Салон машины Зейна.

29.03.18. День.

– Ты решил свои проблемы? – тихо спрашиваю я Кэма, написав Джин, что доеду до отеля вместе с ребятами.

– Эм, сложно сказать. И можешь не бояться задавать вопросы при Зейне: он в курсе, что я все рассказал тебе.

Что ж, это правда многое облегчает.

– Ты сказал, что есть проблемы с Майком. Так что именно случилось?

– Он снова влез в неприятности и на этот раз умудрился втянуть в них всех, включая Феликса. Фел – не единственный, кто занимается перегоном машин. Чтобы избежать кровопролитных войн между… Назовем их «бизнесменами», – Кэмерон делает пальцами кавычки. – В общем, территорию условно поделили на равные части. Членам других банд ни в коем случае нельзя угонять машины на территории Фела так же, как и его ребятам – за пределами своих границ. Майк влез на территорию парня по имени Блэйк. Чтобы ты понимала, Блэйк и Фел, мягко говоря, недолюбливают друг друга.

– Да, – подтверждает Зейн. – Вечно меряются, кто круче.

– После того как Майк узнал, что мы с Зейном до сих пор в деле только из-за него, он просто взбесился. Он пришел к Фелу с предложением: он возвращается в дело, а Феликс развязывает нам руки. Конечно же, Майк получил отказ, и у него снесло башню. Он полез на территорию Блэйка и прямо на глазах его людей украл угнанный ими автомобиль. До сих пор не понимаю, как он выбрался оттуда живым. Тачку нашли брошенной недалеко от города, но Майку и не нужна была машина. Блэйк давно знает Майка как одного из нашей тусовки, и он не был в курсе, что тот больше не работает на Фела.

– Майк решил стравить заклятых врагов?

– Да. На самом деле все должно было закончиться тупой перестрелкой без лишних разговоров, но, кажется, Блэйк слишком уж удивился такой наглости и поэтому решил сначала переговорить с Феликсом. Тогда Фел и приехал в Хэмптонс; а мы с Зейном нужны были ему для того, чтобы объяснить Блэйку и компании, что Майк уже давно не в деле: мы отрабатываем долг за его грехи, а Майк сам по себе.

– И где Майк сейчас?

– Если бы знал, то уже нашел бы его и набил морду, – сжав челюсть, Кэм пробегается пальцами по волосам. – Мы скинули ему на почту электронный билет до Атланты, потому что ему нельзя больше оставаться в городе.

В этом мы с Майком похожи: хотим сделать как лучше, а вместо этого устраиваем катастрофу.

Отельный комплекс. Висконсин-Деллс.

29.03.18. Вечер.

Весь день я откладывала звонок Келси, набираясь смелости, чтобы рассказать ей обо всем. Гостиная переполнена голосами и смехом, я оставляю ребят и поднимаюсь в комнату. Как только сажусь на кровать и смотрю в экран телефона, вся легкость, которой я наслаждалась только что, вмиг испаряется. И чем темнее становится на улице, тем тяжелее ощущается груз сегодняшнего дня.

– Ну как ты? – без приветствия начинает Келс.

– Супер. Отец пригласил меня домой, подарил велосипед, мы жарили барбекю, а потом он плакал об упущенных возможностях.

– Он повел себя как настоящий урод, да?

– Нет, – откинувшись на спину, прикрываю глаза. – Я бы повела себя так же на его месте. Знаешь, я правда рада, что мы с ним встретились. – Сначала я нехотя делюсь подробностями, но затем слова начинают словно литься из меня водопадом. К концу рассказа я понимаю, что мои щеки влажные от слез. Я жду, когда Келси начнет ругаться, но она молчит и лишь изредка шмыгает носом. Думаю, это последний раз, когда мы плакали из-за отца.

Завершив разговор, еще некоторое время лежу, пялясь в потолок, снова и снова вспоминая события сегодняшнего дня. Когда я спускаюсь, в доме стоит оглушительная тишина. Из пустой гостиной иду в кухню, где нахожу Гарри, склонившегося над плитой.

