В 1663 году были составлены новые списки служилых людей Доброго Городища и Добренского уезда. На девятый год война пришла в каждый дом в верховьях реки Воронеж и в каждый дом в других городах и сёлах Белгородской черты. Практически каждой семьи выявленных предков Захара Прилепина это тоже коснулось. Предлагаю вашему вниманию мой анализ потерь и утрат, понесённых в конце 50-х – начале 60-х годов XVII века на русско-польской войне семьями предков Захара.
Выборку открывает добренец «Микита Осипов сын Долгополов (предок Захара) у него сын Петрушка ЗI (17) лет да Федоска ГI (13) лет да в Кеиве брат Фролик умер да Ивашка взят в полон».
Продолжает – добренец же «Еремей Иванов сын Сашников (предок) пеш без ружья государева ружьё у него згорела от пораха в прошлом во РѮЗ (1658–59) году. Сын Панка 15 лет. Да в Кииве зять Савка Артемьив взят в полон». Сам Еремей Иванов сын в списках 1660 года значится на коне, с ружьём и со шпагой. Он побывал на войне, но был отставлен в городовые драгуны.
Итого: в Добром мы находим две семьи предков Захара Прилепина, упомянутых в рассматриваемом деле.
Перейдём к селу Каликино. У Ивана Куприянова сына Микулина (предок), судя по этой сказке, нет потерь, но из рассмотренного уже дела о солдатских полках (РГАДА, ф. 210, оп. 13 д. 202 1653 года) узнаём, что в солдаты был взят его брат Анофрий. Позже 1653 года о нём нет упоминаний. Он не вернулся с той войны.
«Гаврила Фёдоров сын Колобовников на лошеди государева жалованья пищаль шпага ледунка. Пасынок Мишка Барисав К (20) лет да зять Ивашка Иванов у него сын Фомка. По розбору Семёна Заборовского в Беле городе у него ж брат Григорей служит в Кеиве убит». Григорий Фёдоров сын Колобовников – это предок Захара Прилепина.
«Патап Ерофеев сын Манаков (предок) на лошеди государева жалованья пищаль шпага ледунка у него брат Федотка служит по розбору Семёна Заборовского в Беле городе». В более поздних делах Федот Монаков не фигурирует.
«Капран Ларион Клементьев сын Арженого (предок) пеш государева жалованья пищаль шпага ледунка. Детей Захарка (предок) ВI (12) лет Артюшка I (10) лет да племянник Якушка Иванов К (20) лет да зять Фетька. У него ж брат Иван служит в Кеиве взят в полон». В прошлой сказке Ларион Орженой был на коне.
«Артемей Михайлов сын Кочетов (предок) на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него сын Фетька К (20) лет да сын Нестерка служит Семёна Заборовского в Беле городе. У него брат Кондрашка служит в Беле городе разбора Семёна Заборовского у него брат Авдей в Кеиве жив да сын Анисим служит в Кеиве в полон взят». Из этой семьи на войну ушло четыре человека. Один из них не вернулся. У Нестера первые дети родятся только в 1670-х годах. Предок Захара – Федосья Нестерова дочь в девичестве Кочетова по мужу Овчинникова родится только в 1692 году. Кондратий Михайлов сын Кочетов будет жив ещё и в начале 1690-х. Об Авдее и Анисиме в более поздних делах упоминаний нет. Возвращение из плена – это вообще была большая редкость.
«Савелей Осипав сын Трунов на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. Сын Наумка I (10) лет брат Игнатка служит в Кеиве взят в полон». Савелий и Игнат Трунов – это родные братья предка Захара Ивана Осипова.
«Павел Григорьев сын Бритвин (предок) на лошеди государева жалованья пищаль шпага ледунка. Отец Григорей служит по розбору Семёна Заборовского в Беле городе. У него дядя Логин служит в Кеиве взят в полон».
«Тимофей Казьмин сын Чеснаков (предок) на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. Сын Артюшка АI (11) лет да брат кеивской Янка выслон к Москве». Это последнее упоминание о «брате киевском» Яне Чеснакове. Он не вернулся с той войны.
«Арефей Власов сын Кузнец на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него шурин Акинка служит по розбору Семёна Заборовского в Беле городе». Судя по записям в документе, в этой семье не было потерь. Нужно отметить, что Акинфий Кузнецов (предок) в полку прослужит до 1680 года. Детей, судя по всему, он успел произвести на свет ещё до войны.
