда я осталась без работы и пыталась выбрать учебные курсы, но не могла определиться с направлением, я поняла что потерялась в этой жизни. Заметив мою депрессию, Гленн взял меня секретаршей, но все, что у меня хорошо получалось, – это кофе и секс на столе в рабочее и нерабочее время.

А потом я загорелась идеей открыть небольшое кафе с домашней кухней. Конечно, я бы никогда не готовила там сама. Насмотревшись тренингов в интернете, я за один вечер написала бизнес-план, и Глен, посмотрев его, похвалил меня, а через несколько дней мы уже смотрели помещение для аренды.

Не скажу, что дела идут очень успешно. Но кафе до сих пор держится на плаву, в прошлом месяце даже была хорошая прибыль. У меня замечательный коллектив, и я с грустью думаю о том, что если моего жениха переведут в Нью-Йорк, мне придется продать свое детище.

На день рождения Гленн сделал мне предложение в ресторане. Я задумалась, но люди вокруг так ждали, что я выкрикну долгожданное «Да!», что мне стало неловко от того, что я задерживаю их своими раздумьями, поэтому я даже немного переиграла с восторгом.

Мне хорошо и спокойно с Гленном. Правда, он иногда бывает слишком нервозен. Мама и Келси в восторге от него. Как говорит Джин: «У вас ровная любовь, Эндс, главное, что есть стабильность».

Да, у меня нет к нему того, что я испытывала к Кэмерону, но со временем я поняла, что мы с Кэмом были слишком молоды и, возможно, наши чувства обострились как раз благодаря этой самой горячей молодости.

Иногда я вспоминаю Кэмерона. Нет, не так часто, как раньше, но все же он возвращается в мои мысли и сны чаще, чем следовало бы. Конечно, я уже давно не надеюсь на то, что когда-нибудь увижу этого парня, а мысли о судьбоносной встрече тем более покинули мой разум. Я просто рада, что Кэмерон Райт был в моей жизни, что сделал меня счастливой, хоть это счастье и длилось недолго, будто было взято нами напрокат.

– Энди, ты слышала меня? Солнышко, я обязательно скажу маме, но чуть позже.

– Хорошо. Мы ведь все равно даже не выбрали дату. Тем более скоро переезжать в Нью-Йорк, потому что я уверена, что тебе дадут повышение. В общем, сейчас все равно не до свадьбы.

– Я люблю тебя, – он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, и дергает за рукав левой руки: хочет, чтобы я спрятала помолвочное кольцо. Если честно, то я даже немного рада, что его нужно спрятать, потому что оно выглядит несколько вульгарно из-за размера бриллианта, который в него вставлен, и я стесняюсь его.

Двери лифта открываются, я зажимаю бутылку под мышкой и снимаю кольцо, пряча его в карман пальто.

– Пойду закажу нам такси, – Гленн делает шаг к стойке регистрации и замирает. – Ты не помнишь, я положил гуся обратно в коробку?

– Прости, я упустила этот момент, это ведь ты ходил с ним в обнимку.

Приоткрыв крышку коробки, он чертыхается.

– Я мигом.

– Подожду тебя на улице.

На вечерний Нью-Йорк опускаются пушистые хлопья снега, и во мне наконец-то просыпается дух Рождества. Сжав бутылку покрепче, приподнимаю подол длинного платья и спускаюсь по лестнице.

Неподалеку стоит мужчина в костюме Санты, он размахивает звонким колокольчиком и выкрикивает радостное «Хо-хо-хо!» вслед прохожим. Рядом с ним стоит котелок для пожертвований, в который прохожие опускают деньги. Я тоже решаю принять участие в благотворительности, поэтому подхожу к Санте и, запустив руку в карман, собираю всю мелочь и пару бумажных купюр, что нахожу на дне.

– Счастливого Рождества! – бросает мне Санта.

Как только он открывает рот, меня обдает запахом алкоголя. Теперь понятно, чего ему так весело. Пьет прямо на работе – счастливый человек.

– И вам счастливого Рождества, – улыбнувшись, возвращаюсь под навес. Прикасаюсь к пальцам левой руки, чтобы повернуть кольцо (я всегда так делаю, чтобы спрятать огромный камень), а затем вспоминаю, что положила его в карман.

«Только не это», – проносится в моей голове.

Проверяю карманы, но в них пусто. Я только что отдала свое помолвочное кольцо пьяному Санте вместе с мелочью! Развернувшись на каблуках, приподнимаю подол и бегу обратно.

– Простите, я кое-что положила туда вместе с деньгами, – протягиваю руку к котелку, но Санта шлепает меня по рукам.

– Притормози, красотка, это деньги для больных детей.

– Мне не нужны деньги, я случайно отдала вам свое кольцо, – тяну руку и снова получаю звонкий шлепок по ладони от Санты. – Ауч!

– Я сам посмотрю, – он мельком косится в котелок и качает головой. – Нет здесь никакого кольца. Счастливого Рождества!

Взмахнув рукой, Санта начинает звенеть своим колокольчиком прямо перед моим лицом.