– А где все?

– На улице, решили устроить вечер барбекю. Ну как ты, Уолш?

– Хорошо, но устала от того, что все задают мне этот вопрос. Что ты там готовишь?

– Варю какао.

Усмехнувшись, я подхожу к плите и убеждаюсь в том, что это не шутка.

– Это бабушкин рецепт, главный секрет в щепотке корицы; вот, попробуй. – Гарри протягивает ложку, собираясь угостить меня с рук. Цокнув языком, я забираю ложку из его пальцев и сама отправляю ее в рот.

– Знаешь, на удивление вкусно.

– Ты испачкалась.

Гарри протягивает руку и, дотронувшись пальцем до моей нижней губы, медленно проводит по ней.

– Ты опять это делаешь, – качаю головой. – Мы уже говорили об этом.

– В том-то и дело, Уолш. Ты только говоришь о том, что это неправильно, но твои действия – а точнее, бездействия – говорят об обратном.

– А меня угостишь с ложечки?

Вздрогнув, оборачиваюсь на голос Кэмерона. Облокотившись плечом на дверной косяк, он стоит, скрестив руки на груди. Я не знаю, сколько он видел и слышал, но вид у него более чем суровый.

– Разумеется, – Гарри опускает ложку в сотейник, а затем протягивает руку. – Давай же, тут и тебе достанется. Пока есть время, а то знаешь, вдруг кто-то опять попадет в передрягу, и придется снова уехать.

Усмехнувшись, Кэм кивает.

– Ты только этого и ждешь, верно? Чтобы я уехал.

– Так ты будешь? – Гарри вновь протягивает ложку, но, не получив ответа, опускает ее на стол и выключает плиту. – Знаешь, пока ты катаешься, решая чужие проблемы, остыть может не только какао, но и твоя девушка.

– Со своей девушкой я как-нибудь разберусь сам.

– Перестаньте, – прошу я, тяжело вздыхая.

– Разберешься так же, как и с Присли? – губы Гарри расплываются в ехидной улыбке. – Эй, Уолш, знаешь, почему Кэмерон и Присцилла расстались? Он не рассказывал?

– Закрой рот, – цедит Кэм сквозь сжатые зубы, и мне кажется, что еще секунда – и разговор перейдет в драку.

– Кэм ей изменил.

На несколько секунд в кухне повисает звенящая тишина.

– Ты хочешь выяснять отношения при Энди? – пожав плечами, Кэмерон упирается ладонями в кухонный остров. – Хорошо. Тогда, может, скажешь, почему мне звонит Ван Хоппер и говорит, что на «Белом ланче» ты сказал ей, что я до сих люблю ее, но боюсь, что она не примет меня обратно?

– Наверное, вино в голову ударило.

– Вино ударило? – хмыкнув, Кэм кивает. – Видимо, ударило недостаточно сильно.

Оттолкнувшись от столешницы, он обходит остров, а я тут же бегу к ним, протискиваюсь между парнями и, упершись ладонями в грудь Кэма, пытаюсь остановить его. Как только мои ладони касаются его груди, он морщится, будто от удара.

– Что я пропустил? – Прикрыв глаза, я с облегчением вздыхаю, когда слышу голос Зейна. – Эй, – он опускает ладонь на плечо Кэма, – пойдем, бро, перекур.

Гарри и Кэмерон еще несколько секунд смотрят друг другу в глаза, а затем Кэм сдается под натиском Зейна и уходит вместе с ним. Я следую за ними, но по пути в холл Зейн оборачивается и коротко кивает мне, прося оставить их наедине.

Я тяжело вздыхаю, но подчиняюсь. С кухни доносятся шаги, и, чтобы не столкнуться с Гарри, я иду в сторону лестницы и скрываюсь в своей комнате.

Включив настольную лампу, сажусь на кровать и закрываю ладонями лицо. Сквозь приоткрытое окно слышен смех Нейта и Джин, и я испытываю настоящую зависть к той легкости, которую они сейчас чувствуют.

