Наша нынешняя эпоха характеризуется несоответствием между нашими научными и техническими знаниями, с одной стороны, и теми скудными знаниями о человеке, которыми мы располагаем, с другой стороны.
Это не просто теоретическое, но и важнейшее практическое несоответствие: если человек не в состоянии узнать больше о самом себе, если он не может использовать эти знания для лучшей организации своей жизни, то ему предстоит погибнуть под гнетом плодов научного познания. Но разве эта потребность человека в постижении самого себя не удовлетворяется тысячами исследователей в области психологии, социальной психологии, психоанализа, человеческих отношений и так далее? Ответ на этот вопрос жизненно важен для нового «института науки о человеке». Если мы уверены, что задачи науки о человеке полноценно решаются существующими общественными науками, тогда нам действительно следует укреплять нынешние структуры и не плодить новые.
Участники дискуссии о новом институте совершенно однозначно полагают, что нынешние общественные науки не способны обеспечить необходимый результат.
Вот некоторые причины для такой уверенности.
1) Сегодняшние общественные науки (за рядом заметных исключений), воодушевляясь успехом и престижем естественных наук, пытаются применять методы естественных наук к обсуждению развития человека. Они не только не задаются вопросом, полезен ли метод, действенный для изучения мира, также и для изучения человека; более того, они даже не спрашивают, не является ли понятие научного метода наивным и устаревшим. Принято думать, будто метод, который основан на подсчетах и замерах, можно называть научным, однако забывается, что наиболее передовые естественные науки наших дней, та же теоретическая физика, выдвигают смелые гипотезы, опираясь на воображаемые выводы. Даже интуицию, по мнению Эйнштейна, не следует презирать и отвергать. Результат этой имитации плохо понимаемого научного метода таков, что метод «фактов и цифр» сам формулирует изучаемые проблемы. Исследователи выбирают какие-то мелочи, потому что их можно описать посредством цифр и математических формул, вместо того чтобы выбирать по-настоящему важные проблемы и разрабатывать новые методы для изучения этих проблем.
Как следствие, сегодня реализуются тысячи исследовательских проектов, в большинстве своем не затрагивающих фундаментальные вопросы развития человека. Цели этих проектов не назовешь строгими; скорее, они имеют наивный и узкопрактический, узкотехнический характер. Не удивительно, что именно передовые естественные науки, а не науки общественные, влекут к себе лучшие умы нации.
2) С проблемой неправильного понимания научного метода тесно связан релятивизм, пронизывающий общественные науки. На словах мы храним верность великой гуманистической традиции, но на практике большинство ученых-социологов склоняется к полному релятивизму и считает, что человеческие ценности – это дело вкуса, личный выбор, лишенный объективной значимости. Поскольку исследовать объективную обоснованность ценностей непросто, общественные науки выбирают более простой путь – полностью отказаться от их изучения. При этом пренебрегают тем фактом, что весь наш мир находится под угрозой из-за постепенной утраты ценностей, из-за чего заметно ослабляется способность конструктивно использовать плоды наших мыслей и усилий в естественных науках.
3) Другим проявлением указанного релятивизма можно считать разрушение представления о человеке как о четко определенной сущности, которая по-разному проявляет себя в различных культурах. Человека изучают так, как изучали бы чистый лист бумаги, на котором каждая культура пишет собственный текст, а не как существо, которое не только биологически, но и психологически является четко определенной сущностью. Если не вернуть представление о человеке как о сущности в основу наших рассуждений, то вряд ли можно рассчитывать на плодотворное использование крепнущего географического и социального единства человека, этого исторически обусловленного факта будущего.
С учетом этих предварительных соображений мы приходим к формулировке общей цели нового института, которая состоит в продолжении научного изучения человека в духе гуманизма. Более конкретно, такой подход означает следующее. Во-первых, изучение человека должно опираться на осознание ряда гуманистических проблем, прежде всего тех, которые важны для всей гуманистической религиозно-философской традиции: человеческое достоинство и потенциальные возможности человека в области любви и разума, которые могут быть реализованы при благоприятных обстоятельствах. Во-вторых, изучение человека должно учитывать те особенности, которые характерны для нашей собственной исторической ситуации: распад традиционной системы ценностей, неконтролируемый и неструктурированный прирост чисто интеллектуальной и технической деятельности и его следствие – необходимость новой, рациональной системы для утверждения ценностей гуманистической традиции. Предполагается, что, несмотря на все различия, человек – один вид не только биологически и физиологически, но также умственно и психологически.
