Конечно же, на войне были перемешаны и аристократы и простолюдины, никто там не думал о своей чистой, аристократической, голубой крови или о мужицкой, багряной. Люди воевали: шли в атаку на приступ вместе, через реки переправлялись, помогая друг другу. Повозки с пушками, когда из трясины тащили, пособить соседей просили. На привале в степи под летним звёздным небом «в тихую украинскую ночь» и аристократы из дворянских полков, и простолюдины, поступившие по прибору на воинскую службу из одного котелка кулеш хлебали. А много ли представителей славных дворянских родов России в той Тринадцатилетней войне участвовало? Оказывается, очень много. Расскажу, о ком знаю.

Выше были упомянуты Денис и Владимир Фонвисины, Иван Чаадаев, Максим Лутовинов. Список предков или родственников предков замечательных сынов России, воевавших против поляков и их союзников в 1664–1667 годах, можно продолжить. Начнём с предков Александра Сергеевича Пушкина.

Не так давно вышла великолепная книга коллеги – крупного специалиста по генеалогии Андрея Николаевича Красильникова «Русские предки Пушкина». Для нас, его товарищей по увлечению, этот труд цены не имеет. Есть у неё, правда, один недостаток: Красильников пишет на страницах «Русских предков Пушкина», что Илья Рыльщиков и Наталья Межова в книге «Предки Бунина. Тайны и открытия» сделали осторожное предположение о родстве Пушкина и Бунина по линии Челюскиных. По крайней мере, формулировка Красильникова именно таким образом позволяет понять его высказывание. На самом деле, мы на 100 % доказали это родство и установили степень родства, потому что об этом однозначно и чётко говорят архивные документы. Мы не смогли доподлинно установить имени общего предка Пушкина и Бунина, но это уже другой вопрос. Повторю, родство и степень родства мы нашли. И наше утверждение, базирующееся на архивных документах, не оспоришь.

Но это, на самом деле, очень незначительный недостаток книги Красильникова, по сравнению с её достоинствами. А их очень много. Автор поведал читателям чуть ли не о десятке предковых веток Пушкина, о которых до Красильникова ничего не было известно, хотя генеалогию Пушкина специалисты изучают уже почти двести лет.

Нас в данном случае интересуют пращуры великого поэта, ходившие в военные походы к берегам Днепра и к его притокам во время русско-польской войны 1654–1667 годов. С тех же Челюскиных/Челюсткиных и начну.

Семён Матвеев сын Челюс(т)кин в начале 1665 года встал во главе подразделения стрельцов, отправленного на год в прифронтовой или даже во фронтовой, всего лишь десять лет, как освобождённый от поляков, Смоленск. Семён – родной брат деда полярного исследователя и первооткрывателя земель русских Семёна Ивановича Челюскина. Деда звали Родионом. Александр Сергеевич Пушкин Семёну Матвеевичу Челюскину приходится прапраправнучатым племянником. Сам же Пушкин – первооткрывателю Семёну Ивановичу Челюскину – двоюродным правнучатым племянником. Родион Матвеев сын Челюс(т)кин – их общий предок. Позже, сразу после этой войны, Родион Челюсткин тоже станет большим воинским начальником – головой московских стрельцов. И быть ему неизбежно вовлечённым в Стрелецкий бунт 1682 года, но в начале 1675-го, как раз тогда, когда «почил в Бозе» царь Алексей Михайлович, Родион Матвеевич Челюскин поскользнулся, упал с крыльца, вывихнул ногу и потревожил все свои старые раны, которые так и не залечил впоследствии. Вскоре после болезненного, но счастливого для Александра Сергеевича, падения с крыльца, Родион Челюсткин был отставлен от службы.

Андрей Григорьевич Чичерин «в 1654 году, будучи стряпчим при Алексее Михайловиче, участвовал в государевом походе на Смоленск, Вильно, Брест…» Спустя половину столетия двое его сыновей и двое внуков, в том числе предок А. С. Пушкина Иван Андреевич Чичерин, погибнут в Полтавской битве летом 1709 года.