– Отдай мое кольцо, быстро!

Сжимая бутылку, пытаюсь забрать зеленый котелок, но пьяный Санта пихается ватным пузом, отталкивая меня назад. От него очень сильно пахнет алкоголем, и, морща нос, я крепко хватаюсь за его плечо, а затем толкаю в накладное пузо бутылкой вина.

– Отстань от меня, – цедит он сквозь сжатые зубы и, схватив меня за плечи, пытается оттолкнуть, но я крепко держусь. – Ты порвешь костюм!

Черт, Гленн, ну где же ты?! Если я сейчас пойду за помощью, этот Санта точно смоется с моим кольцом. А я даже телефон не взяла, потому что, по мнению моего жениха, с моей стороны будет неприлично отвлекаться на звонки по работе в такой вечер. Сегодня я позволила Гленну и его нервам командовать мной. Я делаю это просто потому, что это один из самых важных дней в его жизни, и он хочет, чтобы все прошло идеально.

– Сейчас сюда придет мой жених и наваляет тебе!

Вряд ли Гленн это сделает, потому что он даже мухи не обидит. Зато он очень зрелищно нервничает и этим точно сможет напугать даже пьяного Санту.

– Отвали от меня, ненормальная!

– Отдай кольцо, и я отстану!

– Нужно было смотреть, что бросаешь в котелок.

Мы вновь толкаемся, я цепляю рукой бутафорскую бороду, и меня встречают седая короткая щетина и желтые зубы.

– Банни? – раздается за моей спиной.

В этот момент я перестаю дышать. Все тело становится мягким, и мои колени почти подгибаются.

Время словно замедляется, а затем и вовсе останавливается. Кажется, даже хлопья снега повисли в воздухе. Держа Санту за воротник, я медленно оборачиваюсь, и бутылка дорогого вина тут же выскальзывает из моих рук и разбивается, окрашивая тротуар в бордовый цвет. Но теперь мне совсем не до вина.

В паре метров от меня стоит Кэмерон Райт. Настоящий, не плод моего воображения, не игра света и разума. Это Кэмерон. Это действительно он.

Но я все еще не верю. Медленно изучаю его взглядом, начиная с высоких кроссовок и джинсов, расстегнутого пальто, под которым надет белый свитер. И наконец вижу голубые глаза, которые ярко горят на фоне белоснежных хлопьев. Кэмерон такой же, ничуть не изменился за эти четыре года. Разве что скулы стали острее. Если взъерошить его волосы и надеть толстовку, он будет тем же парнем, которого я встретила, впервые перешагнув порог «Скетча» в пижамных штанах и с бутылкой вина в руках.

Кэмерон улыбается и указывает на разбившуюся бутылку.

– Ничего не изменилось, все так же пьянствуешь.

Язык прилипает к небу, и я просто продолжаю молча смотреть на Кэмерона, как на привидение. Облизнув губы, он переводит взгляд на пьяного Санту, воротник которого я крепко сжимаю.

– Твой парень?

– Мхм, – с трудом выдавливаю я. – Наконец-то я вас с ним познакомлю, это он тогда облил меня соком.

Потирая переносицу, Кэмерон прячет улыбку.

– В чем дело? – спрашивает он, опуская ладони в карманы пальто. – Помочь?

– Да. У него в котелке мое… Мое…

– Твое? – он вскидывает брови.

– Я же уже сказал, – вмешивается Санта, – нет у меня ничего твоего!

– Заткнись, – бросает ему Кэм, не отводя взгляда от меня. – Так что случилось, Энди?

– Я случайно вместе с мелочью бросила туда свое кольцо, а он теперь не отдает, говорит, что кольца не было.

Кэмерон подходит ближе, а затем кивает, прося меня отойти.

– Отпусти его уже, Банни, и осторожней, не наступи на осколки.

Я выпускаю из онемевших пальцев мягкий воротник и, приподняв подол, перешагиваю через осколки разбитой бутылки. Черт возьми, вот теперь, когда я стою за спиной Кэмерона, а он разбирается с моей проблемой, моя голова начинает кружиться, потому что я напрочь теряю грань между прошлым и настоящим.

– Отдай кольцо, – сухо просит Кэм. – Давай же, друг, сейчас канун Рождества, и мне неохота пачкать о тебя руки. От тебя разит, как от канистры со спиртом, так что, думаю, одного удара будет достаточно, чтобы ты прилег отдохнуть на пару часов, так ведь?

– Я не понимаю, о каком кольце идет речь.

Вздохнув, Кэмерон оборачивается.

– Банни, он не понимает. Как думаешь, напомнить ему?

– Думаю, – встав на цыпочки, выглядываю из-за его плеча, посылая злобный взгляд Санте, – что сто́ит. Только напомни не сильно, вбрось легкий намек.

Протянув руку, Кэмерон хватает Санту за воротник и хорошенько встряхивает его.

– Ладно-ладно! – вскинув ладони, Санта наигранно смеется. – Я же просто пошутил.

