Салон машины Кэма, по пути в Висконсин.

27.03.18. Поздний вечер.

В салоне машины стоит гробовая тишина. Мы в дороге уже час с лишним, но никто не проронил и слова. Из огромного особняка мы уехали как самые настоящие беглецы: ни с кем не попрощались.

Нейт, сидя за рулем, включает радио, а затем ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и тяжело вздыхает. Джин листает ленту соцсетей, а Гарри слушает музыку в наушниках и пьет вино прямо из бутылки, которую взял из запасов Беатрис.

Мне тяжело находиться в этой машине, потому что в салоне все еще пахнет парфюмом Кэма. В очередной раз смотрю на экран телефона – нет новых сообщений.

– Навигатор показывает, что рядом заправка, – говорит Нейт, – надо заехать. Кто-нибудь хочет перекусить?

Никто не отвечает, и, цокнув языком, Нейт замолкает.

Желтые огни призывно горят, когда мы сворачиваем с шоссе. Нейт выходит на улицу, чтобы заправить бак, а Гарри идет в магазин. Я не хочу оставаться в салоне с Джин, поэтому тоже выхожу и, закутавшись в куртку, прислоняюсь к дверце автомобиля.

– Не переживай так, Кэм отойдет, – успокаивает Нейт.

– Мне так паршиво. Джин сказала ему, что мы с Гарри лежали вместе. Для Кэма это все равно что пощечина, потому что я так долго не подпускала его к себе. А теперь он вдруг узнает, что я лежу с раздетым Гарри и даже не отталкиваю, – всхлипнув, закрываю ладонями лицо.

– Брось, он все поймет. Скоро решит свои проблемы и вернется к тебе, вот увидишь.

Вытащив пистолет из бензобака, Нейт ставит его на место и, мягко потрепав меня по плечу, идет к кассе. Но не проходит и пары минут, как он возвращается.

– Забыл бумажник, – поясняет он. – Кстати, Гарри там требует вино у парня за кассой, и ему никак не могут объяснить, что оно там не продается. Я сделал вид, что мы незнакомы.

Рассмеявшись, я открываю дверь машины, и мы вместе начинаем искать бумажник. Нейт ищет на водительском месте, а Джин – в бардачке. Я, включив фонарик на телефоне, оглядываю заднее сиденье.

– Может, ты оставил его в особняке? – спрашиваю я и откидываю подлокотник, но ничего не нахожу. – Возьми мою карточку, – предлагаю я, но Нейт упрямо отказывается.

Заглядываю под переднее сиденье и нахожу там темную кожаную папку.

– Нашла, – Джин выуживает бумажник из-за подлокотника.

Я вытаскиваю папку из-под сиденья и, присев, бережно провожу ладонью по потрепанному переплету. Я уже знаю, что внутри, поэтому уверенно открываю папку, разглядывая листы с эскизами различных татуировок. Но тут не только эскизы. Рисунки, штрихи, наброски, выполненные как простым карандашом, так и в красках.

Дракон, извергающий пламя, ворон, зарисовки в стиле «Марвел» – и еще много-много всего. Рисунков так много, и мне нравится каждый, так что я невольно улыбаюсь. В эту секунду, прикасаясь к творчеству Кэма, я буквально физически чувствую его присутствие.

Я переворачиваю лист и замираю, когда вижу набросок простым карандашом. Он выполнен в мультяшном стиле. Девушка лежит на кровати, распущенные волосы водопадом рассыпались по подушке; прикрыв веки, она слушает музыку в наушниках. У кровати разбросаны учебники, на тумбочке лежит пластинка – альбом Ринго Старра. Ее ноги запутались в одеяле, но все же видны пижамные штаны с изображением Багза Банни. Я жадно впиваюсь взглядом в изображение, проводя кончиком пальца вдоль контуров.

В каждом наброске, в каждом штрихе я вижу Кэмерона. Вижу с другой стороны; его сердце полностью раскрывается бумаге, когда он рисует. Сейчас мне до боли в груди хочется оказаться рядом с ним.

Неподалеку слышится смех парней, и как только ребята садятся в салон, я закрываю кожаный переплет и прижимаю папку с рисунками к груди, словно боясь ее потерять.

– Что это у тебя, Уолш? – прищурившись, Гарри склоняется надо мной, вглядываясь в папку, а затем кивает, поджав губы. – Понятно.