Подходим к самому интересному. Юрий Силыч Есипов был израненный пленён во время Конотопской битвы летом 1659 года. Цитирую А. Н. Красильникова и архивный документ: «И как приходил крымский хан с татары да изменник Ивашка Выговский с черкасы и его на бою взяли крымские люди в полон изранена и был де он в Крыму в неволе полдесята года (т. е. девять с половиной лет – А. К.) всякую нужду и наготу и голод терпел и в кандалах семь лет ходил. Да на том же бою взят в полон брат его родной Иван и продан на каторгу». Судя по сообщению, братья Есиповы не отступились от православной веры. Выше уже говорилось о проигранной русскими Конотопской битве. Скорее всего, белгородские полки в ней тоже участвовали. А значит, служилые люди из городов Белгородской черты, в том числе и добренцы, вполне могли встретить в летние дни под Конотопом Юрия и Ивана Силычей Есиповых. Дочь Ульяна – предок А. С. Пушкина, у чудом спасшегося, выжившего и возвратившегося на родину долго отсутствовавшего Юрия Есипова родилась уже после его прихода в родные края. А у Ивана Есипова после пленения русских сыновей и дочерей уже не родится. Он закончит свои дни неведомо где на средиземноморском побережье, а возможно, и посреди моря, вдали не только от России, но и от тверди земной.

Под Конотопом сражался ещё один предок Александра Сергеевича – Воин Данилович Коренёв. Он и погиб там. Читаем у Красильникова: «и в 167 году Воина Коренёва на службе под Конотопом убили». Воин – это нецерковное имя, церковное было – Данила. У отца Воина тоже было два имени: Данила и Дружина. Можно сказать, что одного из предков Александра Сергеевича Пушкина звали Воином Дружиновичем. Звучит по былинному. В какую-нибудь пушкинскую сказку герой с таким именем мог бы вписаться вполне органично. В роду Захара Прилепина, среди выявленных предков, известен один человек с церковным и языческим именем: Фёдор он же Ждан Колобовников.

Кстати, в знаменитом стихотворении Иосифа Бродского «На независимость Украины» имеется аллюзия к Конотопскому сражению 1659 года. В русской литературе всё очень тесно и причудливо переплетено.

И ведь наверняка это не полный список пращуров Пушкина, участвовавших в той войне. Мы до сих пор не всё знаем. Если задасться целью, то можно целую книгу написать о предках замечательных людей, воевавших за Россию только в этой Тринадцатилетней войне. Касательно обозначенной темы, процитирую ещё несколько доступных мне документальных свидетельств.

В ниже приведённом фрагменте документа речь идёт о предках «бунтовщика похуже Пугачёва» замечательного писателя второй половины XVIII века Александра Радищева: «Бьет чилом холоп ваш Афонка Костентинов сын Радищев. Отец мой убит в первой год на Родивилове бою. А дядя государи мой убит под Ригою и многие родители мои побиты на ваших великих государей службах на розных боях. А я холоп ваш был на службе отца вашего великие государи блаженныя памяти великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца в ево государевом походе под Ригою. Да я ж холоп ваш был в полку окольничего и воеводы князя Ивана Ивановича Лобанова-Ростовского под Быховым и город Быхов взяли. Да я ж холоп ваш был в полку боярина и воеводы у князя Юрья Алексеевича Долгорукова как был бой с Сопегою и Чернецким на Басе реке и с ыными гетманы. Да я ж холоп ваш был в полку боярина и воеводы князя Якова Куденековича Черкасского. А после того был в полку боярина и воеводы князь Юрья Алексеевича Долгорукова под Копорью и в Дубраве. Да я ж холоп ваш был в полку окольничего и воеводы князь Петра Алексеевича Долгоруково под Глуховым. А после того был в полку у боярина и воеводы князь Григорья Семёновича Куракина в Севску как побили тотар. Да я ж холоп ваш был в полку боярина и воеводы князь Василья Голицына в Путивле как делали город Путивль» (РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 810). Из документа следует, что прапрадед писателя Александра Радищева Константин Иванович Радищев погиб в войне с Речью Посполитой в 1654 году, то есть в самом начале кампании в успешной для России битве за Смоленск, родной брат прапрадеда был убит во время войны со шведами в 1656 году. Исполняя свой воинский долг, родной брат прадеда писателя Афанасий Радищев ходил в походы против шведов и поляков с литовцами, с крымскими татарами и с «ызменники черкасы» в 1656, 1659, 1660, 1664 годах. Причём в 1664 году воин по фамилии Радищев, а по имени Афанасий, побывал сразу в трёх походах. Он бился с татарами на южных рубежах государства и в 1668 году. В 1660-е годы пути служилых людей из городов Белгородской черты и дворянского полка, в котором служил Афанасий Константинович Радищев, могли пересечься. В этом случае Афанасий Константинович вполне мог познакомиться с добренцами Востриковыми, Микулиными, Быковыми, Колобовниковым, Кочетовым и так далее. Общались бы они, разумеется, на равных, случись такая встеча. Откуда было спеси взяться: именно в ту пору по-настоящему славные дворянские роды становились таковыми только после того, как на алтарь победы были положены жизнь отцов и братьев основателей дворянских фамилий. Рассвет рода Радищевых пришёлся как раз на вторую половину XVII века и связан был с ратными подвигами павшего в бою Константина Радищева и его сына Афанасия.