Опустив руку в карман брюк, он выуживает кольцо. Взяв кольцо, Кэм рассматривает его пару секунд и, издав тихий смешок, протягивает мне. У меня щеки горят от одного лишь вида этого вульгарного бриллианта, и я тут же прячу его в карман пальто.

Опустив ладонь на мою поясницу, Кэм подталкивает меня, уводя в сторону. Я останавливаюсь у ступеней, ведущих в отель, Кэмерон встает напротив всего лишь в шаге от меня, а я почему-то не могу оторвать взгляд от асфальта.

Чувствую, как Кэм изучает каждый сантиметр моего лица и тела. Хочу посмотреть на него, но боюсь. Пульс громко стучит в ушах. Морозный воздух касается моих разгоряченных щек, но я не чувствую холода.

Сделав глубокий вдох, набираюсь смелости и поднимаю голову. Тут же жалею, что сделала это, потому что сердце в моей груди больно вздрагивает. Как он может быть таким родным и в то же время чужим?

Улыбнувшись, Кэмерон качает головой, а затем разводит ладони в стороны.

– Дай уже обниму тебя, милая.

Его руки опускаются на мои плечи, и он прижимает меня к себе. Я прикрываю глаза, и земля уходит из-под ног, когда я чувствую аромат его парфюма. Не в силах ответить на объятие, я неподвижно стою в его руках.

– Даже не обнимешь в ответ? – тихо спрашивает он.

– Нет, – шепотом отвечаю я. – Каждый раз, когда я обнимаю тебя, ты исчезаешь. Ради бога, Кэм, умоляю тебя, перестань мне сниться, я больше не могу.

– Это не сон, – теплые губы касаются моего виска, и я крепко зажмуриваюсь, боясь проснуться. – Я здесь.

Разжимаю напряженные пальцы, а затем неуверенно поднимаю руки и обнимаю его. Секунда, вторая, а Кэмерон так и не исчезает, он действительно здесь. С облегчением выдохнув, обнимаю его крепче и в этот момент чувствую, что в груди все горит. Он больше не чужой. Это тот парень, с которым мы пережили множество счастливых и тяжелых моментов. Тот парень, который научил меня жить заново. Тот парень, с которым мы ярко вспыхнули и сгорели за одно мгновение.

На секунду обнимаю его еще крепче, а затем отстраняюсь. Колени дрожат, и я не уверена, что долго смогу простоять на ослабевших ногах.

– Как ты вообще, Банни? Что здесь делаешь?

– Да так, приехала кое с кем по делам. А ты?

– Тоже по делам на пару дней, открываем в Нью-Йорке второй тату-салон. Только что был на встрече по этому поводу, – он кивает на широкие окна отеля, за которыми шикарный ресторан. – «Скетч» стал сетью.

– Шутишь? – широко улыбнувшись, я качаю головой. – Поздравляю, Кэмерон, ты занимаешься тем, чем всегда хотел.

– Вроде того, – приподняв уголки губ, он опускает взгляд на мои пальцы. – Почему не надела кольцо, за которое так боролась?

Господи, я и забыла уже о кольце, о Гленне. Кстати, где он?

– Оно слегка велико мне, – вру я. – Все время спадает.

– Может, из-за тяжести? Я должен был увидеть тебя, как только въехал в город, с таким-то камнем. Помолвочное?

Раскрываю губы, но не в силах ничего ответить: мне неловко говорить об этом с Кэмом.

– Я рад за тебя, милая, – улыбнувшись, он легонько сжимает мои плечи и склоняет голову набок. – Только вот…

– Что?

– Тебя немного вбок косит, наверное, камень в кармане перевешивает.

– Заткнись, – усмехнувшись, потираю лоб.

– Ну и кто же опередил меня, надев кольцо на твой палец? Он хоть нормальный парень? Не как тот Санта?

– Да, он очень хороший человек.

– Я правда рад за тебя. – Кэм дарит мне искреннюю улыбку, от которой у меня сжимается сердце. – И если хочешь, я могу сходить с твоим женихом в ювелирный и выбрать нормальное кольцо на правах бывшего, у которого есть вкус.

– Ну все, – смеюсь я, – хватит уже издеваться.

У тротуара останавливается машина, из нее выбегает парнишка в зеленой форме отеля и отдает Кэмерону ключи. Получив чаевые, он убегает, и я понимаю, что нам с Кэмом сейчас придется попрощаться.

Сжимая брелок с ключами в руке, он внимательно смотрит на меня, качая головой.

– Поверить не могу, что мы встретились, Банни, да еще и в Нью-Йорке.

– Солнышко! – Я оборачиваюсь на голос Гленна, который медленно спускается по ступеням, прижимая коробку к груди. – Прости, что так долго, я оставил на гусе отпечатки пальцев, пришлось протирать его.

– Солнышко? – тихо повторяет Кэмерон, не отрывая взгляда от Гленна, а тот, как назло, спускается так осторожно, что напоминает сапера, несущего бомбу. – Протирать гуся?

– Заткнись, – цежу я сквозь сжатые зубы. – Даже не думай, Кэм.

– Теперь хотя бы понятно, почему он подарил такое кольцо, у меня прямо пазл в голове сложился.