Ничего не ответив, я убираю альбом в карман спинки водительского сиденья и откидываюсь назад.

На ночь мы решаем остановиться в мотеле, чтобы парни смогли выспаться и завтра спокойно сменять друг друга за рулем. Придорожный мотель «Иллюзия» оказался вполне осязаемым. Обшарпанное двухэтажное здание, неоновая вывеска на въезде и объявление о свободных вакансиях.

Нам с Джин достается номер на втором этаже, прямо над комнатой мальчиков. Атмосфера здесь удручающая. Выцветшие зеленые обои, которые, кажется, были наклеены еще во времена Джона Кеннеди, на полу синий ковролин с прожженными следами от сигарет, в комнате стоит невыносимый запах сигаретного дыма. Крошечная ванная разукрашена желтыми подтеками и многолетними следами ржавчины.

Мы с Джин переглядываемся, и я знаю, что, будь между нами все нормально, мы со смехом пустились бы в обсуждение интерьера, но сейчас лишь торопливо отводим друг от друга глаза, а затем срываем шерстяное покрывало болотного цвета с двуспальной кровати, проверяя матрас на наличие клопов.

– Вроде чисто, – говорю я и кидаю подушки на кровать, а затем лезу в рюкзак, чтобы в сотый раз за вечер проверить сообщения на телефоне. Пусто.

– Энди, – опустившись на кровать, Джин произносит мое имя и устремляет взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. – Мне…

Прикусив губу, она замолкает. Извиняться всегда неловко. Я знаю, что она хочет сказать «мне жаль». Ненавижу выяснять отношения, я устала от этого. Я слишком переживаю за Кэма и поэтому не хочу тратить время на глупые разборки из-за Гарри. Все наши ссоры всегда только из-за него.

– Поверь, – вздохнув, говорю я и прячу телефон в задний карман джинсов. – Мне тоже.

– Кэмерон так и не написал?

– Нет. Но он не написал, потому что занят, а не из-за всего произошедшего. Я уверена, что завтра он объявится, – успокаиваю я ее, а заодно и саму себя.

Если честно, я сама не верю в свои слова. Но думаю, что у Кэма сейчас и правда есть более важные дела, чем писать мне «спокойной ночи». Мне просто нужно знать, что с ним все хорошо. Поэтому я все еще надеюсь на что-нибудь короткое, хотя бы: «Я жив».

Когда мы ложимся на продавленный матрас со скрипучими пружинами, я особенно остро ощущаю контраст между роскошным Хэмптонсом, из которого мы уехали пару часов назад, и этим местом. Я вообще впервые ночую в мотеле, и, насмотревшись фильмов, я думала, что здесь все немного иначе.

Как только ты прикрываешь глаза, то начинаешь слышать все звуки намного острее. Гул проезжающих мимо машин, шум кондиционера и капающего конденсата за окном. Кричащая от страсти девушка через несколько комнат. Громкий звук телевизора через стенку. Неоновая вывеска с названием мотеля потрескивает и вибрирует.

Мотель.

28.03.18. Утро.

На тумбочке звонит телефон, и, подскочив, я тут же хватаю его в надежде увидеть имя Кэма, но мои ожидания быстро разваливаются.

– Привет, Келс. Сейчас, – потирая глаза, я отнимаю телефон от уха, чтобы взглянуть на время, – половина восьмого утра. В чем дело?

Я приподнимаюсь на локтях и смотрю в сторону Джин, но ее уже нет рядом. Наверное, в ванной.

– Прости, я закончила пробежку минут пятнадцать назад, а поскольку ты пишешь только дурацкие односложные СМС, то я решила тебе позвонить.

– С каких пор ты бегаешь? Ты же ненавидишь спорт.

– Да, но чего не сделаешь, чтобы понравиться хорошему парню, верно? Мы недавно познакомились, он потерял своего пса в парке, его зовут Исайя…

– Кого, пса?

– Да нет же, Эндс! Парня зовут Исайя, а его йорка зовут Эштон Бернард Катчер. Это собака его мамы, она поклонница Эштона Катчера, а Бернардом звали ее третьего покойного мужа.

– Могу я услышать сразу конец истории?

– В общем, я помогла найти собаку, мы с Исайей разговорились, и он предложил бегать по утрам вместе. А предложил он потому, что я соврала, что тоже обожаю спорт.

