Долгие годы сечевые казаки вели войну с ненавистными панами. Поднимали восстания, принимали сражения, гибли тысячами, секли саблями поработителей, затихали на время, чтобы набраться сил и снова волной накатиться на иноверцев-ляхов. Век XVII подходил к своему экватору, когда нашёлся герой, на долгие века определивший будущее своего народа.

Встав на путь борьбы, малороссийский малопоместный шляхтич Богдан Хмельницкий бежал в запорожские земли и собрал там отряд из отчаянных ребят, имевших свои непогашенные счета к польским панам. Не проходило и дня, чтобы сам Богдан не вспоминал об убитом поляками сыне, похищенной красавице жене, разорённом хуторе. Но боль за угнетённых и порабощённых соплеменников волновала его в большей степени. Кажется, кто-то из классиков сказал, что рассудительные люди неторопливо и осмотрительно идут в брешь в стене, пробитую сумасшедшими. Богдан Хмельницкий, с точки зрения обывателя, был не совсем нормален. Он был фанатиком, верил в своё правое дело и готов был всё отдать для достижения призрачных и заоблачных целей. Надо сказать, что ему сопутствовала военная удача на начальном этапе борьбы. Благодаря этому, Богдана избрали гетманом Запорожской Сечи. Новый гетман взывал сечевиков к борьбе. «Никогда вы не найдете возможности свергнуть польское господство (…), кроме как победив врага силой…» – убеждал он. Ему верили, за ним шли.

За первыми успехами нового запорожского гетмана последовали новые: яркие и оглушительные, с пленением и с убийством командиров врага, с полным разгромом многотысячной армии поляков. Это было в 1648 году. Военные успехи Богдана Хмельницкого спровоцировали всеобщее восстание малороссов, в результате которого ненавистные ляхи были изгнаны почти со всей территории, населённой православными людьми. Одновременно такое же восстание с таким же результатом поднялось на белорусской земле. Именно тогда, на волне успеха, Богдан Хмельницкий обратился к государю всея Руси Алексею Михайловичу в первый раз, попросив, чтобы тот рассмотрел возможность вхождения земель Запорожского войска и Малороссии в состав государства Российского. Возможно, на начальном этапе такой союз мог рассматриваться как временный – такие уже создавались запорожскими казаками с крымскими татарами. Богдану тогда могло казаться, что у его войска достанет сил самим победить Речь Посполитую и отвоевать себе и своему народу свободу.

В сентябре 1648 года гетман Хмельницкий, в очередной раз призвав на помощь войско крымских татар, одержал важную военную победу в битве на Львовщине, после которой он стал гетманом всея Украины. Эта и последующие победы позволили православному населению Речи Посполитой получить немыслимые ранее права и свободы, подтверждённые мирным договором гетмана Богдана Хмельницкого с очередным польским королём по имени Ян Казимир. Но польский парламент – Сейм, не утвердил невыгодный договор. Война продолжилась. В 1651 году гетман Хмельницкий потерпел поражение в сражении под Берестечком. Его положение ухудшилось. По новому Белоцерковскому договору от преференций православного населения польско-литовского государства мало что осталось.

Запорожские казаки и примкнувшие к ним православные крестьяне, объединённые и вдохновлённые на борьбу гетманом всея Украины, поняли, что самим им не справиться с польскими магнатами, их прислужниками и наймитами. И именно тогда у них возникло чёткое осознание неотвратимости вхождения в состав единоверческого государства – в состав России. Руководство малороссов и черкасов – запорожских казаков, добилось начала активных переговоров. Осенью 1653 года, как здесь уже сообщалось, Земский собор в Москве одобрил присоединение Малой и Белой Руси к Великой России. 8 января 1654 года в Переяславле под Киевом состоялось собрание казаков – Рада, которое постановило: «Вхождению запорожских казаков и малороссов со всеми их землями в состав Русского царства быть».