Остановившись напротив, Гленн хмурится.

– Что с твоей прической, Энди? Ты не можешь показаться там в таком виде.

Я провожу ладонью по волосам и чувствую несколько выбившихся шпилек, да и в целом все немного растрепалось после потасовки с пьяным Сантой.

– А что с твоей прической? – спрашивает у него Кэм. – Тебе-то можно там показываться?

Гленн словно только сейчас замечает присутствие Кэма и посылает мне вопросительный взгляд.

– Познакомься, это Кэмерон, – поясняю я, – мой… Мой старый знакомый. Кэмерон, это Гленн, мой жених.

– Ага, – кивнув, Гленн бегло проводит пальцами по волосам, все же проверяя прическу. А затем он резко меняется в лице, словно каким-то образом понял, что перед ним стоит моя первая сумасшедшая любовь. Но я никогда не рассказывала ему о Кэмероне.

– Солнышко, а где вино?

– Черт, – прикрыв глаза, я морщу нос, – прости, я случайно выронила бутылку.

– Так и знал, что ты разобьешь, – откинув голову, он тяжело вздыхает, чтобы выпустить пар. – Это ведь был подарок для жены босса, ты ведь знаешь, как для меня важен сегодняшний вечер, Энди!

Обычно Гленн так себя не ведет, это все на нервной почве.

– Это я виноват, – говорит Кэмерон. – Случайно задел Энди, вот она и выронила бутылку. Подождите пару минут, я поднимусь в ресторан и возьму что-нибудь подходящее.

– Не стоит, – я тут же мотаю головой.

Я сама разбила бутылку, которая стоит целое состояние, и Кэм не должен за нее платить. Но он, приподняв уголки губ, подмигивает мне.

– Все в порядке, моя вина.

– Ты хоть представляешь себе, – спрашивает у него Гленн, – что это была за бутылка и сколько она стоит?

– Прости, солнышко, – бросает Кэм, не оборачиваясь, – но вряд ли. В жизни ничего дороже колы не пил.

Прикусив губу, чтобы спрятать улыбку, я опускаю взгляд.

– Что за самоуверенный тип?! – возмущенно спрашивает Гленн, когда мы остаемся одни. – И где наше такси? Нет, Энди, так не пойдет, нужно срочно что-то сделать с твоими волосами.

– Поправлю, пока едем. И я знаю, что для тебя это очень важный вечер, но ты не мог бы не нервничать так, хотя бы при моем старом друге?

– Да, прости, – он вздыхает, – я перегнул палку.

– Это подойдет? – спускаясь по лестнице, Кэмерон размахивает бутылкой.

Гленн всматривается в этикетку на темном стекле и, удивленно вскинув брови, одобрительно кивает. Кэмерон протягивает вино, задерживая свои пальцы на моих, по телу словно проносятся разряды тока, и я снова едва не роняю бутылку. Он смотрит в мои глаза, и я просто не могу заставить себя отвести взгляд. Думаю, что если бы рядом грянул взрыв, я бы даже не заметила.

– Может, – он кивает в сторону своей машины, – подвезти?

– Спасибо, но мы подождем наше такси, – отвечает Гленн. Уверена, что он обнял бы меня, чтобы показать, что я принадлежу ему, если бы не держал так крепко свою коробку. – Канун Рождества. Тебя, наверное, ждут, поэтому не будем задерживать.

– Погоди, кажется, я понял, – прикусив губу, Кэм поворачивает голову, – мне абсолютно наплевать на то, что ты говоришь, я спрашивал у Энди.

– Кэмерон, – мягко обрезаю я, – перестань.

– Наше такси, – Гленн кивает в сторону машины, а парнишка в зеленом тут же подбегает, чтобы открыть дверь. – Пойдем скорее, солнышко, мы опоздаем.

– Да, сейчас, – бросаю я, не отрывая взгляда от Кэма. – Я должна идти.

Улыбнувшись, Кэмерон коротко кивает. Чувствую себя ужасно, потому что в глубине души хочу, чтобы он попросил меня остаться.

– Спасибо за то, что снова помог мне. За все, – сделав шаг, подаюсь вперед, чтобы оставить поцелуй на его теплой щеке.

– Энди, – шепчет он, опуская ладонь на мою талию, а я даже не нахожу в себе сил, чтобы отстраниться. – Не обращай внимания на то, что он говорит про прическу. Ты выглядишь прекрасно.

Гленн снова окликает меня, и я понимаю, как ужасно забываюсь сейчас, стоя так близко к Кэму, но я ничего не могу с собой поделать. В секундном движении Кэмерон ловит мою ладонь и, сжав ее, отпускает.

– Иди, милая, – приподняв уголки губ, он кивает в сторону Гленна, застывшего у раскрытой автомобильной двери. – А не то он начнет плакать.

Заставляю себя отстраниться и пойти в сторону машины, но чем дальше я отхожу от Кэма, тем сильнее все внутри меня сопротивляется и рвется обратно.