– Боже, – усмехнувшись, падаю обратно на подушку. – Мы обе знаем, что в нашей семье хорошо бегал только мистер Питчер.

В детстве мы с Келси при любой возможности ходили в зоомагазин, чтобы посмотреть на животных. Мама была категорически против любой живности, но в итоге сдалась и на День независимости подарила нам хомяка, которого мы назвали мистер Питчер. Он сбежал от нас спустя восемь дней, ровно в тот момент, когда мы с Келс закончили мастерить ему огромный лабиринт из пластиковых бутылок.

– Я уже второй раз делаю вид, что мне звонят по работе, потому что не могу пробежать больше восьмисот метров из-за одышки, Эндс!

– Не проще сказать этому парню, что ты не любишь бегать?

– Поздно, я уже купила пару спортивных костюмов. Ладно, это все не важно, лучше скажи, ты точно в порядке?

– Абсолютно точно.

– Именно это я и хотела услышать. Пиши мне чаще, хорошо? И только не по одному слову… Боже, я говорю прям как наша мама.

Рассмеявшись, я завершаю вызов и отбрасываю телефон.

Взяв из рюкзака пару долларовых купюр, я выхожу из номера, чтобы купить кофе и шоколадных батончиков в автомате внизу. Пока выбираю, ежусь от утренней прохлады; было ошибкой выйти в одной майке и спортивных штанах.

В тот момент, когда я нажимаю на кнопку выбора, открывается дверь в номер мальчиков и оттуда выскальзывает Джин в темном спортивном костюме. Пересекая парковку, она идет к машине, садится за руль и заводит двигатель. Увидев это, я напрочь забываю о выпавшей из автомата шоколадке и срываюсь с места. Обежав машину, распахиваю пассажирскую дверцу, и Джин взвизгивает от испуга.

– Далеко собралась?

– Мне нужно в магазин, – говорит она, вцепившись пальцами в руль. – Я же оставила тебе записку у раковины.

– Я подумала, что ты в ванной, поэтому не заходила туда. Выходи из машины.

– Мне нужно сейчас. Это срочно, мне нужны тампоны.

– Хорошо, давай разбудим Нейта.

– Нет! Он, конечно, знает, что у меня бывают месячные, но это неловко. Мы проезжали магазин, он примерно в пяти километрах отсюда, на машине это не так далеко, а если я пойду пешком, за это время случится катастрофа.

– Джин, ты же в курсе, что не умеешь водить?

– Папа пару раз показывал мне, как это делается. Да и Гарри учил меня однажды, и у меня неплохо получалось, правда.

– И поэтому ты решила рискнуть своей жизнью и заодно разбить машину моего…

Замолкаю, потому что не знаю, могу ли я называть Кэма своим парнем, учитывая все то, что произошло между нами накануне.

– Кэмерона, – продолжаю я, на что Джин вскидывает брови.

– Твоего Кэмерона?

– Неважно. Вылезай. – Хлопнув дверью, я обхожу машину и открываю водительскую дверь. – Я сяду за руль.

– Ты завалила экзамен по вождению. И теорию ты сдала только с шестого раза. Ты уверена, что не угробишь нас и заодно не разобьешь машину твоего Кэмерона?

– В любом случае у меня больше опыта, чем у тебя. И на меня он будет злиться чуть меньше, чем на тебя.

Пораздумав над моими словами, Джин вылезает, и я занимаю ее место. Изо всех сил стараюсь сохранять уверенный вид и делаю это настолько усердно, что даже сама начинаю верить в то, что умею водить не хуже Шумахера. Но ведь я правда умею, только вот мистер Кьюсак, мой препод по вождению, невзлюбил меня с самого начала, поэтому на экзамене был ко мне излишне строг.

Интересно, Кэм будет со мной разговаривать, если я поцарапаю его машину?

Мы с Джин визжим, как фанатки на концерте, когда я успешно выезжаю на дорогу. Пару минут по прямой – и будет магазин. Ну что в этом сложного, верно? Мы движемся со скоростью улитки, а мимо проехало всего лишь несколько машин.

Когда я наконец поворачиваю к магазину, то замечаю, как сильно вспотели мои ладони.

– Ты собираешься парковаться? – спрашивает Джин, оборачиваясь. – Я уже говорила, что мне срочно нужны тампоны, Эндс?

Ничего не ответив, я неспешно еду, выбирая место посвободнее, чтобы легче было выехать обратно.