Постановления Собора и Рады дёрнули спусковой крючок войны России и Польши. На первых порах, война шла за Смоленск и на территории нынешней Республики Беларусь. А добренские драгуны и солдаты что делали в это время? Они были дислоцированы на юге: в Белгороде и в Яблонове. Это было очень важное направление, так как Речь Посполитая могла на какое-то время объединить свои усилия с Крымским ханством. В таком случае, Россия получила бы удар с южного направления. В. П. Загоровский в книге «Белгородская черта» сообщает, что один из белгородских солдатских полков, а именно полк Ю. Гутцына, был отправлен для гарнизонной службы в Киев. Армия В. Б. Шереметева в 1655 году совместно с силами Богдана Хмельницкого громила поляков под Усманью. Добренцы обязательно должны были участвовать в тех походах на южные земли Правобережной Украины. Об их роли в той кампании остаётся только догадываться – документов нет. Возможно, я их попросту не нашёл. Измотанная многолетней войной с православным населением Речи Посполитой, польская армия вынуждена была тогда воевать на два фронта: северо-восточный и южный. Так дело обстояло до тех пор, пока шведы не открыли третий фронт, напав на польские земли ещё и с севера, в результате чего, Московское царство и Речь Посполитая подписали выгодное для нас Виленское перемирие в 1656 году. В том же году Россия вступила в войну со Швецией, оккупировавшей северную часть польско-литовского государства, на которые и мы претендовали, в свою очередь. В ходе той кампании мы осаждали Ригу. Безуспешно. Но всё же на этом прибалтийском направлении нам тоже удалось продвинуться и закрепиться на каких-то землях на подходе к важному для выживания Российского государства Балтийскому морю.

В 1657 году гетман Богдан Хмельницкий умер. Новый гетман Иван Выговский изменил политический курс запорожского казачьего войска ровно на противоположный. Далеко не всё казачество и крестьянское православное население Украины поддержало стремления Выговского. Но поляков новый гетманский курс совершенно точно обрадовал. В 1658 году начался новый этап войны между Московским царством и Речью Посполитой, в ходе которого русские войска вошли во многие города, населённые православными людьми, и закрепились в них.

Возвращаемся к добренцам. Они в этой войне принимали самое непосредственное участие. Свидетельств этому сохранилось очень много. Посмотрим, что известно о причастности предков Захара Прилепина и их братьев к данному процессу.

В двух архивных делах есть списки драгунов, получивших жалование за службу. Вслед за пехотой в далёкие походы ушли конные воины. «К сему списку Доброго городища и добренскова уезду драгуны государево денежное жалованье взяли сполна и в государе денежное жалованье и в службе меж себя все друг по другу ручались». Жалованье раздавал Дрон Леонтьев сын Сошников – дальний родственник Захара, если иметь в виду только выявленных предков. Добренцы, написанные в драгунскую службу, жалованье взяли сполна. В этом списке нет никого из солдат, ушедших в Белгород в 1653–1654 годах. Напомню, в солдатскую службу тогда забрали пять предков Захара Прилепина и тринадцать их родных братьев. В данном случае, драгунское жалованье получили шесть предков Захара и восемь их родных братьев. Вот список: «Нестерко Артемьив сын Кочетов (…) Гришка Васильив сын Бритвин (…) Арефейко Тимофеив сын Востриков (…) Васька Кирилов сын Ивакин (…) Гришка Григорьив сын Колобовников (…) Акинфейко Федосеив сын Кузнецов». Кузнецовы – это новая ветка в нашем древе. Нужно её расписать.

Фёдор (Федосей) – Акинфей – Семён – Василий – Савва Кузнецовы – Пётр – Максим Кузнецовы они же Желутковы – Прасковья Максимова дочь Микулина (Кузнецова) – Захар Иванов сын Микулин – Мартин – Стефан Никулины они же Кузнецовы – Мария Степановна Прилепина (Кузнецова) – Семён Захарович – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.

Нестер Кочетов – третий член одной семьи ушедших на эту войну, Григорий Бритвин – второй в своей семье ушёл воевать, Арефий Востриков – четвёртый воин из одной семьи, Григорий Колобовников – третий.

Даю списки родных братьев предков Захара, поступивших на драгунскую службу: «…дано Федотка Ерофеив сын Монаков (…) Кондрашко Михайлов сын Кочетов (…) Кленко Иванов сын Булахтин (…) Фотюшка Фёдоров сын Трунов (…) Сафошка Ондреив сын Звягин (…) Корнюшка Потапов сын Овчинников (…) Дениска Киприянов сын Микулин». Кондрат – четвёртый человек в семье Кочетовых, ушедших на эту войну, Денис Микулин – третий в своей семье.

В одном из поздних дел находим следующее сообщение: «Андрюшка Федотов сын (Быков) с товарыщи. Служили мы холопи твои государю в Киеве со РѮА (1652–53) году бессходно. На многих боях и на приступах были и за тебя великого государя с неприятели бились и кровь проливали не щедя голов своих а твоего гос жалованья за нами земельной (дачи) нет ни по единой чети. А по твоему жалованье земленая дача отцам нашим и братьям в Добринском уезде по обе стороны реки Воронежа земли лежит в пусте и не владеет нихто. А истари государь на той земли живали прадеды и деды наши». Андрей Федотов сын Быков, судя по всему – предок Захара Прилепина по очень значимой линии, вернее родной брат предка. Об этой линии чуть позже будет подробно рассказано.