Я вздрагиваю, услышав тихий стук. Кэмерон заходит и, прикрыв за собой дверь, прислоняется к ней спиной. Мы молча смотрим друг на друга, и мне кажется, что эта тишина является третьим человеком в комнате.

– Думаю, сейчас самое время для разговора, – тихо говорит он, пряча руки в карманы джинсов. – Где мы выясняем отношения.

В приглушенном свете лампы я ловлю едва заметную улыбку на его губах.

– Кто начнет? – спрашиваю я, нервно ерзая. – Есть какие-то правила? Я не сильна в этом, особенно в качестве пары.

Я пытаюсь отшутиться, но чувствую, что лишь зарываюсь глубже. И как только у Кэмерона каждый раз выходит разрядить атмосферу своими шутками?

Оттолкнувшись от двери, он берет из угла комнаты стул и, поставив его у кровати, садится напротив меня. Упершись локтями в колени, он сцепляет пальцы в замок и заглядывает в мои глаза.

– Насчет Присциллы. Гарри сказал правду. Мы расстались, потому что я изменил ей.

– Ты не обязан рассказывать, это было до меня. У меня тоже была личная жизнь до встречи с тобой.

– Банни, твоя личная жизнь невинней, чем спящий младенец.

– Ну спасибо.

– Слушай, я знаю, как тебе неприятно будет услышать это, но ты должна знать. Я не хочу, чтобы между нами оставались вопросы. Мы с Присли начали встречаться, когда еще были детьми. Родители мечтали, что когда-нибудь мы поженимся – и они сольют воедино самое дорогое, что у них есть, свои состояния. Мне нравилась Присли, я был влюблен в нее, когда мы были подростками, но со временем чувства просто угасли, а я все равно оставался с ней. Может, по привычке или мне просто было комфортно – не знаю. В ночь выпускного мы с Зейном разбили кадиллак моего отца, который взяли без спросу. В общем, папа очень сильно разозлился, и целое лето меня заставили торчать в Хэмптонсе. Присли улетела отдыхать, а Гарри с Зейном остались со мной из дружеской солидарности. Как только родители засыпали, я сбегал из дома. Клубы, вечеринки, красивые девушки, куча денег и алкоголя.

– Ты поддался искушению.

Он нехотя кивает.

– Черт, Банни, я даже не помню, как выглядела та девушка и как ее звали. Зато я отчетливо помню тот момент, когда понял, что осознанно иду на измену. Я бы хотел сказать, что мне было стыдно в тот момент, что я чувствовал вину, но тогда я совру. Однако к тому времени как Присцилла вернулась, вина за измену уже крепко держала меня за горло. Я рассказал ей обо всем. Она смогла переступить через себя и простила меня, но я уже не смог быть с ней, поэтому порвал отношения сам. Мы знакомы с детства, и я до сих пор люблю ее, но как родного человека, понимаешь? Присли всегда будет частью моей жизни. И несмотря на все это, она до сих пор хорошо ко мне относится, но мне стыдно каждый раз, когда я смотрю ей в глаза.

– Она до сих пор любит тебя, Кэмерон.

– Знаю. Именно поэтому я так долго не приезжал в Хэмптонс. А теперь я хочу разбить Гарри морду за то, что он дал ей ложную надежду своими словами.

– Послушай, – зажав ладони между коленей, я подаюсь вперед, – ты знаешь Гарри даже лучше меня. Я тоже очень зла на него сейчас, но он лишь хочет вывести тебя на эмоции, Кэм. Не поддавайся на глупые провокации.

– Он подкатывает к тебе, Банни, подкатывает в открытую на моих глазах. Он обманул Присциллу. И ты хочешь, чтобы я просто оставил все как есть?

– Знаю, что ты злишься, – заправив волосы за уши, делаю тяжелый вздох, – но ты злишься не только из-за Гарри. Ты переживаешь за Майка. И я знаю, что ты до сих пор злишься на меня за то, что было в Хэмптонсе. Гарри просто стал последней каплей.