– Банни, – окликает он, и я тут же останавливаюсь, чтобы обернуться. – Какой твой любимый фильм, снятый в Нью-Йорке?

– Эм, – прикусив губу, пожимаю плечами, – вторая часть «Один дома».

– Мой тоже. Тот момент, когда Кевин наконец-то встречает свою маму – трогательно, не правда ли? Готов поспорить, что ты ревела.

– Каждый раз.

Подмигнув, Кэм направляется к водительской двери своей машины.

Я иду в сторону такси с дурацкой улыбкой на губах. Как только мы трогаемся с места, я тут же принимаюсь поправлять прическу. Гленн угрюмо молчит, глядя на украшенный Нью-Йорк. Я знаю, что он зол из-за моего поведения, но я ничего не могла с собой поделать, я до сих пор не контролирую себя рядом с Кэмероном Райтом. Если бы мне, той девушке, что рыдала в прошлом из-за Кэма, сказали, что после встречи мы разойдемся в разные стороны, я бы не захотела жить или ушла в монастырь, чтобы не знать других мужчин.

И вдруг во мне разрастается беспокойство. Что я наделала?

Последняя фраза, брошенная Кэмом, никак не выходит из головы. Либо я схожу с ума, либо это намек и Кэмерон хочет встретиться со мной в том же месте, где Кевин Маккалистер и его мама в финале фильма. Черт, а где была эта встреча? Там была огромная наряженная ель, самая большая ель в Нью-Йорке. Где это было? Собираюсь залезть в интернет, но вспоминаю, что оставила телефон в номере.

Правильно ли, что я вообще думаю об этом? У меня есть жених, работа, обязательства. У меня новая жизнь, и я не могу прямо сейчас бросить все, чтобы предаться ностальгии. Мы давно не в университете, где все было намного проще, это взрослая жизнь, где нужно оплачивать счета, вести учет расходов и нести ответственность за каждый поступок. У меня помолвочное кольцо Гленна, в конце концов, пусть сейчас оно и не сидит на пальце.

– Солнышко, ты меня слышишь?

– Что? – моргнув, встряхиваю головой. – Прости, я задумалась.

– Между тобой и этим парнем раньше что-то было?

– Нет, мы просто были хорошими друзьями.

– Как он там тебя назвал?

– Банни.

– Что за дурацкое прозвище?

– Это, – вытащив несколько шпилек, зажимаю их губами и на ощупь пытаюсь закрепить одну из них в волосах, – долгая история.

Огромный зал украшен пестрыми рождественскими огнями, всюду люди в нарядах от самых известных в мире дизайнеров, золотистое шампанское шипит в хрустальных бокалах, а официанты разносят закуски с трюфельным кремом. Чувствую себя здесь жутко неловко, но улыбаюсь и делаю комплимент платью жены босса. Гленн кивает, молча хваля меня.

Мама Гленна весь вечер улыбается от гордости за сына – правда, улыбка каждый раз исчезает с ее лица, как только мы встречаемся взглядами. За весь вечер она удостоила меня лишь одной фразой: «Здравствуй, Эмили». Я даже не стала ее поправлять.

К моменту, когда президент компании говорит речь со сцены, Гленн уже весь трясется, еще немного – и он отключится от нервного перенапряжения. Опускаю ладонь на его руку, чтобы подбодрить. Наконец-то звучит его имя, он тут же выдыхает и идет на сцену, чтобы произнести речь, которую мы готовили и репетировали с ним на протяжении нескольких недель.

Гленн произносит речь, а в моей голове все чаще звучит вопрос: что я здесь делаю? Спустя четыре года я встретила Кэмерона и просто позволила ему уйти? Мы даже номерами телефонов не обменялись. Черт, да мы оба даже не живем в Нью-Йорке, судьба свела нас в многомиллионном городе, а я сижу тут и улыбаюсь, будто ничего не случилось.

Под бурные аплодисменты Гленн возвращается в зал, и я хлопаю ему вместе со всеми. Выполняю механические движения, но ничего не чувствую.

– Прости меня за весь этот день, – говорит он мне на ухо. – Я жутко перенервничал.

– Все хорошо. Поздравляю, – улыбнувшись, сжимаю его ладонь, – я горжусь тобой.

Он подается вперед и, смыкая руки на моей талии, целует меня в губы. Сердце у меня в груди вдруг становится тяжелым. Я ничего не чувствую. Снова. И не начинала, просто забыла, каково это – испытывать жар в груди от одного лишь взгляда и прикосновений, и принимала симпатию за любовь. А сегодня снова вспомнила.

– Знаешь, я что-то плохо себя чувствую, – говорю я ему на ухо. – Ты не против, если я вернусь в отель?

– Но, Энди, праздник только начался.

– Знаю, поэтому ты оставайся праздновать – тем более твоя мама здесь. Все нормально, просто мигрень, мне надо прилечь.

Гленн недовольно поджимает губы, но тут к нему подходят коллеги, чтобы поздравить, я жестами показываю, что мне пора, и спешу к выходу.

– Простите, – зову я гардеробщика, который выдал мне пальто, а затем услужливо помог надеть, – вы смотрели вторую часть «Один дома»?

