Салон машины Кэма.

20.03.18. Вечер.

В теплом салоне приятно пахнет кожей, капли дождя оседают на лобовом стекле, и я слежу за тем, как они собираются вместе и большими каплями стекают вниз. Понимаю, что у меня не получится вечно избегать пристального взгляда Кэма, который я чувствую буквально физически.

– Уверена, что хочешь поговорить именно сейчас? Выглядишь так, будто хочешь сбежать.

– Просто нервничаю.

Поерзав, я поворачиваю голову. Кэм некоторое время вглядывается в мои глаза и, кивнув, откидывается на спинку сиденья.

– Все началось на первом курсе, – выдыхает он, переводя взгляд на горящие в окнах общежития огни. – В тот момент мы с Зейном и Майком как раз планировали открыть «Скетч», тогда же мы начали проводить время в сомнительной компании, где познакомились с Феликсом. Мы начали часто зависать вместе, а позже Фел познакомил нас со своим кузеном Себастьяном, с которым они постоянно трепались о семейном бизнесе.

На слове «бизнес» Кэм качает головой и усмехается.

– Сначала они говорили об этом расплывчато, постепенно вводя нас в курс дела. Феликс и Себ занимались перегоном ворованных тачек. Угнанный автомобиль перегоняли в амбар за городом, где срочно меняли номера, некоторые детали, перекрашивали и отправляли машину по адресу.

– Вдвоем?

– Нет, Банни, конечно, нет. Они собрали небольшую банду. Машину нужно перегнать как можно быстрее и при этом не привлечь внимания. Перекраска – хороший ход, но еще лучше аэрография. Но эта вещь требует много времени и денег – если работа качественная, разумеется. Обычно воры тратят время только на покраску, но если аэрограф работает быстро, это почти стопроцентно гарантирует, что машина доедет до точки без происшествий в виде полицейского хвоста.

– Тогда вам и предложили вступить в дело?

– Да. Фел посмотрел наши эскизы, спросил, сможем ли мы нарисовать на спор нечто подобное на их с Себом машинах за ограниченное количество времени. Тогда мы еще не совсем понимали, с чем имеем дело. А потом нам троим упал толстый конверт с деньгами, а следом и предложение поработать в одной команде. Я даже долго не раздумывал над этим, Банни, просто согласился, и все. Год назад я был полным идиотом, потому что в тот момент я даже не нуждался в деньгах. Я делал это от скуки, понимаешь?

Прикрыв веки, он ненадолго замолкает.

– В какой-то момент мы буквально купались в деньгах, тусовались в непонятных местах, просыпались неизвестно где. У Майка от такого количества денег башню снесло, он жил почти как в «Волке с Уолл-стрит». Затем мы открыли «Скетч», и из меня будто всю дурь выбили. Я стал заниматься любимым делом и понял, что с машинами нужно завязывать.

– Но Феликс не дал вам выйти из дела, – предполагаю я.

– Вообще-то дал, на самом деле он неплохой парень. Мы договорились закончить с последней партией и соскочить. Мы – это я и Зейн, а Майк собирался остаться. Только вот Майку стало не хватать денег. С каждым разом он просил все больше, но в какой-то момент у Феликса закончилось терпение, и они с ребятами хорошенько наваляли ему.

– Поэтому Майк уехал из города?

– Нет, потому что обиделся, как девочка, которую никто не пригласил танцевать на выпускном. Он пошел в полицию и сделал донос. В тот вечер мы с Зейном были рядом, когда Фелу позвонили и сказали, что его брата и остальных парней арестовали. Вообще-то в тот вечер мы все загремели в участок, но я просидел там не больше пары часов. Мой отец – один из самых успешных адвокатов Чикаго, у него куча связей. Один звонок – и мы с Зи уже дышали свежим воздухом. Когда мы вышли из участка, я испытал эйфорию. Знаешь, тогда нам с Зейном показалось, что для нас больше нет ничего невозможного. Но когда я приехал домой, увидел глаза родителей, увидел их разочарование во мне, то понял, что я просто неблагодарный кусок дерьма. Конечно же, мама смотрела на меня так, будто я жертва, все время повторяла, что меня заставляли это делать. Видимо, пыталась убедить себя в том, что ее сын не мог совершить такое. Отец сказал, что это был первый и последний раз, когда он вытаскивает меня из подобного. Стыд перед родителями отрезвил меня окончательно.

