Наконец я хотел бы остановиться еще на одном проявлении отчуждения. Что происходит с любовью в ситуации самоотчуждения, в ситуации несвязанности? Думаю, вы согласитесь со мною в том, что любовь сегодня, так сказать, разделяется на два направления. Во-первых, она отождествляется с сексом; в магазинах полным-полно книг с описанием сексуальных техник, призванных укрепить супружеские чувства. Во-вторых, любовь становится, если угодно, бесполой, теряет свою эротическую составляющую; если два человека хорошо ладят друг с другом, то это любовь. Если это женщина и мужчина, они вступают в брак – якобы по любви, но в лучшем случае это всего-навсего приятное общение, в котором почти нет искры, почти нет конкретной страсти, в прежние времена обязательной для понимания любви.

В этих условиях несвязанности любовь переживается как секс или как общение, как довольно рутинное взаимодействие, которому недостает – что вполне естественно в таких обстоятельствах – нежности и заботы. За нежностью нас отправляют к голливудским фильмам, но и там она встречается редко. Ее можно отыскать во французских фильмах, а больше всего – в фильмах Чаплина. Нежность выше секса и приятного общения, это выражение любовного отношения к другому человеку не только в смысле индивидуальной любви, но и в смысле любви к человеку как таковому.

Вполне логично и естественно, что в такой культуре, как наша, переживание нежности сведено практически к нулю. Хуже того, многие люди, боюсь, это чувствуют, им как бы стыдно, они не понимают, как с этим быть. Кто-то, возможно, опасается показаться неженкой, проявить ребячливость или слабость, опасается выставить себя тем, кто не соответствует общепринятому образу страстного мужчины или женщины.

В последние годы много говорят о том, что мы должны понять свою порочность. Доктор Нибур подчеркивает порочность человека – дескать, крайне важно осознать разрушительность и порочность как элементы человеческой натуры. Не хочу вступать в теоретический или аналитический спор с доктором Нибуром, но лично мне кажется, что проблема – по крайней мере, в нашей культуре в настоящее время – вовсе не в том, что люди по сути своей порочны и деструктивны. В Соединенных Штатах Америки мы видим как раз довольно примечательное отсутствие деструктивности и злобы, да и в целом большинство людей склонно к доброте, действует из лучших побуждений и ничуть не деструктивно.

Полагаю, проблема в другом – в нашем равнодушии, в нашей беззаботности, в неготовности выбирать между жизнью и смертью, в желании жить непонятно ради чего, в нашем безразличии к себе и к будущему. На мой взгляд, это гораздо более серьезная проблема, и, возможно, мы льстим себе, рассуждая следом за доктором Нибуром о своей порочности, превознося свою дьявольскую деструктивность. Конечно, эти склонности в нас имеются, но куда хуже то, что мы попросту равнодушны, что нас ничто на этом свете попросту не беспокоит и не трогает. Боюсь, это равнодушие в некотором отношении опаснее пресловутой порочности. Вдобавок чрезмерное внимание к врожденной порочности человека опасно тем, что оно отвлекает нас от истинной беды – от нашего безразличия.