– Конечно, – с улыбкой отвечает он.

– В конце фильма Кевин встречается с мамой у огромной ели, что это за место?

– Кажется, это был Рокфеллер-центр.

– Спасибо! – бегу к выходу, но резко останавливаюсь. – Это далеко отсюда?

– Вам на Пятую авеню, – поняв, что я не местная, он усмехается. – Отсюда минут десять идти, выйдете, и направо. Точно не пропустите.

Я выбегаю, даже не застегнув пальто. Лавируя между людьми, на ходу вытаскиваю из волос шпильки, они выпадают из рук прямо на землю. Запускаю пальцы в волосы, пытаясь привести себя в порядок, и, подхватив подол, ускоряю шаг.

Пробегаю под флагами и резко останавливаюсь, смотря на наряженную ель высотой с дом. Тысячи маленьких огней переливаются на ветках, многогранная звезда на верхушке сияет белым светом, будто указывает мне путь. У подножия дерева расстилается переполненный каток. Вдоль подхода разбросаны большие блестящие шары, а рядом с ними светящиеся белые ангелы дуют в трубы.

Пожалуйста, Кэмерон, будь здесь.

Это последнее испытание для наших отношений, и я чувствую, что если мы не встретимся сейчас, то уже не встретимся никогда.

Сделав глубокий вдох, иду вперед, оглядываясь по сторонам. Пушистые хлопья снега будто издеваются надо мной, мешая рассмотреть хоть что-нибудь в толпе. Отвлекаюсь на компанию смеющихся ребят, а когда поворачиваю голову, то мое сердце на секунду останавливается, прежде чем забиться с тройной силой.

Кэмерон стоит спиной ко мне; спрятав ладони в карманы пальто, он смотрит на наряженную ель, а затем, словно почувствовав, едва заметно вздрагивает и медленно оборачивается. Мы смотрим друг другу в глаза, и я точно знаю, что сейчас мы оба вспоминаем тот миг, когда расставались, обещая начать новую жизнь и когда-нибудь найти друг друга.

Развожу ладони в стороны и пожимаю плечами, как бы говоря: «Я сбежала». Широко улыбнувшись, Кэм покачивает головой, а затем уверенно идет в мою сторону.

– Я…

Не успеваю ничего сказать, потому что он берет ладонями мои щеки и целует меня. Его губы – самое правильное, что было в моей жизни. Этот поцелуй не нежный, он властный, жадный и требовательный, такой, будто через секунду мы расстанемся навсегда. Обняв Кэмерона, я прижимаюсь к нему всем телом, а его пальцы зарываются в мои растрепанные волосы. Готова поспорить, что изнутри сейчас я свечусь намного ярче, чем все эти елочные огни.

Постепенно движения губ становятся плавными, легкими и нежными, и это уносит меня в университетские времена, в комнату Кэмерона, где мы впервые поцеловались. Мы заново рисуем воспоминания нашими губами, и мне кажется, что еще секунда, и я взорвусь от избытка чувств.

Кэмерон отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, а затем целует в щеки, в нос, в подбородок и вновь в губы. Провожу дрожащими пальцами по его теплой щеке и до сих пор не верю в то, что он действительно здесь.

– Ты снова украла мой покой, Банни, – выдыхает он в мои губы. – Как ты сбежала?

– Сказала, что плохо себя чувствую.

Усмехнувшись, он берет мои ладони в свои и прижимает их к своей груди.

– А я сказал, что дороги замело и проезд перекрыт.

Ну конечно, Кэмерона тоже ждет девушка. Его всегда ждет какая-нибудь девушка.

– Его перекрыли навсегда, – склонившись надо мной, он прикасается своим лбом к моему, – потому что я больше не отпущу тебя, Банни. Ни за что на свете не отпущу.

Я провожу ладонями по мягкому свитеру, а затем завожу руки за его спину, пряча ладони под тканью расстегнутого пальто и позволяя аромату парфюма полностью окутать меня.

– Ну что, милая, расскажешь, что успела сделать за эти четыре года?

Взявшись за руки, мы спускаемся по массивным ступеням в самую гущу праздника, и, пока не спеша гуляем вдоль катка, я рассказываю Кэму краткую историю четырех лет моей жизни без него. Проблема в том, что мне сложно говорить, когда он так пристально на меня смотрит, а я, в свою очередь, сама с жадностью рассматриваю его длинные ресницы, глаза, губы, скулы и из-за этого сбиваюсь и забываю, что хотела сказать, поэтому ежеминутно издаю глупые смешки.

Я с трудом рассказываю ему о том, что мы пытались попробовать построить хоть что-то с Гарри, но ничего не вышло. Эту часть истории он слушает, сжав челюсти, но ничего не говорит, лишь кивает и крепче сжимает мою руку.

– Ты так и не обналичила чек, – говорит он, легонько толкая меня локтем. – Почему?

– Глупый вопрос, – я качаю головой. – Зато альбом, что ты подарил… Кэм, это самая волшебная и невероятная вещь из всех, что мне когда-либо дарили. Я храню его и вклеиваю туда фотографии, потому что и правда неважно рисую.