Здесь же видим множество других фамилий из древа Захара Прилепина: Швецов, Сашников, Мячин, Пушилов/Пушилин, Желудков, Колупаев, Косиков, Москалев, Епифанцев, Гончаров Филипов, Пашков, Котов, Нецвилёв/Нечвилёв, Исаев, Колюков. Родство не всегда бывает легко выявить. Однако совпадение фамилий для жителей одного села является существенным аргументом наличия родственных связей.

В том же архивном деле находим упоминание сокольского «новоприборного» драгуна Ивана Фёдорова сына Ветчинкина из села Кузьминки. Ему было дано драгунское жалованье. В роду у Захара были люди с этой редкой фамилией. Найти документы, связывающие прилепинских Ветчинкиных с кузьминским драгуном Иваном Ветчинкиным, пока не удалось, но такая родственная связь не вызывает сомнений.

Какие имеются дополнительные подтверждения того, что добренские драгуны, получившие жалованье в 1658 году, нюхали порох, а не отсиживались за крепостной стеной в родном городе? 11 мая 1658 года из Доброго в Москву было послано письмо, в котором говорится, что новоприборных драгунов надлежит немедленно выслать в Белгород «с приставы всех да одново человека тотчас не мешкая ничуть». Далее добренский воевода пишет на имя государя: «А каторые драгуны ис Киева не бывали или каторых я оставил для каких дел или для каких промыслов или каторые збежали и мне б с тех дворов в их место выслать отцов их и братию или племянников однолично тот час безо всякого мотчания». Получается, что добренские драгуны в массе своей к концу весны 1658 года уже и в Киеве успели побывать. Служилые отправлялись из Доброго Городища в Белгород, чтобы заменить тех, кто там уже давно находился. Новобранцы двигались в сопровождении поручика-иноземца Антона Ригеля и ещё трёх старослужащих драгунов, в том числе Семёна Вострикова – дальнего родственника прилепинских Востриковых. Воевода сообщает, что добренских «новоприборных драгунов» он «для каких дел и для промыслов никуда (…) не посылывал», что иные «драгуны померли и бежали а дворы их пусты жильцов никово нет послать не с ково». Так совпало, что в данном списке беглецов совсем нет выявленных предков Захара Прилепина и их братьев. Есть несколько человек с фамилиями из нашего древа: Котов, Кочетов, Кузнецов, Филипов, Овчинников, степень родства которых с предками Захара Прилепина определить не представляется возможным.

Также из дела узнаём, что, несмотря ни на какие войны, по царскому суду новоприборных драгунов продолжали выдавать помещикам, к земле которых беглецы были крепки. «Гарасимко Семёнов с Карева отдан помещику Ивану Сунбулову в прошлом во РНЕ (1656–57) году». Среди предков А. С. Пушкина были Сунбуловы – Григорий, Никита, Осип. Их однофамилец Иван безусловно приходится родственником пушкинским.

Ещё один любопытный документ нам сообщает, что города на черте были надёжным тылом для фронта. Берега Воронежа в верхнем его течении не были исключением. В Добренском уезде вовсю шла заготовка хлеба и овса для отправки в полки и на освобождённые территории. Мы помним, сколько ржи было собрано в виде налога при Обернибесове: «ТI (310) чети с осминою», то есть, всего около 32 тонны. По царскому указу в январе 1658 года добренцы собрали «четверикового хлеба и овса» 537 четей, то есть около 54 тонн. «И всево Доброва городища и Добринскова уезду з драгунов взято ржи СНS (256) чети Г (3) полуосьмины авса то ж СНS (256) чети Г (3) полуосьмины. С пушкарей ржи взято Е (5) чети овса тоже Е(5) чети. И всего з драгунов и с пушкарей и с половинщиков ржи и овса взято ФЛЗ (537) чети. С половинщиков ржи З (7) чети Г (3) полуосьмины овса тоже З (7) чети Г (3) полуосьмины». Как видим, с учётом собранного и сданного государству овса, размер налога – «четверикового хлеба» – за десять лет значительно вырос.