Дождь за окном усиливается и бьет по крыше; очертания общежития размываются, видны лишь отблески света из окон и желтые круги тусклых уличных фонарей.

– Вас освободили, а Феликс остался в участке?

– С ним все получилось немного сложнее, но его тоже вытащили, а вот Себастьян и несколько парней, что работали с нами, загремели и получили по всей строгости. Мы с Зейном буквально вышвырнули Майка из города, потому что Феликс в любой момент мог убить его.

– Но Майк все же вернулся в город, да к тому же завалился в тот бар и устроил драку.

– Майк – чертов камикадзе, Энди. Нам с Зейном пришлось очень постараться, чтобы он мог ходить по этому городу и дышал без помощи аппарата.

– Вы вернулись в дело, – догадываюсь я, вспоминая бурную ссору Сабрины с Зейном и слова о том, что все повторяется.

Кэмерон нехотя кивает.

– Майк нам как брат. Тупоголовый и слегка отсталый, но брат.

Прикусив губу, я отвожу взгляд в сторону, а Кэмерон тихонько постукивает пальцами по своему колену. Он знает, что я задам этот вопрос, и знает, что мне не понравится ответ.

– Как долго ты еще будешь заниматься этим?

– До конца учебного года.

– А если тебя поймают на этом?

– Все будет хорошо, Энди.

– Ненавижу эту фразу, – невесело усмехнувшись, прислоняюсь виском к стеклу, – после нее обязательно случается что-то плохое.

Я прикрываю глаза, пытаясь понять, что чувствую, потому что в груди будто застрял спутанный клубок растерянности, смятения и злости.

– Почему Майк просто не уедет отсюда?

– Его отец заболел, и он приехал, чтобы побыть с ним. Врачи говорят, ему осталось недолго. До вчерашнего вечера Майк вообще не знал, что мы с Зейном вернулись в дело только для того, чтобы его не грохнули посреди улицы.

Они защищают Майка, но при этом рискуют собой, своей свободой и жизнью. Меня немного успокаивает лишь то, что Кэму не нравится все это делать, он просто вынужден. На его месте я бы тоже рискнула всем, чтобы спасти друзей. Протянув руку, опускаю ее на ладонь Кэма, чтобы просто поддержать его и показать, что не осуждаю хотя бы за то, что сейчас он в деле только из-за глупости Майка.

– Почему ты решил рассказать мне все? Я имею в виду, что мы знакомы не так давно и… Вдруг я сейчас побегу к копам и все им выложу?

Кэм молчит какое-то время и, легонько сжав мою ладонь, медленно проводит большим пальцем по моим костяшкам.

– Я просто доверяю тебе, Банни. И если теперь находиться рядом с тобой я смогу, только если буду абсолютно честным, – я готов рискнуть.

Его ответ заставляет меня затаить дыхание. Мне было тяжело делиться с Кэмом историей о моем отце и детстве, но я тогда рисковала лишь возможностью расплакаться. Кэм же буквально рискует своей свободой, доверяя мне этот секрет. И это значит только одно – он искренен в своих чувствах и по-настоящему хочет быть со мной.

– И я хотел рассказать тебе, но уже после того, как все закончится. О плохом всегда легче говорить в прошедшем времени. Знаю, что тебе нужно время, чтобы подумать обо всем.

– А что бы ты сделал на моем месте?

Кэмерон смеряет меня долгим взглядом, а затем подается вперед и кладет ладонь на мою щеку. В темноте его глаза кажутся сине-черными, а острые скулы оттеняются еще больше, превращая Кэма в живое произведение искусства.