Я паркуюсь целую вечность, как бы я ни пыталась встать ровно, машину ведет вбок. Не понимаю, как Кэм так легко управляется с этой махиной.

– Криво. Левее. Теперь правее. Правее, Энди, ты что, дислексик?

– Заткнись, Джини.

Вытащив ключ из замка зажигания, я с шумным выдохом откидываюсь на спинку сиденья.

– Выкуси, мистер Кьюсак.

Добродушная женщина на кассе разрешает Джин воспользоваться служебным туалетом. Когда она возвращается, мы зависаем у полки с глянцевыми журналами, собирая звездные сплетни, а заодно изучая гороскопы на неделю. Выйдя на свежий воздух, мы выходим на парковку, но нашей машины почему-то не оказывается на месте.

– Мы, наверное, – предполагает Джин, оглядываясь, – перепутали места.

Смотрю на бетонную стену с железными роллетами, напротив которой я припарковалась, а затем качаю головой.

– Не думаю, – говорю я и нажимаю кнопку на брелоке, но не слышу сигнала машины. Я начинаю паниковать.

– Погоди, – пытается успокоить меня Джин и проходит вперед. – Я точно помню, как ты припарковалась здесь, у красного бордюра. Я еще подумала, что этот бордюр точно такого же цвета, что и платье от Бэджли Мишка[8], которое было на Миле Кунис на Каннском кинофестивале.

Красный бордюр. В моей голове словно вихрем собираются все воспоминания из теории по вождению, которую я завалила, и, как оказывается, по делу.

– Ой, – тихо произношу я, прижимая пальцы к губам.

– Так, я очень хорошо знаю это «ой». В чем дело?

– Нельзя парковаться и останавливаться у красного бордюра. Видимо, это место предназначено только для служебных машин, – я указываю на металлические роллеты магазина. – Машину эвакуировали.

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, что ее не украли.

Я судорожно хлопаю по карманам своих штанов, чтобы найти телефон, но понимаю, что оставила его в номере, потому как думала, что выхожу за батончиками всего на пару минут.

– Черт, что делать, Джини?! – я быстро шагаю в сторону магазина. – Кэм меня убьет. Он убьет меня! Одно дело – когда я портила наши отношения своей тупостью, а теперь я позволила эвакуировать его машину, которую мы взяли без спроса!

– Спокойно, сейчас я позвоню мальчикам, они приедут и все решат.

Джин сует руку в один карман, потом в другой, но оказывается, она оставила телефон в машине. Кассирша ничем не смогла нам помочь, потому что машины эвакуируют не только по их вызову, но по крайней мере она дала нам адрес стоянки, куда должны были отвезти автомобиль. Нам разрешили воспользоваться рабочим телефоном, но мы с ужасом поняли, что не знаем наизусть ни один из номеров наших друзей.

Мотель.

28.03.18.

– Мы потеряли машину, – произносит Джин, садясь на кровать, пока я нервно брожу из одного угла номера в другой. – Точнее, ее эвакуировали.

– Вы, – Нейт встряхивает головой, – что?

Гарри прыскает со смеху, и мне хочется пнуть его.

– У нас есть адрес стоянки, нужно забрать машину.

– Ну, – Гарри пробегается пальцами по волосам, – нам не отдадут машину без Кэма, а он вряд ли будет здесь скоро. Он звонил минут десять назад и сказал, что не получится приехать. Мне жаль, Уолш.

Я подхожу к кровати и беру телефон. На экране мигает три пропущенных вызова от Кэма и одно сообщение.

Кэмерон:

Мне жаль, что не смогу быть рядом, милая. Я бы очень хотел. Не волнуйся перед встречей с отцом и помни, что проиграл он, потому что потерял целый мир в тот момент, когда оставил тебя.

Я провожу кончиком пальца по сообщению и чувствую, как к горлу словно подкатывает ком.

– Что он сказал? Он в порядке?

– Все хорошо, – убеждает Нейт. – Сказал, что есть небольшие проблемы, но они решаемы.

– Слушайте, проще взять машину напрокат или купить подержанную, – предлагает Гарри. – Может, у Кэма получится приехать сюда в течение трех дней, тогда он и заберет свою тачку.

– Почему именно трех?