– Покажешь как-нибудь?

Он сжимает мою ладонь, и, улыбнувшись, я киваю в ответ.

Мы останавливаемся у парапета, отделяющего каток от прогулочной аллеи. Опустив локти на него, я недолго наблюдаю за людьми на льду, прежде чем снова взглянуть на Кэма.

– А как сложилась твоя жизнь после нашего последнего разговора?

– Мы с Зейном ненадолго улетели в Европу, затем снова вернулись в кампус. Как только решили все проблемы прошлого, сразу уехали и уже окончательно остановились в Сиэтле. Там и открыли первый салон.

– Как родители отреагировали на то, что ты не стал юристом, как они того хотели?

– Мама расстроилась. Сказала, что я променял будущее на иголки и картинки – так она называет «Скетч». А папа гордится тем, что мы с Зейном сделали что-то свое. В любом случае они рады, что я зарабатываю на жизнь законным способом. Я окончательно вышел из фокуса маминого внимания в тот момент, когда Лекси сказала, что тоже не пойдет по стопам отца, потому что мечтает стать визажистом и переехать в Сеул.

Я видела Лекси только один раз, но мне легко представить, что та девочка с вином и сигаретой в руках совсем не хочет становиться юристом, кропотливо работая с законом и кучей бумаг.

– Не могу не спросить: что вы сделали с Блэйком? – как только я задаю этот вопрос, Кэмерон мрачнеет.

– Он в тюрьме.

Кэм отвечает коротко, и он явно не настроен говорить больше об этом. Не задавая лишних вопросов, я протягиваю руку и переплетаю наши пальцы, а Кэм сжимает мою ладонь и оставляет поцелуй на макушке.

– А как Зейн? Он тоже здесь?

– Нет, он сейчас в Испании, Рина очень хотела настоящий гаспаччо, который подают только в деревушке в сорока километрах от Барселоны.

– Не может быть, они вместе? Это же потрясающе! Когда, как?

– Полгода назад. Мы поехали в Вегас, там встретили Рину с Феликсом. Мы выпили вместе, а утром оказалось, что эти двое поженились.

– Это в их стиле, конечно.

– И это еще не все. В ту ночь они не только поженились, но еще и ребенка заделали. Так что я скоро стану крестным. А как поживают Текила и Нейт?

– Джин работает визажистом в одном телешоу, а у Нейта своя небольшая компания по установке домашних сигнализаций. Мы видимся редко, но стараемся поддерживать связь.

Кэм отводит взгляд на каток, и его улыбка постепенно тает.

– Я недавно был на семейном торжестве, где собралась куча родственников. Там я встретил Гарри, он рассказал мне кое-что о том дне, когда ты улетела.

Пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он упорно смотрит вперед.

– Почему ты не сказала мне?

– Я узнала об этом спустя пять месяцев.

– Неважно, почему не сказала об этом, милая?

– Ты бы убил его, – едва слышно отвечаю я.

Хмурясь, Кэм кивает, подтверждая мои слова.

– Тогда, по телефону, ты тоже не сказал мне, что был в аэропорту.

– Во-первых, я не знал, сказал ли тебе Гарри о том, что я был там. Во-вторых, я думал, что буду мертв примерно через двадцать минут после нашего разговора.

От этих слов у меня внутри все холодеет. Оттолкнувшись от парапета, я опускаю пальцы на предплечье Кэма и тяну его к себе, заставляя выпрямиться и посмотреть на меня. Протянув руку, опускаю ладонь на его щеку и провожу большим пальцем по скуле, отчего Кэмерон прикрывает веки на несколько коротких мгновений.

– Что бы там ни сказал тебе Гарри, я уверена, ты знал, что тогда я любила тебя и что вряд ли смогу забыть. И эти чувства к тебе никогда не заканчивались, они росли и взрослели вместе со мной. Я до сих пор очень сильно люблю тебя, Кэмерон.

Кэмерон не отвечает. Заправив прядь волос мне за ухо, он нежно проводит ладонью по моей щеке, касается большим пальцем губ, подбородка, а затем склоняется и дарит глубокий поцелуй, который вызывает взрыв эйфории в моей груди. Запускаю пальцы в его волосы и прижимаюсь к нему как можно ближе. Даже сквозь ткань пальто я остро чувствую прикосновения его пальцев, которые соскальзывают по моему бедру. Мне хочется плакать и смеяться одновременно.

Этим поцелуем мы словно пытаемся наверстать упущенные дни и ночи, которые забрали у нас идиотские поступки и обстоятельства. Этим поцелуем мы рассказываем о том, что не забыли друг друга даже спустя столько времени. И этим поцелуем мы словно исцеляемся, возрождаясь из пепла боли и ошибок прошлого.

Тяжело дыша, отстраняюсь, но продолжаю сжимать плечи Кэма, все еще боясь, что он может исчезнуть. Моя ладонь медленно скользит по его плечу и спускается к груди, а затем я плавно перемещаю пальцы на его ребра, туда, где Джин видела татуировку пылающего феникса.