В документе сообщается, кто именно уплатил натуральный налог. «З добренских со всех драгунов и с пушкарей и со всяких чинов служилых и жилецких людей каторые пашенною землею владеют со всякова двора по полуосмине ржи по полуосмине овса в московскою в таможенную меру нынешнего лета доброй и сухой чист (…) А с каких чинов з Добренских драгунов и пушкарей (…) чинов людей зборного хлеба ржи и овса взято и тех людей имена писаны в сих книгах». Мы видим, что надёжным тылом у воюющих были, среди прочих, семьи предков Захара Прилепина – более двадцати семей. «Иван Максимов с Мячин (…) Микита Осипов с Долгополов (…) Еремей Иванов с Сашников (…) Иван Киприянов с Микулин (…) Гаврило Фёдоров с Колобовников (…) Потап Ерофеев с Монаков (…) Артемей Михайлов с Кочетов (…) Матвей Фёдоров с Трунов (…) Порфил Иванов с Булахтин (…) Ларион Клементьев с Арженого (…) Тимофей Козьмин с Чесноков (…) Тимофей Тимофеев с Востриков (…) Сафон Тимофеев с Востриков (…) Ондрей Клементьев с Звягин (…) Федот Клементьев с Быков (…) Парфен Борисов с Москолев (…) Киприян Лукьянов с Микулин (…) Игнатей Григорьев с Колобовников (…) Алексей Петров с Лапынин (…) Фёдор Селиверстов с Гончаров (…) Пётр Иванов с Лапынин». Большинство перечисленных семей отправило на войну от одного до четырёх человек. А сами принялись исправно обеспечивать русское войско фуражом.

От Фёдора Селивёрстова сына Гончарова нужно поделиться веточкой: Селивёрст – Фёдор – Степан Гончаровы – … Степанова дочь Лапынина (Гончарова) – Домна Фомина дочь Прилепина (Лапынина) – Екатерина Юдаева дочь Косикова (Прилепина) – Авдотья Епифанова дочь Суслина (Косикова) – Васса Максимова дочь Орженая (Суслина) – Татьяна Сапронова дочь Вострикова (Орженого) – Марфа Демидова дочь Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин сын Прилепин – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.

В этом же списке видим много фамилий из нашего древа: Овчинников, Швец, Филатов, Пушилов/Пушилин, Кузнецов, Нецвил, Бритвин, Желудок, Колупай, Пашков, Худяков, Рыбников, Долгой, Епифанцев, Косиков, Котов. Один из упомянутых Быковых в деле о «четвериковом хлебе» – это Исай Федосов сын Быков, который, как помнится, играл, сидя под кустом, на гудочке в конце 1640-х годов. Через семнадцать лет после сбора «четверикового хлеба» в документе 1675 года Исай Федосов сын Быков тоже будет упомянут. Значит, он не сгинул в одночасье, а прожил долгую по тем временам жизнь.

А есть ли что-то ещё любопытное в номерах 1658 года и за предыдущие пару лет в газете «Бабушкины известия»? Всё самое важное изложено выше. Однако нужно упомянуть, что воеводу Игнатия Шипилова в начале 1656 года сменил Кирилл Хвастов, а того осенью 1657 года – Фёдор Перхуров, что воевода Хвостов осенней и весенней порой принимал противопожарные меры: около крепостей траву окашивал и от крепостей отвозил далеко и жёг на безопасном расстоянии, чтобы в летнее время и осенью крепость от той травы не сгорела. Возможно, это было связано с пожаром, произошедшим в крепости Доброго Городища. Фёдор Перхуров извещал окружение государя: «Роспись что в Добром Городищев ружейном онбаре ручного и пучечного зелья и знамен и барабанов згорело и ружья пищали и шпаг перепортилось и свинцу литых пулек розметало ручного зелья в дву бочках згорело 15 пуд пушечного зелья 2 пуда 33 гривенки порченых 48 пищалей 50 шпаг порченых знамя товтяное 12 знамен киндячных 6 барабанов згорело свинцу литых пулек розметало 39 гривенок». Из той же челобитной узнаём, что: «в Добром Городище внутре городе твое царское богомольноя соборная церковь престол во имя Никулы Чюдотворца стоит бес пения для тово что в той государь церкви книг никаких нет».