– Можно вопрос? – опустив взгляд на свои руки, Кэм медленно потирает ладони и ненадолго замолкает. – Ты что-нибудь чувствуешь к Гарри?

– Ты сейчас серьезно?

В ответ он пожимает плечами, как бы говоря «вполне».

– Ты же знаешь ответ.

– Нет, милая, не знаю, – со вздохом отвечает он, откидываясь назад. – Поэтому и спрашиваю.

– Мы с ним друзья.

– Это все еще не ответ, Банни.

– Нет, конечно нет, я ничего к нему не чувствую.

Кэмерон смотрит на меня слишком долго; уж не знаю, пытается ли он разглядеть что-то на моем лице или просто думает о своем, но в его взгляде читается сомнение.

– Говори, – прошу я, стараясь подавить обиду в голосе.

– Я не видел, что было в Хэмптонсе, и если честно, то даже не хочу представлять вас двоих на кровати. Но я видел вас сегодня на кухне. Энди, я не какой-то собственник-тиран. Если бы этот же жест сделал Нейт, я отреагировал бы совершенно спокойно. Но насколько я понял, Гарри влюблен в тебя, и ты это знаешь. Из этого следует еще один вопрос. Тогда в Хэмптонсе, когда вы читали это письмо, ты знала о чувствах Гарри?

Прикусив губу, я медленно киваю.

– Ладно, – прикрыв глаза, он потирает переносицу. – То письмо, что он читал. Признание в любви. Ты понимала, что он читает вслух чужой текст, но адресует эти строчки именно тебе, как бы признаваясь в своих чувствах?

Мое сердце стучит так сильно, что мне становится страшно. Глаза жжет от внезапно подступивших слез, и я понимаю, что не в силах даже кивнуть, но мне и не надо: Кэмерон и так знает ответ.

– Твой ответ на мой первый вопрос до сих пор тот же? Ты ничего к нему не чувствуешь?

– В тот момент я искала в Гарри человечность, он наконец начал сочувствовать кому-то, кто испытывает к нему чувства. Клянусь, Кэм, у меня ничего к нему нет. Черт, да я чуть с ума не сошла, когда ты уехал, а я толком не смогла ничего тебе объяснить! Я знаю, что ты злишься, и ты имеешь право…

– Я не злюсь, Энди. Почти с самого начала нашего знакомства я понял, что у тебя есть страх отношений, близости. Каждый день я потихоньку приближался к тебе. У меня было чувство, что ты миллиметр за миллиметром осторожно идешь ко мне по лезвию ножа, и я все время боялся, что ты поскользнешься и упадешь. Знала бы ты, сколько раз я хотел поцеловать тебя, но ждал, пока ты перестанешь испытывать страх. Вспомни, раньше ты краснела, когда случайно задевала меня рукой. В тот день, когда ты сама обняла меня, я был так счастлив, что чуть не написал об этом пост в соцсетях.

Грустно усмехнувшись, он качает головой.

– Каждый твой шаг ко мне, каждый раз, когда ты отбрасывала свою скованность, каждый раз, когда признавалась, что нуждаешься во мне, был победой. Но не моей победой, Банни, а твоей. И мне кажется, что сегодня именно тот день, когда ты отбросила последние остатки детского страха. Поэтому я задавал этот вопрос несколько раз. Теперь, когда ты знаешь, что не все отношения обречены на провал, хочешь ли ты быть со мной или же хочешь быть с кем-то другим?

От удивления я делаю такой глубокий вдох, что легким становится больно. Как Кэмерон хоть на секунду мог подумать, что я не хочу быть с ним? Он день за днем ломал мои страхи, был терпелив и нежен, научил меня доверять. Так трепетно и бережно ко мне еще никто и никогда не относился. Кэм всегда давал мне право выбора, даже сейчас. И это заставляет влюбляться в него с новой силой, но также заставляет меня злиться.