– Она здесь? – тихо спрашиваю я.

Накрыв мои пальцы своими, Кэм поднимает руку чуть выше по ребрам.

– Здесь, – он уводит мои пальцы по мягкой ткани свитера в бок, ближе к сердцу, – здесь одно крыло, а второе чуть заходит за спину.

Он сказал всего лишь одно предложение, а я уже снова сгораю от желания поцеловать его.

Взявшись за руки, мы неспешно прогуливаемся вдоль катка. И я ничего не могу поделать со своей идиотской улыбкой, которую никак не прогнать.

– Ты сказал, что недавно виделся с Гарри, – осторожно начинаю я. – Как он вообще? Он оборвал все связи даже с Нейтом и Джин, о нем ничего не слышно почти три года.

– Разве никому из вас не пришло приглашение на свадьбу?

Я смеюсь, но Кэмерон серьезен.

– Гарри Торнтон женится? Звучит как сюжет для фэнтези.

– Ты лучше спроси на ком.

– Эм, на твоей сестре?

– Что? Нет, Банни! Черт возьми, нет, конечно! – Кэм недовольно морщит нос, а затем едва заметно вздрагивает, что заставляет меня рассмеяться. – На Присли.

– На твоей Присли?

– Она не моя. Но да, как оказалось, Гарри просто обожает моих бывших.

– Кэм, – мягко обрываю я. – Как это вообще вышло?

– Я не вдавался в подробности, но выглядят оба счастливыми. Пойдешь со мной к ним на свадьбу? Хочу увидеть их лица, когда мы появимся там в качестве пары.

Этот вопрос о будущем почему-то ставит меня в тупик. Даже не в тупик – мне становится страшно.

– Банни?

– Мы ведь не разойдемся к рассвету в разные стороны, решив, что это был просто сильный порыв чувств и ностальгия? В смысле, – прикусив губу, пожимаю плечами, – где-то там нас ждут люди и обязательства перед ними. Не хочу, чтобы мы с тобой предались ностальгии, а утром разошлись, не смогу снова смотреть на то, как ты уходишь, Кэм, и сама уйти не смогу.

Кэмерон останавливается и заглядывает мне в глаза.

– Помнишь, как я учил тебя стрелять в Яме? – напоминает он, и я тут же киваю. – Так вот, тебе придется взять пистолет, приставить его к моему лбу и выстрелить, и только после этого я отпущу тебя. Я серьезно, Энди. Может, я и отпустил бы тебя, если бы увидел, что ты счастлива с тем парнем и его гусем, но мне хватило секунды, чтобы понять, что он тебя недостоин. Да, я тоже недостоин тебя, но так уж вышло, что мы любим друг друга. Я знал, что ты придешь сюда, был уверен. Тебе просто нужно было время. Я завязал со всем темным прошлым, теперь у нас будет то, о чем мы мечтали. У нас будет время и спокойная счастливая жизнь. Мы встретились в городе, в котором даже не живем, и если это не судьба, тогда я не знаю, что это. Я обещал тебе, что найду тебя, теперь обещаю подарить тебе счастливую жизнь. И я собираюсь исполнить это обещание.

Когда мы останавливаемся перед широкой лестницей в отель, где меня, скорее всего, уже ждет с объяснениями Гленн, на улице уже светает. Кэмерон уверенно сжимает мою ладонь, спрашивая, готова ли я.

– Только ни за что не отпускай мою руку, – прошу я. – Хорошо?

Вместо ответа Кэм накрывает мои губы нежным поцелуем, и остатки страха растворяются в морозном утреннем воздухе.

– Смотри, – он указывает пальцем в небо и, обняв меня со спины, опускает подбородок на мою макушку.

– На что именно? – пытаясь разглядеть хоть что-то интересное, я внимательно вглядываюсь в хмурое небо и крыши зеркальных высоток с рядами светящихся окон.

– Неужели не видишь? Это же титры нашего фильма с хеппи-эндом.

– Значит, – улыбнувшись, сжимаю его пальцы, что лежат на моей талии, – мы действительно узнаем, что будет после финальных титров. Поверить не могу, мы действительно сделали это, Кэм. Мы оказались по ту сторону экрана.

– Как там говорят в конце съемок, Банни? «Всем спасибо за прекрасную работу, съемка окончена».

– Да, а потом по очереди гаснут прожекторы, разбирают декорации и выносят реквизит.

– Тогда самое время вынести из твоей жизни один реквизит, – поцеловав в макушку, он берет меня за руку и тянет в сторону ступеней.

Волнение и страх окончательно уходят, потому что теперь я точно знаю, чего хочу – совместного будущего с Кэмом. Обернувшись, смотрю на то место, где мы случайно встретились, и понимаю, что если бы была возможность отмотать время назад, в самое начало нашего знакомства, то я бы ничего не изменила. Я бы прошла весь путь заново, чтобы оказаться в этой самой точке. Улыбнувшись, делаю глубокий вдох и, крепче сжав ладонь Кэмерона, поднимаюсь по лестнице.