Эти общие цели могут быть достигнуты только в том случае, если будут изучены и разработаны методы, необходимые для изучения человека. Проблема заключается не в выборе между научным и ненаучным изучением человека, а в том, чтобы определить, каков правильный рациональный метод понимания человека.
Гуманистическая наука о человеке должна продолжить дело великих исследователей прошлого, таких как Аристотель и Спиноза. Она обогатится новыми данными из биологии, физиологии и социологии, а также нашим собственным опытом современников и очевидцев переходной эпохи, озабоченных будущим человечества.
В этом отношении представляется необходимым еще одно замечание. Социологи часто говорят, что одним из условий научного исследования является отсутствие какой-либо корысти и предвзятости. О наивности такого суждения наглядно свидетельствует развитие естественных наук: им в значительной степени способствуют, а не препятствуют практические цели и потребности. Задача ученого – сохранять объективность данных, не предаваясь исследованиям без цели, ведь именно цель придает смысл и стимул научной работе. Каждая эпоха, безусловно, отмечена специфическими экономическими и техническими условиями, но в той же степени ей свойственны и специфические человеческие проблемы, а потому изучение человека сегодня должно направляться конкретными проблемами, характерными для данного периода мировой истории.
1) Изучение методов, свойственных науке о человеке. Необходимо установить различия в подходах между изучением объектов и изучением живых существ, в особенности человека. Например, имеется различие между «объективным» подходом, при котором «объект» является просто объектом, и подходом, при котором наблюдатель проявляет сочувствие к людям, которых он наблюдает.
2) Изучение представлений о человеке и человеческой природе. Хотя гуманистическая философия предполагает единство человечества, налицо явная потребность в рациональных и наглядных доказательствах того, что человек как таковой и человеческая природа в целом действительно существуют за пределами чисто анатомических и физиологических качеств. Представление о человеческой природе должно сложиться из комбинирования сведений о людях прошлого с нашими текущими знаниями о человеке как части различных высокоразвитых и относительно примитивных культур. Требуется выйти за рамки описательной антропологии и изучить основные человеческие силы, получающие множество выражений и воплощений. Тщательное динамическое изучение всех проявлений человеческой природы позволит составить приблизительную картину человеческой природы и даст понять, каковы законы, ею управляющие. Гуманистическая наука о человеке должна начинаться с понятия человеческой природы и стремиться раскрыть суть этой человеческой природы. Разумеется, необходимо провести исследования различных обществ (индустриальных, доиндустриальных, первобытных), на которых будут проверены гипотезы о природе человека.
3) Изучение ценностей. Необходимо показать, что определенные ценности не усваиваются произвольно, что они укоренены в человеческом существовании. Нужно выяснить, что представляют собой эти основные ценности и как они укоренены в самой человеческой природе. Ценности всех культур следует изучить для выявления признаков основополагающего единства; необходимо также попытаться проанализировать моральную эволюцию человечества. Кроме того, нужно установить, каковы последствия нарушения основных этических норм для отдельной личности и для культуры в целом. По мнению релятивистов, любая норма действенна, будучи принятой в культуре, и не важно, идет речь об убийстве или о любви. Гуманизм утверждает, что определенные нормы присущи экзистенциальной человеческой ситуации, а их нарушение приводит к последствиям, враждебным жизни.
4) Изучение деструктивности. С вышеизложенным связано изучение деструктивности во всех ее формах: разрушение других, саморазрушение, садизм и мазохизм. Мы почти ничего не знаем о причинах деструктивности, зато располагаем широким полем эмпирических данных, которые позволят нам как минимум выдвигать гипотезы относительно индивидуальных и социальных причин деструктивности.
5) Исследование творческих способностей. Существует столь же широкое поле наблюдения за творческими порывами у детей, подростков и взрослых, а также для изучения факторов, которые способствуют этим порывам или им препятствуют. Изучение творчества, подобно изучению деструктивности, должно выходить за рамки американской сцены и, если возможно, учитывать материалы из как можно большего числа различных культур.
6) Изучение власти. Современная эпоха свободы и индивидуализма сопротивляется власти и видит своим идеалом полное ее отсутствие. Однако отсутствие явной власти способствует укреплению власти скрытой, анонимной, что, в свою очередь чревато опасной степенью конформизма. Необходимо заново изучить проблему власти и эмпирически разграничить иррациональные и рациональные формы власти; еще следует изучить конформизм в обилии его проявлений.
