В одном любопытном документе 1628 и 1671 годов (РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 130, ч. 1) подробно описано межевание владений каликинских драгун и рейтар в 1671 году. Более чем через 65 лет после первого известного историкам упоминания имён каликинских крестьян, село Каликина Поляна всё ещё было окружено лесами. В документе находим названия минимум четырёх дубрав, расположенных рядом с селом Каликино и каких-то безымянных дубрав: «Да речкою Скоромною вверх да Высокой дубравки да мыску (…) … по лощине что вышла ис Плоской дубравы (…) … полем через лощину и через Делеховую речку и Теплую дубраву (…) … и по речке ж Скоромне вверху до Каменнай дубравы и в Каменной дубраве и по иным ж дубравам и межам пол и позаполья намерено де им же восемьсот чети». Вокруг других добренских сёл и города Доброго городища наблюдается такая же картина. При том, что доброй паханой земли в распоряжении добренских рейтар и драгунов находится уже десятки тысяч четей. В начале же XVII века сёла Каликина и Ратчина были именно полянами. Полянами в дубравах и в «раменье» – в непроходимых сосновых лесах, заваленных валежником, растянувшихся на сотни вёрст с юга на север вдоль берегов реки Воронеж. Ширина этих полос леса, судя по межевым документам, достигала пары десятков вёрст. Сказано об этом в другом любопытном документе 1636–1637 годов, в котором речь идёт о новом городе Козлове (ныне Мичуринск): «А лес городецким людям большой от города (Козлова) вниз по (реке) Воронажу по обе стороны. А поперек тово лесу верст з К (20). А в длину пошол до города Воронажа» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 159).

В 1632 году крестьяне села Доброе Городище «учинились сильны» во время прихода крымских воинских людей: в осаду в Лебедянь не поехали, заявив, что у них у самих есть острожек, не хуже, чем на Лебедяни (1613–1913. Город Лебедянь и его уезд в XVII в. К трехсотлетию г. Лебедяни. П. Н. Черменский. С-Петербургъ. Типографiя В. Д. Смирнова. 1913).

На самом деле именно дремучий лес был неприступной крепостью добренцев. И каликинцев тоже.

Жители других сёл и деревень, расположенных на реке Воронеж и входивших в Лебедянский уезд в 1632 году, в этот татарский приход также «учинились сильны» и тоже заявили, что их сельские острожки ничем не уступают подгнившему и разваливающемуся тесному Лебедянскому острогу (Исторический квартал. Альманах наследия Липецкого края. Выпуск 3/2013 Лебедянь в начале ХVII века. Гамаюнов А. И. Издательство «Древлехранилище», Липецк, 2013).

Дерзили, в общем, не признавая власти лебедянского воеводы. И для них для всех, конечно же, лес был главной защитой и самой надёжной крепостью. В густом лесу единственную дорогу десятку крестьян в момент опасности и угрозы можно было перегородить несколькими поваленными соснами за час. И всё – конный отряд неприятеля не пройдёт. Да ещё и в каждом селе было по острожку – есть где укрыться в самом крайнем случае. Татары ведь, как правило, не осаждали крепостей. Они старались врываться в сёла и в деревни внезапно, заставая русских врасплох. Если это удавалось, «татаровя» – «воинские люди» быстро захватывали скот и людей и так же быстро старались угнать их на чужую для русских сторонушку, не допуская, чтобы пленники разбегались. Зачем же крестьянину было тащиться за пятьдесят вёрст, в том числе и по открытой местности в Лебедянь? В дороге, у врага как на ладони, гораздо больше шансов попасть в полон. Выскажу предположения, что острожки в деревнях и сёлах, расположенных на лесных полянах в верхнем течении Воронежа, существовали и до Смуты.