Перейду к однофамильцам предков славных сынов России, прежде чем снова вернуться к предкам. На самом деле однофамильцы-дворяне в огромной и маленькой одновременно России XVII века неминуемо все друг другу были родственниками. В одном из дел (РГАДА, ф. 210, оп. 13 д. 644) находим упоминание капитана Бориса Гаврилова сына Ушакова, который служил в полку Василия Челюскина в 1668–1669 годах. Полком Челюскина был пополнен полк боярина, воеводы и князя Григория Семёновича Куракина. Борис Ушаков повоевал под Королёвцем недалеко от Сум. Нужно сказать, что Борис Гаврилович был не только однофамильцем выдающегося адмирала, не проигравшего ни одного сражения, и, возможно, иконописца, создавшего несколько знаменитых икон с образом «Спаса Нерукотворного». Среди предков А. С. Пушкина была линия Ушаковых. Напомню, что один из губаревских Иловлинских породнился с дворянами Ушаковыми. Полковник Василий Челюскин/Челюсткин из Мещовска, в чьём полку служил Борис Ушаков, безусловно, является близким родственником предков первопроходца, полярного мореплавателя Семёна Ивановича Челюскина и Александра Сергеевича Пушкина, с Иваном Алексеевичем Буниным.

В другом сообщении в том же деле читаем, что рейтары полка всё того же Василия Челюскина попали под командование Г. Г. Ромодановского: «В нынешнем государь во РОЗ (1668–69) году мы холопи твои были на твоей великого государя службе в Севску твоего государева боярина и воеводы князя Григорья Семёновича Куракина с товарыщи. И на татарских боях в походех мы холопи твои были и бились за тебя великий государь не щадя голов своих. Да мы ж холопи твои были в походех под Воронежом и под Кролевцом и под Коропом и под Луховым. И по твоему великого государя указу в Путивле отданы мы были холопи твои в полк твоему государеву боярину и воеводе князю Григорью Григорьевичю Ромодановскому с товарыщем. И по твоему великого государя указу ис Путивля посыланы мы холопи твои были под Нежин и под Чернигов для выручки твоих великого государя ратных людей из осады. А как государь ис под Чернигова пошли и бой был у нас холопей твоих с татары и с черкасы. А ушли государь все отводом. (…) И как боярин князь Григорий Григорьевич Ромодановской с товарыщи шел с полком от Чернигова к Путивлю и в то время напали крымской салтан с татарами и воры изменники черкасы внезапу на полк боярина князя Григория Григорьевича Ромодановского с товарыщи».

А что это было, спросите вы? Отвечу. Походы от Воронежа до Лухова пропущу, потому что они не связаны с основной темой моего высказывания. А вот слияние полков Куракина и Ромодановского под общее командование последнего означает, что дворяне во время военной кампании объединились в очередной раз со служилыми людьми из городов Белгородской черты. Доброе Городище тоже было среди них, значит, и добренцы были в объединённой армии. Зачем понадобилось объединённым полкам идти на Чернигов? Знакомый нам по предыдущей главе гетман Иван Брюховецкий «отложился», переметнулся, в общем, изменил русскому царю. Воеводой в Чернигове в то время был Андрей Васильевич Толстой, предок гения – Льва Николаевича Толстого и двух Алексеев Толстых – русских писателей-классиков, а также отец вельможи времён Петра Великого, Петра Андреевича Толстого. Проигнорировавший ультиматумы о капитуляции воевода Андрей Толстой вместе с гарнизоном и в компании со своими сыновьями оказался в блокаде. Вот к ним-то, к осаждённому черниговскому гарнизону, дворянские полки и белгородцы из различных городов, в том числе и добренцы (Востриковы, Кочетовы, Труновы, Микулины, Быковы), спешили на выручку.