7) Исследование психологических предпосылок демократической организации. Представление об ответственном и хорошо осведомленном гражданине, который участвует в принятии важных для общества решений, является главным условием установления демократии. Но ввиду заметного количественного прироста населения и ввиду распространения методов массового внушения сущность демократии ослабевает. Необходимы исследования, которые покажут, что происходит в сознании избирателя (помимо опросов мнения), насколько он внушаем, как факт малого влияния на политические действия воздействует на активность его политического мышления. Нужно также проводить новые эксперименты по принятию решений с организацией групповых обсуждений и изучать их результаты.
8) Исследование образовательных процессов. Несомненно, сегодня высшее образование распространено шире, чем когда бы то ни было, однако наша система высшего образования мало что делает для стимулирования критического мышления и слабо задействована в формировании характера. Как показал ряд исследований, учащиеся не слишком подвержены влиянию личности учителя и в лучшем случае получают сугубо интеллектуальные знания. Необходимы новые исследования для изучения ситуации с обучением и отношений учеников с учителями. Надо понять, способно ли образование выйти за пределы чисто вербальных интеллектуальных процессов осмысления опыта.
9) Изучение истории как эволюции человека. Традиционная история изучается провинциально. В центре внимания истоки нашей культуры – в Палестине, Греции и Риме, после чего следует история Европы и Америки. Нам же нужна подлинная мировая история, в которой эволюция человека показана в правильной пропорции. Необходимо показать, как одни и те же основные идеи возникали у разных народов, как одни развивались и сливались, а другие обособлялись, пусть даже различия сильно преувеличиваются в сравнении со сходствами. В истинной истории нужно предъявить эволюцию человека, его характера и идей, а также возрастание все более тесного единства. Должное внимание будет уделено настоящему соотношению в истории различных культур и эпох. Такая история должна дать возможность составить объективную картину развития человеческого рода, его интеграции и обретения единства. В последние годы появился целый ряд книг по всеобщей истории, более или менее отвечающих этому условию, но они не удовлетворяют реальную потребность в многотомном научном труде за авторством выдающихся специалистов, объединенных гуманистической идеологией.
1) Чтобы приносить пользу, институт должен наглядно отличаться от прочих. Этот особый образ не может быть полноценно выражен словами (не столько потому, что у нас нет слов, сколько потому, что ими двусмысленно злоупотребляют); скорее, он должен воспроизводиться конкретными людьми, их трудами и личностями.
2) Институт не должен следовать практике крупных учреждений, побуждая многих искать такие научные задачи, которые они могут «продать» учреждению, думать сначала о финансировании и только позже о целях исследования. Институт должен выделять средства лишь в той степени, в которой те действительно нужны проекту. Вообще бюджет любого проекта должен оставаться в пределах разумного минимума и полной функциональности. Тем самым институт будет способствовать возвращению к старомодному способу работы, при котором в центре исследований находятся мышление и обучение, а не получение средств и их освоение.
3) Институт должен поддерживать два вида деятельности (наряду с созданием библиотеки, посвященной науке о человеке):
а) Деятельность выдающихся ученых. Здесь целью становится не решение конкретной научной задачи, а скорее поддержка продуктивной личности, которая должна иметь возможность продолжать свои исследования в области науки о человеке, не отвлекаясь на какие-либо сторонние факторы.
б) Конкретные исследовательские задачи, решаемые талантливыми учеными. Поиск таких людей может стать одним из направлений работы института. Гранты должны выдаваться под конкретные проекты.
Руководящий орган института должен разработать собственную исследовательскую политику, не только отбирая талантливых людей, но и определяя круг проблем на основе комплексного изучения той или иной области знаний. Руководящий орган института будет отчасти научным планирующим органом по изучению человека.
4) Институт должен поддерживать ученых и проекты в США и за пределами страны. Ни при каких обстоятельствах не следует предоставлять гранты университетам или аналогичным организациям и заведениям. Гранты могут получать только физические лица и конкретные проекты, одобренные институтом.
5) Предполагается, что институт будет иметь действующий руководящий орган из 5–7 членов, которые станут собираться минимум на неделю два раза в год, чтобы обсудить гранты и общие планы работы, а также уделять на протяжении года некоторое время на подготовку этих планов по своей специальности. Такой орган должен состоять из представителей различных отраслей науки о человеке, но его члены должны выбираться прежде всего на основе общих принципов – продуктивности и индивидуального воображения. Бюрократический дух следует свести к минимуму.