Из-за того, что людей массово стали призывать в полки, на городовых служилых людей образовался дефицит. Воевода Перхуров пишет в Москву: «В прошлом государь во РѮS (1656) году в августе писал ко мне холопу твоему в Доброе Городище ис Козлова Василей Лихорев а в отписке иво написано чтоб мне холопу твоему выбрать из добренских драгунов лутчих людей и послать в нему Василью в Козлов для походу и обереганья от приходу воинских людей. И по отписке (…) Лихарева выбрал я лутчих людей 150 человек в Козлов к нему Василью для походу посылать. А в городу государь для осады и в 4 городках и по крепостям на караулех от крымских татар и от воровских черкас ставить некова в городе людей стало мало и в приход крымских людей и воровских черкас устоять будет не с ким».

Во времена воеводства Фёдора Перхурова случилась попытка возврата беглого крепостного бывшему помещику. По крайней мере, есть документальное свидетельство о том, что помещик посчитал, что драгуны из села Ратчина – его бывшие крепостные крестьяне. Вот что нам известно: «Бьют челом (…) драгуны села Ратчины Амелька Афонасьив сын Потапко Терентьев сын Офонька Филипов сын Оська Пятров сын Иевка Михайлов сын Бочаровы Стенька Михайлов сын Леншин. Отцы наши родились за тобою великим государем в Алексинском уезде в Любоцкой волости. И в Доброе Городища пришли жить в село Радчину тому больши 30 лет и в писцовых и в переписных книгах написаны мы холопи твои в Добром Городище в селе Ратчине (…) Да из наших же холопей твоих семь дворишков дети наша и братья в солдатском строе в Киеве служат тебе великому государю шестой год без перемены семь их человек да по твоему великого государя указу (…) из наших же дворишков вновь взято в Белгороцкой полк в драгунской пять человек и мы холопи твои служим тебе великому государю в Болгороцком же полку. И в нынешнем государь во РНЗ (1655) году в великой Месоед приезжал в Доброе Городище боярина Бориса Ивановича Марозова человек Дмитрий Иванов чей слывет того мы не ведаем и по иво Дмитриеву ложному челобитью в Добром Городище воевода Фёдор Перкуров дворишки наши и животишка переписав запечатол для того что мы холопи твои бежали из крестьянства от боярина Бориса Ивановича Морозова. А мы холопи твои родились в Добром Городище в селе Ратчине». Из расследования узнаём: «Из розряду выписано в переписных книгах Лебедянского уезду РНД (1646) году (…) в селе Ратчине написаны (…) а в переписных книгах (…) в РНЕ (1646–47) году в драгунскую службу». Далее следует вердикт: «И как Добренские драгуны Амелька Афонасьив с товарыщи в Доброе приедут к Фёдору Перкурову велеть им быть в драгунской службе по прежнему (…) дворы велеть распечатать и отдать им все в целе».

Здесь следует сделать три заметки на полях. Во-первых, мы видим, что во времена Михаила Фёдоровича в окрестности Доброго Городища крепостные крестьяне бежали чуть ли не целыми деревнями, в данном случае, из-под Алексина. Во-вторых, стоит сказать, что Борис Иванович Морозов – это был первейший сподвижник царя Алексея Михайловича на тот момент. Но закон есть закон: урочные годы вышли, значит, бывших крепостных возвращать нельзя. В-третьих, это сообщение наводит на мысль, что корыстных целей воевода Перхуров не преследовал и препятствий драгунам не чинил. Он действовал по законам своего времени. У них была возможность опротестовать его действия, они ею воспользовались. Помним, что Обернибесов вёл себя по-другому.

Вот ещё одно важное и показательное сообщение: на воеводское место Перхурова попросился у государя участник недавних военных действий Дмитрий Албычев, о котором ещё предстоит рассказать ниже, в одной из следующих глав. Он пишет на имя государя: «Бьет челом холоп твой Митька Перфильев сын Албычев. Был я холоп твой на твоей великого государя службе с сокольничим со князем Иваном Ивановичем Лобановым Ростовским и во государь во РѮЗ (1658) году декабря в 31 день был бой за местечко за …комлем с польскими людьми и с ызменники. И меня холопа твоего на том бою ранили из лука в груди и пробит мало не насквозь. А на прежних твоих великого государя службах будучи я холоп твой лошадьми опал и одолжал виликим долгом. Милосердый государь (…) пожалуй меня холопа своего беднова и малопомеснова за мою службишку и за рану и за кровь вели государь мне быть на своей государеве службе в Добром Городище на Фёдорово место Перхурова».

То был славный поход. В 1658 году Иван Иванович Лобанов-Ростовский под Мстиславлем смог победить в нескольких сражениях гетмана Выговского и примкнувших к нему запорожских казаков. Войско изменника тогда было рассеяно, многие сторонники западного вектора развития были взяты в плен.