«Андрей Клементьев сын Звягин (предок) на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него сын Сафошка служит разбору Семёна Загоровского в Беле городе зять Алешка Алексеев (предок). У него ж половинщик Кузька Яковлев. У Кузьки зять Амелька Васильив. У него ж брат Янка служил в Кеиве умер». Алексей Алексеев сын Звягин вернётся с войны.
«Лукьян Тимофеев сын Вострикав на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него племянник Данилка Орефьев ЕI (15) лет Паршик Иванов ГI (13) лет у него брат Арефей служит в Беле городе разбору Степана Заборовского да брат Афонька кивской выслон к Москве у него брат Ивашка служил в Кеиве убит». Иван Тимофеев сын Востриков – это предок Захара. Афанасия Вострикова в более поздних делах не видно.
«Федар Клементьев сын Бык на лошеди государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него сын Ивашка ИI (18) лет у него сын Андрюшка служит в Кеиве у него сын Кирила служит в Беле городе умер». Андрей Быков позже 1663 года в Добром и Каликино не объявлялся.
«Василей Кирилов сын Ивакин (предок) на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него брат Ивашка служет в Кеиве у него брат Еким киевской выслон к Москве». Брат Иван в более поздних документах не встречается, брат Еким – дожил до старости. Еким назван «братом киевским». В данном случае, это звучит мрачно – мало кто из «братьев киевских» вернулся в родные сёла. Что значит: «выслан к Москве», будет объяснено ниже.
«Данила Семёнов (Афонасьев) сын Москолев пеш государева жалованья пищаль шпага ледунка служит по розбору Алексея Еропкина в Беле городе у него брат Микулка служит по розбору Семёна Загоровского отец Афонька служил в Кеиве умер». Данила и Афанасий Москалёвы – это предки Захара. Микула Москалёв после 1663 года в документах Доброго Городища был замечен. Он вернулся с войны.
«Аврам Купреянов сын Микулин на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. Племянник Пронька Иванов I (10) лет да брат Фетька служит разбору Алексея Еропкина в Беле городе». Все трое больше не упоминаются после 1663 года.
«Игнат Григорьев сын Колобовникав пеш государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него отец служил в Кеиве умер». Григорий Колобовников – предок Захара Прилепина, но о Григории выше шла уже речь в сказке его брата.
В деле упомянуты также Иван Филипов и его десятилетний сын Андрей. Иван – предок. Его семью эта война не обожгла.
Итого в этой сказке шестнадцать калининских семей выявленных предков Захара Прилепина.
Село Буховое. «Авдоким Петров сын Лапынин (предок) пеш гос жалованья пищаль шпага ледунка. У него братья Фатюшка Θ (9) лет Федька I (10) лет у него брат Тараска служил в Киеве в полон взят».
«Борис Андреев сын Востриков (предок) на лошеде государева жалованья пищаль шпага ледунка. У него сын Спирка DI (14) л у него сын Филип служил в Киеве убит».
В Буховом – двое.
Среди добренских бобылей видим имя Якова Сашникова. Молодой человек отделился от отца. Он – предок. Его семья выше упомянута в этой главе.
Итого: в данной сказке 1663 года мы видим двадцать семей выявленных предков Захара Прилепина. Мы выяснили, что Григорий Колобовников, Иван Востриков и Афанасий Москалёв погибли на этой войне. Это всё выявленные предки Захара. Из их родных братьев, только опираясь на этот документ, можно заявить, что с русско-польской войны не вернулся двадцать один человек. Большинство попало в плен, кого-то убили, кто-то умер от болезней или от тяжестей походной жизни.
Боль войны тогда коснулась практически каждой семьи. Так добренец капрал Семён Швец не дождался с войны сыновей Антомона и Елфима. Они в Киеве были пленены. Швецовы есть в родовом древе Захара. Их ниточку, правда, до середины XVII века не удаётся дотянуть. В семьях добренцев не была редкостью потеря двух мужчин во время тех событий. Так, два брата Савелий и ещё один Савелий Стариковы были взяты в плен в Киеве; братья Тит и Тимофей Моисеевы умерли, один в Киеве, другой в Белгороде; Фёдор Кирин остался пеш и без ружья: «…государево ружьё отбито у него под Варвою у него шурин Фёдор Марков служил в Кеиве взят в полон за него Фёдора служит в Белгороде племянник Ивашка под Варвою взят в полон». У капрала Антона Голикова «в Кеиве дядя Алешка Павлов убит под Усады». У Семёна «Бусарманова (…) брат в Кеиве Микитка умер да в дому у него брат Мишка кеивской жа салдат». Братья Дедышевы в Киеве, один умер, другой был «взят в полон». У добренца Мелентия Микулина (фамилия из прилепинского древа) «брат Кондрашка да Марко взяты в полон за Днепром». Золотарёвы: Иван в Киеве умер, Давыд был взят в плен. «Киивский салдат» Меркул Гребцов в 1663 году уже находился дома в Добром Городище, так как был «увечен рукою». У Клеймёна Панова «в Кииве два брата Сенька да Петрушка побиты». Третий брат Тимофей служил в Белгороде. В 1663 году он – живой. У Филиппа Селезнёва «в Кииве был брат же Максимка отпущен за увечья». В сказке 1675 года находим вот такое красноречивое сообщение: «Доброва городища драгунского строю Василей Козаков а в челобитной ево написано служил де он государеву службу в салдатцком строе в сержантах восемь лет безпрестанно на многих боях и на приступех бывал и всякую нужду осадную и стыд терпел. А служит де он государю лет с петнатцети и больши. Да у него на государеве службе побиты три брата родных боях и на приступех».
