Теперь я хотел бы изложить собственное представление, восходящее к Фрейду, но все же трактующее отдельные особенности несколько иначе, пусть со стороны отличия могут показаться не очень-то существенными. Я намереваюсь рассматривать душевное здоровье как признак преодоления нарциссизма или, говоря позитивно, как результат обретения любви и объективности; как признак преодоления отчуждения (это гегельянско-марксистское понятие, а вовсе не фрейдовское), когда возникает ощущение индивидуальности и самостоятельности; как признак преодоления враждебности и обретения вследствие этого способности к мирной жизни; а еще как достижение продуктивности благодаря преодолению архаичных стадий каннибализма и зависимости.

Размышляя о душевном здоровье отдельного человека, я неизменно думаю о душевном здоровье общества. В бытность школьником – полагаю, нынешних детей тоже этому учат – я узнал старую латинскую поговорку «Mens sana in corpore sano», то есть «В здоровом теле здоровый дух». Это в лучшем случае половина правды. В здоровом теле наблюдается избыток нездорового духа, и наоборот, в нездоровом теле бывает избыток здорового духа. Так что правильнее, наверное, говорить: «Mens sana in societate sana», здоровый дух – исключения, разумеется, случаются – только в здоровом обществе. Следовательно, проблемы индивидуального душевного здоровья и социального душевного здоровья нельзя разделить, обсуждая человека.