– Поверить не могу, – подскочив, я прохожусь по комнате, пытаясь унять нервы. – Если ты еще раз подумаешь, что я хочу быть с кем-то другим, то я ударю тебя, Кэм! И я тебе больше скажу: если нужно будет, я еще и бороться за тебя буду. С кем угодно. Кто там, по мнению твоих родителей, лучше подходит тебе по рангу? Мисс Вселенная? Принцесса Монако? Наследница галактики? – прислонившись спиной к стене, пожимаю плечами. – Мне все равно.

Поднявшись, Кэмерон подходит ко мне и упирается ладонью в стенку рядом с моей головой.

– Наследница галактики, говоришь?

– Помнишь, что я сказала тебе, когда ты уезжал из Хэмптонса?

– Что ты никогда бы не предала меня.

– Ничего не изменилось, Кэм, и вряд ли изменится.

– То есть ничего не изменилось после того, как я рассказал об истории с Присли? Я не попал в твой черный список?

– Прошлое в прошлом. И к тому же ты сказал, что на тот момент не любил Присциллу. Я дождусь, когда ты будешь от меня без ума, и тогда возьму с тебя клятву вечной верности, сняв это на видео.

– Так вот каков план, – приподняв уголки губ, он кивает. – То есть ты не в курсе, что я уже без ума от тебя, да?

– Вообще-то не в курсе, – отвечаю я, пожав плечами, и стараясь не обращать внимания на бабочек в животе. – Однажды ты лишь сказал, что я тебе нравлюсь.

– Обижаешь, Банни, я ведь не всем это говорю, – протянув руку, он ловит пальцами мой подбородок. – Дай мне свой телефон.

Не задавая лишних вопросов, я лезу в задний карман джинсов и, достав мобильник, протягиваю Кэму. Взяв его, он отводит руку и включает видеозапись.

– Хоть я и непьяный, но надеюсь, что это тоже считается, – говорит он, глядя в объектив. – Я даже не знаю, может, попросить тебя выйти из комнаты, пока я записываю клятву верности? Мне как-то неловко делать это при тебе.

Кэмерон поворачивает экран, снимая нас обоих.

– Но ведь я все равно это увижу, – отвечаю я, помахав в камеру.

– Банни, – он поворачивается в камеру, – помнишь, как однажды я сказал, что ты мне нравишься? Забудь. Мне нравятся хорошие триллеры, пицца и новые найки Зейна. На самом деле мне казалось, что моя симпатия очевидна, ведь я часто веду себя как полный идиот рядом с тобой. Знаешь, раньше я делал много плохих вещей и даже не задумывался о последствиях. Мне было наплевать абсолютно на все. Так было до встречи с тобой, Энди. Рядом с тобой я стал думать, прежде чем делать. Ты – мой голос разума, милая. И я хочу защищать тебя от всего и ото всех, потому что у тебя черный пояс по косякам. С тобой я точно не умру от скуки, потому что ты постоянно умудряешься вляпываться в самые нелепые ситуации. И, клянусь, с каждым разом мне становится все труднее не засмеяться вслух, когда ты выкидываешь очередной трюк.

Кэмерон прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.

– И если бы я только мог показать тебе, что у меня здесь, – он прикладывает ладонь к груди. – Если бы ты хоть на долю секунды могла испытать то, что у меня внутри, то чувство, что я испытываю каждый раз, когда вижу тебя, ты бы уже давным-давно поняла, что я влюблен в тебя, – Кэмерон отводит взгляд от камеры, чтобы заглянуть в мои глаза. – Я влюблен в тебя, Энди Уолш, и, если честно, я думал, что такие сильные чувства могут испытывать только в дурацких девчачьих фильмах, которые ты постоянно смотришь.

Кэм смотрит на меня еще несколько секунд, а затем, сморщив нос, переводит взгляд в камеру.

– Я довел тебя до слез. Кажется, признаваться в любви – немного не мое, – переключив с фронтальной камеры на обычную, он начинает снимать меня. – Что такое? Все было настолько плохо?

– Заткнись, – рассмеявшись, я забираю у него телефон и отхожу в сторону, чтобы вытереть слезы.