Поговорим про увечья. В источнике, датированном 1675 годом, находим: «Исай Малофеев сын Желудков у них отец Малофей стар и увечен черева выходе». Иными словами, у Малофея Желудкова (фамилия из прилепинского родового древа) вываливались кишки из заднего прохода. Такое увечье часто было связано с долгими годами и десятилетиями непрерывной скачки на лошади. «Якав Иванов сын Толстых (…) отец Иван стар и увечен ногою левою». Тут уместно порассуждать не о ране, а о фамилии. Мог ли герой Новоросии Михаил Толстых позывной «Гиви» – герой войны, которую вели с 2014 года русские, в широком смысле, люди Донбасса против украинского национализма, быть потомком добренского драгуна XVII века? Вполне мог. Но утверждать этого нельзя: всё-таки фамилия Толстых и ей подобные, например, Долгих, была широко распространена и указывала на внешность человека, к которому она «приклеилась». Увечные ещё несколько раз упоминаются в деле 1675 года. Вот пример: «Семион Меркулов сын Гребцов отец Меркул увечен левою рукою на бою из пушки испортила…»
Возвращаемся к сказке 1663 года. В селе Каликино семей, в которых были потери в русско-польской войне 1654–1667 годов, даже больше, чем в городе Добром. Соответственно, среди каликинцев встречаются гораздо чаще фамилии из родового древа Захара Прилепина. Итак, Гаврила Булахтин, Исай Чаплин, Михаил и Григорий Смыковы, Назар Кузнецов, Илья и Фатей Гуляевы, Пётр и Иван Степановы, Анисим Плетенков, Тимофей Швытев, Андрей и Логин Лосевы, Харлам и Афанасий Бочаровы, Семён и Абакум Андреевы, Минай Желудков Кузнецов он же, Трофим Непушкин, Мануйло Востриков, Иван Ильин, братья Анофрий, Яков, Микифор Татариновы, Иван Микулин, Григорий Востриков, Самсон Быков, Алексей Микулин, Тимофей Колобовников, Михайло Микулин, Ларион Микулин были «взяты в полон» в Киеве. Это – не полный перечень, а краткая выборка каликинцев, попавших в плен в Киеве. Булахтин, Кузнецов, Желудков, Востриков, Микулин, Быков, Колобовников – это всё фамилии из нашего древа. Убиты на боях в Киеве каликинцы: Агей и Матвей Черномордовы, Микита и Харитон Коречниковы, Сафон Щербаков, Иван и Пётр Волынкины, Исай и Стефан Сладковы, Иван и Микита Холстовниковы, Милован и Семён Кочановы, Михайла и Симон Козаковы, Иван Ильин, Тарас и Паршик Колупаевы, Ларион Бородин, Трафим и Сафон Татариновы, Тит и Еремей Шаховы, Борис Быков, Дмитрий Микулин, Тимофей и Пётр Материкины, Фёдор Кузнецов. Фамилии: Коречников, Холстовников, Материкин в более поздних каликинских сказках либо совсем не встречаются, либо попадаются эпизодически. И здесь не все убитые в боях в Киеве каликинцы перечислены. Кроме пленённых и убитых служилых людей в боях под Киевом, были ещё положившие голову во время военных действий под Белгородом, пленённые там же, умершие во время войны и отправленные к Москве.
