Гуманистическое представление о душевном здоровье, которую мы далее будем обсуждать, представляет собой динамическую интерпретацию, и мне хотелось бы сказать несколько слов об особом свойстве этой динамической интерпретации, впервые уточненном Фрейдом. Нелишним будет подчеркнуть, что это представление опирается на эволюционную функцию, прослеженную Дарвином, Фрейдом и Марксом. Иными словами, развитие человека рассматривается как эволюционное, как то, которое можно проследить и в некоторой степени предсказать. Однако и у Фрейда, и у Маркса, этих двух величайших представителей эволюционного мышления в общественных науках, мы обнаруживаем, что эволюция связывается с понятием ценности. То есть наиболее ранние стадии развития признаются наименее ценными, а вот поздние, или, как их часто называют, высокие стадии развития куда полезнее и лучше с точки зрения ценности.

Что ж, гуманистическую концепцию понять непросто, поскольку она чревата рядом затруднений, которые я попытаюсь разъяснить на примерах. Допустим, имеется полностью нарциссический маленький ребенок и полностью нарциссический взрослый. Ребенок болеет? Нет, потому что нарциссизм младенца – необходимая часть его эволюционного развития. В ходе эволюции нарциссизм на ранней стадии жизни фактически обязателен. Именно в силу своей необходимости он не является патологией. А вот если человек двадцать лет спустя выказывает ту же степень нарциссизма, его считают психотиком. Могу привести и другой пример. Если ребенок трех-четырех лет любит играть со своими фекалиями, это не патология, но если двадцать лет спустя взрослый человек будет получать аналогичное удовольствие, мы наблюдаем зловещий симптом психического заболевания.

Поскольку то или иное определенное явление необходимо на определенном этапе эволюции человека, постольку оно не является патологией. Однако за пределами своей эволюционной необходимости оно становится патологией. Подобные явления Фрейд характеризовал как «регрессию» и «фиксацию». Ту же самую идею мы находим в эволюционистском мышлении Маркса. Рабство, например, само по себе не является злом до тех пор, пока развитие общества подразумевает его необходимость. То же справедливо для собственности, для отчуждения и так далее. Если же рабство существует в ситуации, когда в нем нет необходимости, поскольку общие условия существования допускают отмену рабства, то оно становится социальной патологией.

Собственно, здесь и содержится объяснение знаменитого высказывания Гегеля (он придерживался той же идеи и строил на ней все свои размышления, но его утверждение зачастую цитируют ошибочно). Гегель говорил: «Действительное разумно». Нередко это высказывание используют, обвиняя Гегеля в реакционности: мол, он принимал все сущее, даже откровенно дурное, как «разумное» и «рациональное». На самом деле Гегель подразумевал под «реальным» ровно то, что было «реальным по необходимости». Иными словами, необходимое в процессе эволюции не может быть патологией, но становится патологическим, если оказывается за пределами эволюционной необходимости. Совершенно ясно, что для того, чтобы составить такое мнение, нужно иметь ясное и четкое представление об эволюции, осознавать, какие этапы развития должен пройти человек – или человечество в целом. Если внимательно прочитать сочинения Фрейда, у него имелось вполне четкое представление об этапах эволюции. То же самое налицо у Гегеля и, в некоторой степени, у Маркса.

Фрейдовская теория определяет душевное здоровье двояко: во-первых, человек душевно здоров, если преодолен эдипов комплекс, то есть если преодолеваются исходная, инцестуозная фиксация на матери и возникающая как ее следствие враждебность по отношению к отцу; во-вторых, человек здоров, если либидо оставило позади прегенитальные стадии и достигло генитальной стадии. Это четкая эволюционная модель, исходящая из допущения, что развитие человека начинается с эдипова комплекса и на прегенитальных стадиях обязательно проходит через него, а душевно здоровым можно признать человека, который удовлетворительно завершил эти этапы эволюции.