В сентябре 1669 года Г. Г. Ромодановский и Г. С. Куракин со своими полками подошли к Чернигову и разбили врага. За преданность царю и отвагу Андрей Васильевич Толстой, выдержавший несколько месяцев блокады и осады, получил всяческие поощрения. С этого момента его карьера пошла в гору. Не было бы этого осадного сидения, Пётр Андреевич Толстой, скорее всего, не стал бы сиятельным графом и сподвижником Петра I, а род Толстых не дал бы России и миру одного выдающегося и ещё двух великих писателей. Или Лев Николаевич и без этого бы нашёл свой путь? Всё может быть, только вот происхождение по материнской линии от князей Волконских было бы невозможно: князья из рода Рюриковичей с уездными дворянами не то что браков не заключали, даже знаться не хотели, соблюдая правила приличия, существовавшие при Екатерине II, Павле I и Александре I. Так что Лев Николаевич просто-напросто не родился бы на свет, если бы Андрей Васильевич Толстой не совершил свой подвиг и если бы Белгородский полк Ромодановского, в котором служили добренцы Востриковы, Кузнецовы, Быковы и другие, вовремя не подоспел и не снял осаду.

Меня могут упрекнуть за сослагательное наклонение: что было бы если бы… Кто упрекнёт, тот не уловил моей мысли и в подобном же случае касательно Александра Сергеевича Пушкина, и применительно к моим рассуждениям о князьях Волконских, и о появлении на свет Льва Толстого. Я лишь хочу сказать, что выдающиеся деятели нашей литературы, да и не только литературы, в каком-то смысле, начали появляться на свет за столетия до своего рождения. Иногда это проявлялось в поступках их предков, иногда просто происходили чудесные совпадения, такие, как в случае с бездетностью троюродных братьев Петра Петровича Пушкина, жившего в XVII веке, и с падением с крыльца Родиона Челюс(т)кина. Хочется думать, что Юрий Силыч Есипов рвался в родное село с такой целеустремлённостью, которой бы даже мог позавидовать герой рассказа Джека Лондона «Любовь к жизни». Внутренний голос постоянно твердил Юрию Силычу: «Ты должен обязательно попасть домой, не сдавайся, пробуй, пытайся. Тебе во что бы то ни стало нужно туда добраться».

«Зачем?» – размышлял порой Юрий Силыч, но не спорил с внутренним голосом, продолжал бороться и победил.

Так получается, что произведения наших гениев и выдающихся сынов Отечества тоже начали проклёвываться из русской почвы за века до их написания. Не хочу проводить никаких параллелей, не пытаюсь разбрасываться лестными эпитетами, но самого значимого писателя как минимум первой четверти XXI века Захара Прилепина это тоже касается. На самом деле, лично я не сомневаюсь, что Прилепин стоит в одном ряду с классиками русской литературы.

Участие в этих событиях добренцев и, в том числе, предков Захара Прилепина притянуто за уши? Не притянуто. В том же документе, в котором речь идёт о совместном походе полков Куракина и Ромодановского, имеются списки полоняников и чуть ли не на одном листе в них значатся имена и фамилии: «рылянин Яков Булгаков (…) рылянин Иван Толстой (…) салдат Филька Остриков». Филипом Борисовым сыном Востриковым звали родного брата предка Захара. Это он? Он должен был погибнуть до 1663 года. Или жив был ещё и в 1668 году, правда, находился в плену у крымских татар? Не знаю. Может быть это совпадение. Но это точно кто-то из Востриковых – архивные документы не врут. Итак, Востриковы значились в одних списках с Толстыми и Булгаковыми. На тех же листах, где перечислены полоняники, видим нижегородцев, арзамасцев, галичанина, ярославцев, мещерян, алаторцев, рязанцев, путимца, ряшенина, курян (по-старинному курчан), новосильца, севчан, брянчан, рылян, скопинцев, корачевцев, туляков (тулян по-старинному), ливенцев, корочан, козловцев, чернавца. Какие прекрасные фамилии в таких документах можно узреть. Думаю, любой из читателей, если бы знал свою родословную, наверняка бы какие-то фамилии из своих родовых деревьев мог бы обнаружить в подобных перечнях середины XVII века, в том числе призванных на службу, раненых или пленённых…

Хоть их там и не очень много, но представители белгородских полков в изучаемом списке имеются. В частности, в плен попали жители Козлова и Корочи. Здесь же, в документе, но в другом подобном списке полоняников, видим имя Михайлы Андреева сына Толстого. Это кто? Сын черниговского воеводы? О таком пленении было ранее известно? Или всё-таки мной обнаружен полный тёзка сына черниговского воеводы и предка минимум четырёх выдающихся сынов России и ещё нескольких десятков – замечательных?