В списках других сёл тоже находим фамилии из нашего дерева. Пётр Мячин из села Володимерского был взят «в полон». Федот Епифанцев «убит на бою под Киевом». Он тоже из Владимирского. Их земляки Порфён Филипов умер от ран, Иван Худяков тоже «в полон был взят» в Киеве, Сафрон Рыбников – убит в бою. Делеховец Ермолай Звягин «в Кииве убит на бою». И Илья Овчинников из села Бухового был убит в бою, Савелий Пашков из Колыбельска умер, служа в Белгороде, Иван и Мануйло Котовы из села Богородицкого были в Киеве «взяты в полон». И здесь приведён далеко не полный перечень.
Как выше уже сообщалось, «ис полону» люди выходили исключительно редко. Из сказки 1675 года узнаём о двух таких случаях: «…сын боярский Иван Петров сын Копылов сказал (…) великому государю службу учел я служить со РНА (1652–53) году и был в Кеивском полку в рейтарех и взят был в полон и с полону вышел тому лет десять»; «сын боярский Кирей Павлов сын Веров сказал (…) на великого государя службе учел я служить со РНА (1652–53) году и был в Кеивском полку в салдатех и взят был в полон и с полону вышел тому лет с восемь». И всё. Что значит вышел? Думаю, что, в данном случае, полоняники сами выбирались. Возможно, они соглашались участвовать в захватнических походах крымских татар и, улучив удобный момент, уходили к своим. А какие ещё есть варианты? Выкупать их точно бы никто не стал. К казакам, штурмующим с моря Южный Берег Крыма, примкнули? Это тоже возможно, но менее вероятно: от Нижнего Дона до верховья Воронежа путь тоже не близкий.
Ниже в документе, в разделе подведения итогов, читаем: «Да з Доброва Городища высланы в Киев на службу 756 чел. А ныне в Киеве осталось в живе 77 чел. Да в полон взято 283 чел. Да на боях побито 143 чел. Да померли в Киеве 106 чел. Безвесно прапало в Киеве 68 чел. Да Киевскаго ж полку кои бежали ис Киева салдаты и те салдаты по сыску и по высылке стольника Алексея Еропкина высланы к Москве 79 чел. И обоего кой высланы к Москве и ныне служит в Киеве и побиты и в полон взяты и собою померли и безвесна пропали 756 чел». Про «высылку к Москве» теперь всё стало понятно. Беглецов туда высылали.
В 1663 году добренцев, продолжавших нести службу в Киеве, оставалось чуть меньше восьмидесяти человек из примерно семисот пятидесяти. То есть девять десятых выбыло из строя. Пленённых было двести восемьдесят три человека. Нам известно о двух случаях вызволения из плена. Из выбывших, двести пятьдесят человек – это погибшие и умершие, то есть каждый третий из отправленных на службу в Киев. Такой была цена той победы. Если брать только Белгородский полк, то нужно напомнить, что в нём служили драгуны, рейтары и солдаты ещё из примерно двадцати пяти уездных городов и их уездов, в том числе из таких крупных, как Козлов, Воронеж и Белгород. То есть только в городах Белгородской черты потери за всё время войны исчислялись тысячами, а возможно, доходили и до десятка тысяч. А в этом затяжном вооружённом противостоянии с русской стороны ведь участвовали ещё и дворянские полки, образованные по старым порядкам, и те же стрельцы воевали, и донские казаки там были. И в дворянских полках старого строя погибших и пленённых было столько же в процентном отношении, что и в полках нового строя, в том числе и в Белгородском полку, в котором служили добренские драгуны. Всех других воинских формирований это тоже касается.
Мои короченцы, оскольцы, яблоновцы, белгородцы, возможно, острогожцы тоже там, в Киеве, воевали, свою кровь проливали, в полоне на чужбине свои дни доживали. Когда я слышу от прогрессивных людей, радеющих за всё хорошее и болеющих против всего плохого, что Киев – это теперь столица другого, независимого, свободного государства, я вспоминаю своих короченцев. Они там головы сложили, воюя бок о бок с православными украинцами против поляков, крымских татар и изменников черкас, то есть против части запорожских казаков, которые перешли на сторону врага и предали свой народ. Эта война продолжалась больше десятилетия. Её отзвуки были слышны потом долгие годы. Останки представителей зачастую сразу трёх поколений различных семей, существовавших в середине XVII века, и таких семейств было очень много, были упокоены в Киеве. Десятки или даже сотни из них, из этих людей – мои предки или их родные братья. Эти воины имели, в том числе, и малороссийское происхождение. Обдумывая всё это, я мысленно, если оппонента нет рядом, или, глядя ему в глаза, проговариваю: «Нет, Киев – это русский город, в том числе и потому, что в фундаментах его строений лежат кости драгунов, рейтаров и солдат из городов и сёл, располагавшихся когда-то на Белгородской черте».