– Если на тачке долг по штрафам больше трехсот пятидесяти баксов, – а зная, как Кэму наплевать на правила дорожного движения, это так. – Через три дня машину продают с аукциона, оплачивают с продажи долги, а остаток возвращают прежнему владельцу. В принципе, он давно хотел поменять тачку.

– Нужно забрать машину, – настаиваю я.

– Мы не можем, Уолш, по документам она принадлежит Кэму, а не нам.

– Я дам деньги работнику стоянки, – поднявшись, я хватаю с пола рюкзак и вываливаю все содержимое на кровать, собирая скомканные купюры. – Сколько нужно?

– Нужно намного больше, чем это, Энди, – забрав деньги из моих рук, Гарри бросает их обратно на кровать. – Если этот человек окажется законопослушным, то тебя заберут в участок. Да и вообще сложно представить, как ты будешь давать взятку. Это все равно что Иисус, снимающий девочек. Короче, я сейчас сам позвоню Кэму и все ему объясню.

– Нет, только не это! Он окончательно разочаруется во мне, – закрыв руками лицо, я издаю стон. – Ну почему я все время так косячу?

– Слушай, я позвоню ему, он оплатит все висящие на машине штрафы, а в течение трех дней вернется за машиной.

– А если нет?

– Купит другую.

– У тебя все так просто, – невесело усмехнувшись, я подхватываю деньги с кровати. – Я иду за машиной.

– Ты никуда не пойдешь. Мне что, называть тебя «Банни», чтобы ты начала слушаться? Уверен, что это сработает, так ведь, Банни?

Вздрогнув, я роняю деньги и выпрямляюсь. Уж не знаю, что именно написано в моих глазах, но жесткое выражение лица Гарри смягчается.

– Больше никогда, – тихо произношу я, – не смей называть меня так.

– Так, стоп, – Нейт вскидывает ладони, – давайте рассуждать трезво. Мы не так далеко от Хэмптонса. Беатрис точно знает местного шерифа, так что звони бабушке, Гарри.

– Нет, она сказала, что лишит меня доступа к трастовому фонду, если я еще хоть раз воспользуюсь ее связями.

– Пожалуйста, – шагнув к нему, беру его за руки. – Расскажи ей, как все было, что это я виновата. Уверена, что Беатрис поймет. Хотя бы попытайся.

Чем дольше он раздумывает над ответом, тем сильнее бьется мое сердце. Как только он закатывает глаза и нехотя кивает, я с облегчением выдыхаю. Гарри выходит из номера, чтобы позвонить, а я, прикусив губу, снова пускаюсь мерить комнату шагами.

– Сядь уже, Эндс, – успокаивает Нейт. – Сейчас все разрешится, не переживай.

Но я не могу сидеть. Не могу стоять. Даже дышать нормально не могу. Шагнув к двери, поворачиваю ручку и выглядываю в коридор. Постукивая ладонью по перилам, Гарри взмахивает рукой, подзывая меня.

– Бабушка сказала выслать всю информацию, и в течение дня мы сможем забрать машину.

– Боже мой, – шумно выдохнув, я делаю шаг и крепко обнимаю его за шею. – Спасибо! Ты лучший, самый-самый лучший!

Рассмеявшись, он обнимает меня в ответ. Кончики его пальцев скользят по тонким бретелькам моей майки, а затем касаются обнаженной кожи лопаток. Резко выдохнув, я поспешно отстраняюсь, а затем стараюсь вновь улыбнуться ему, но теперь у меня получается очень неловко.

– Я не знаю, что бы делала без тебя и Беатрис, правда. Спасибо.

Улыбнувшись, Гарри склоняется надо мной, чтобы тихо произнести:

– Лучше не забывай в следующий раз надеть бюстгальтер под майку, Уолш, а то у меня создается такое впечатление, что ты сделала это, чтобы лишний раз поиздеваться надо мной.

Я опускаю взгляд и, заметив, что светлая ткань слегка просвечивает, смущаюсь и закрываю руками грудь. Усмехнувшись, Гарри отстраняется и обходит меня, чтобы вернуться в номер.

– Эй, – зову я, и он оборачивается. – С меня хватит, я не буду играть в эти игры.

– Не понимаю, о чем ты, Уолш, говори конкретнее.

– Перестань делать все эти вещи. Твои штучки с письмом Лекси. И вот сейчас. Просто перестань, Гарри, на меня это не действует.

Его губы дрожат от желания улыбнуться.

– Разве?