– Если бы мог, то сказал бы тебе бежать от меня со всех ног, но я не могу, Банни. Если кто-то назовет меня эгоистом за это – пусть так, ведь когда дело доходит до тебя, я не могу трезво мыслить, потому что хочу тебя во всех смыслах этого слова.

Последнее предложение заставляет мои щеки пылать от смущения. Мне кажется, никогда не настанет тот момент, когда я перестану стесняться и испытывать неловкость перед этим парнем.

Не он один не может трезво мыслить. Чувства к Кэмерону – словно хорошая порция дорогого виски: сначала ты чувствуешь приятный, терпкий и слегка пряный запах, затем делаешь глоток и ощущаешь резкий вкус. Время будто замирает, а через несколько секунд этот виски обжигает все внутри, разливаясь пламенем где-то в области сердца, которое начинает раскачивать алкоголь горячими волнами по венам и распространяет его по всему организму. Грудь больше не горит, лишь чувствуется приятное тепло, и все, чего ты хочешь – сделать очередной глоток.

В кармане вибрирует телефон: пришло сообщение от Келси. Она прислала номер отца, без подписи, просто набор цифр, и от волнения я не могу оторвать встревоженный взгляд от экрана.

– В чем дело, Банни?

– Папа объявился, хочет встретиться.

Нахмурившись, Кэм встряхивает головой, будто ослышался.

– С нашей последней встречи прошло меньше суток. Вот это да.

Усмехнувшись, я забрасываю телефон обратно в карман. Прикусив губу, Кэмерон внимательно изучает мое лицо, а затем, поймав пальцами за подбородок, заставляет меня поднять голову.

– Эй, ты же так мечтала об этом.

– А что, если я скажу, – отвечаю я, сморщив нос, – что папа хочет встретиться с нами, потому что Келси каждый день закидывала его гневными письмами в течение шести месяцев?

Спустя несколько секунд молчания Кэм издает короткий смешок.

– Я обожаю вашу семейку. Расскажешь поподробнее?

Сделав глубокий вздох, я сбивчиво пересказываю наш с Келси разговор.

– Теперь я не знаю, что и делать, – признаюсь я. – Мысль о том, что он хочет этой встречи только для того, чтобы поставить точку, просто убивает меня. Но внутри есть надежда, что он увидит меня и захочет все изменить, захочет, чтобы я стала частью его жизни. А еще…

Я начинаю торопиться и захлебываться в словах, мысли похожи на сорванные с шеи жемчужные бусы – они прыгают, рассыпаются и исчезают одна за другой.

Вздохнув, Кэм протягивает руки и, обняв меня за талию, тянет к себе. Не могу сдержать глупый смех: пока он сажает меня на свои колени, я задеваю руль и благодарю бога за то, что двигатель выключен, иначе сработал бы гудок и я бы создала много ненужного шума.

Когда я оказываюсь так близко к Кэму, становится не до смеха. Протянув руку, он убирает пальцами прядь волос, упавшую на мои глаза, и в этот момент я понимаю, что готова простить ему абсолютно все. Боже, я такая жалкая.

– Тебе нужно увидеться с ним. Ты жила одной мыслью все эти годы, Энди, но пришло время столкнуться с реальностью и либо впустить отца в свою жизнь, либо окончательно отпустить его.

– Мне страшно, – признаюсь я, опуская пальцы на воротник его джинсовой куртки.

– Тебе не обязательно видеться с ним прямо сейчас. Сделаешь это, когда будешь готова, а я обещаю, что буду рядом.

– Будешь рядом, – опустив ладонь на его щеку, провожу кончиком пальца вдоль скулы, – если только тебя не заберут копы.

Кэм вскидывает брови, его удивляет мой сарказм. Хотя сейчас я больше создаю видимость иронии, ведь я абсолютно серьезна, потому что боюсь за него.

– Мне нужно, чтобы ты пообещал кое-что. Как только срок вашей с Феликсом сделки подойдет к концу, ты завяжешь. Пообещай мне это, Кэм.

Кажется, я еще никогда не видела его таким серьезным, как сейчас. Кэмерон уверенно кивает, и я с облегчением выдыхаю. Наконец-то мне становится спокойнее.