Шмыгнув носом, убираю телефон в карман. От его слов мысли рассыпаются в моей голове. В груди все горит, кровь быстрее бежит по венам, и мне кажется, что я слегка пьяная. Когда мы были на крыше, Кэм попросил довериться, пообещал, что мы будем вместе бороться с моими страхами. И он действительно сделал это. Был рядом, не давил, поддерживал и наплевал на дела с Фелом, чтобы поехать со мной к отцу. Он доверился мне и рассказал свою тайну. А теперь признался в любви. Кэмерон Райт. Поверить не могу. Я влюблена, и это взаимно.

Внутри все дрожит от желания показать Кэму, что я чувствую. Показать, насколько я доверяю ему и как мне хорошо рядом с ним. Может, все слишком быстро, но сейчас я просто делаю то, что подсказывает сердце. Подхватив пальцами край футболки, я снимаю ее и откидываю в сторону. Грудь Кэма вздымается, а взгляд темнеет в ту же секунду.

– Банни? – настороженно зовет он.

– Если сейчас ляпнешь что-нибудь глупое, я тебя убью.

Мое сердце с грохотом бьется о ребра, пока Кэмерон медленно подходит. Он опускает ладони на мою талию и, легонько сжав, притягивает меня к себе. Я с тихим выдохом ударяюсь о его грудь и чувствую, как у меня приятно тянет в животе.

У Кэмерона стальная выдержка, потому что он бездействует. Он хочет, чтобы я сделала последний шаг, показав, что уверена. Обняв его за шею, запускаю пальцы в его растрепанные волосы и, встав на цыпочки, целую. Он незамедлительно отвечает, прижимая меня к себе.

Поцелуй начинается неспешно, мы медленно двигаемся, и когда доходим до кровати, Кэмерон опускается на нее, а я сажусь к нему на колени. С каждой секундой, с каждым прикосновением я чувствую, как моя кровь превращается в лаву. Теплые пальцы скользят по моей спине, вызывая волну мурашек, а затем плавно опускаются, сжимая мои бедра.

Я тяну его толстовку наверх, и Кэмерон поднимает руки, помогая мне. Сняв толстовку, я вдруг замираю, видя на его ребрах и левом плече фиолетово-багровые гематомы и темные ссадины. Этого не было, когда он уезжал из Хэмптонса.

– Кэм, – выдыхаю я, смотря на жуткие синяки.

– Пара царапин, Банни, не обращай внимания.

– Тебя будто избили битой, а потом привязали к лошади и таскали по полю, и ты называешь это «пара царапин»?!

Я хочу подняться, но он обхватывает меня за талию, удерживая на своих коленях.

– Последствия разговора с Блэйком и его компанией. Я же здесь, а значит, все хорошо. Неужели ты действительно хочешь говорить об этом сейчас?

Я осторожно провожу кончиками пальцев по ссадинам на его плече, а потом как можно нежнее прикасаюсь губами к израненным местам. Кэм опускает ладони на мои щеки и бормочет очередной бред о сексуальной фантазии про медсестру, заставляя меня смеяться.

Он опускается на спину, утягивая меня за собой. Я упираюсь руками в кровать, чтобы не сделать Кэму больно. Не прерывая поцелуя, Кэмерон притягивает меня к себе и переворачивает на спину, оказываясь сверху.

– Расслабься, Энди. Если ты планируешь и дальше беспокоиться обо мне, играя в доктора, то я лучше скачаю тебе парочку серий «Анатомии страсти». Проведешь вечер в обществе докторов, – у тебя с ними, как вижу, много общего.

– Но ведь тебе будет больно.

– Так, понятно, – Кэмерон театрально вздыхает и, отстранившись, собирается подняться. – Я ждал долго, подожду еще немного.

Обхватив Кэмерона ногами и опустив пальцы на его предплечья, я молча показываю, что сдаюсь и никуда не собираюсь его отпускать.

Он с нежностью проводит большим пальцем по моей щеке и дарит мне улыбку.

– Сегодня ты узнаешь много нового, Энди Уолш.