Духовные искания становятся востребованными на фоне скептического отношения к научному разуму и техническому прогрессу, предлагающему исключительно материальное потребление и холодный рассудок современному человеку, живущему в мире разыгравшегося воображения и активно потребляющего иллюзии о счастливой жизни в комбинации самых причудливых нарративов на стыке нейронаучных открытий и различных форм новой духовности. Читающие стоиков резиденты Кремниевой долины вдохновляют на реанимацию винтажных учений в качестве техник самопомощи не меньше, чем инфлюенсеры, которые медитируют по утрам, рассуждают о пользе духовной гармонии с опорой на крайне утрированную версию буддийского учения, встречают самых разных гуру, чародеев и новых шаманов, на разные лады предлагающих то открыть денежную чакру или разложить карты Таро, то составить натальную карту или обрести покой с помощью микродозинга волшебных грибов на лоне природы.
Растущий спрос на духовность во многом связан с нарастающей противоречивостью логики общества достижений, которая оборачивается обществом уставших достигаторов[116]. Это усиление тенденций разочарования и отказа вместе с попытками переосмыслить сами основания производства субъективности в обществе достижений порождают широкую линейку продуктов, ориентированных на новую духовность. Здесь можно встретить возрождение традиционных форм религиозной жизни – христианства, буддизма, ислама, а также домашние практики вроде утренней медитации, йоги или майндфулнес, увлечение стоицизмом и другими антично-философскими учениями, ориентированными на «духовные упражнения». А также сами исследования этих форм духовности Пьером Адо и тем же Мишелем Фуко и целый пул критической литературы в рубрике «духовность на продажу», осмысляющей интеграцию различных духовных практик в рынок духовных услуг и продуктов. Эти и тому подобные нарративы, исследования и повседневные практики образуют каркас проявления и рефлексии вокруг того, что я буду называть здесь диспозитивом спиритуализма. Суть выражения в том, что проектирование кастомизированного опыта потребления духовных услуг выступает своего рода культурным транквилизатором и способом справиться с тревогой и усталостью от неопределенности, утешая себя тем, что «Вселенная слышит тебя» и «важно просто следовать голосу сердца». Стоит отметить, что подобные практики выступают индивидуальным способом справиться с неразрешимыми противоречиями между реализацией идеи «ты можешь все» в пламенном стремлении к амбициозным целям и реальным опытом «выгоревшего супергероя» с ментальными расстройствами и растущими долгами по кредитам вкупе с прекарной занятостью и отсутствием ощущения, что своей жизнью можно управлять. Здесь на сцену выходит магическое мышление как компонент негативной нейропластичности в хаосе и неразберихе рыночного общества.
Мифологизированная фигура предпринимателя самого себя совпадает с не менее фантастической персональной эсхатологией, в которой все достигнут личного счастья с домиком у моря и большим пассивным доходом от правильно инвестированного когнитивного капитала. Эти рекламные образы счастливых людей из параллельной вселенной преследуют борющегося с приватизированным растущим стрессом выгорающего субъекта, утешающего себя тем, что «в будущем все будет хорошо, надо еще поднажать». Возможность желанного сценария развития событий проектируется и окрашивается в многообразие «духовных продуктов», от реконструкции винтажных учений вроде стоицизма и буддизма до экзотических ретритов и майндфулнес-приложений.
Фрагментарный калейдоскоп образов, микротрендов, разношерстных утопических нарративов оккупируют воображение дезориентированного потребителя возможностей, вынуждая переживать длящийся опыт утраты как преобладающую форму внутреннего состояния. Все постоянно обновляется, не оставляя даже следов. Рождается и погружается в забвение с бешеной скоростью в генерации нового опыта и стимуляции очередного потребления впечатлений. В этом постоянстве быстрых изменений производство субъективности разворачивается в зазоре между настоящим и будущим, создавая ощущение экзистенциальной флюидности, выражающей сам дух текучей современности.
Неолиберальный селф-менеджмент, несмотря на рациональное позиционирование инструментов проектирования своей жизни как экономического предприятия с расчетом рисков, грамотными инвестициями в счастливое будущее и планомерное движение из точки А в точку Б, на поверку оказывается полон (как и весь капиталистический реализм) иррациональности, неизбежно порождающей запрос на «духовные решения» неразрешимых противоречий.
Неопределенное будущее на руинах больших повествований и полная непредсказуемость жизни даже на коротких дистанциях активирует магическое мышление в самых разных смыслах этого слова[117]. Развитие спроса на духовность провоцирует постоянно возникающий когнитивный диссонанс от качелей между верой в собственное всемогущество и ощущения полной никчемности до очередного провала в бизнесе, незалетевшего рилса или неудачных инвестиций в очередного инфомошенника. Рынок духовных услуг растет как на дрожжах, заполняя вакуум, образовавшийся после краха метанарративов, обеспечивавших человеку устойчивую герменевтику себя и стабильную интерпретацию реальности. В текучем рыночном обществе и его ориентации на постоянное обновление любых форм опыта исчезают не только стабильные ценностно-смысловые ориентиры для повседневного проживания собственного существования, но и всякая надежда на привычные рациональные решения проблем разного уровня сложностей. Не обладающий способностями и ресурсами для когнитивного усложнения персональной картины мира, обыватель делает однозначный выбор в сторону астрологии, карт Таро и инфантильной веры в то, что Вселенная добра и обязательно услышит тебя.
Все эти практики – знак того, что некогда расколдованный наукой мир вновь стали населять загадочные существа, что провоцирует востребованность в эзотерических способах общения с ними через «новых слышащих». Так наступает эпоха, отбрасывающая нас к древним практикам интерпретации мира с драконами, шаманами, жрецами, загадочными числами и судьбой, определяемой по расположению звезд. Сюрреализм, который мы заслужили.
Когда-то студенты, вышедшие на протесты в Париже мая 1968 года, избрали одним из девизов сюрреалистический лозунг «Вся власть воображению». Теперь воображение стало основной стихией по ту сторону всяких символических границ, а продажа и потребление иллюзий – основным содержанием различных сегментов реальности. Мемкоины в криптоцифровом мире – яркий кейс, иллюстрирующий это.
Сегодня лозунги о воображении в духе «Сделай невозможное возможным» и «Все границы только у тебя в голове» звучат не как попытка преодолевать стереотипы и изобретать уникальные решения, а как предложение переселиться в выдуманную реальность со всеми очевидными последствиями для реальности материальной. Диспозитив спиритуализма работает в сфере оккупации воображения, выполняя функцию анестетика в контексте нарастающего внутреннего хаоса у субъекта достижений, ежедневно сталкивающегося с тем, что рыночное общество лишено всякой рациональности. В поведении самых разных людей, стремящихся к счастью, успеху и лучшему месту под солнцем, крайне проблематично увидеть хоть какую-то логику и даже просто здравый смысл. Появление самых разных способов духовной поддержки растерянного индивида оказываются теми формами толкования реальности, которые, несмотря на свою причудливую экзотичность, оказываются востребованными сервисами для человека, благодаря психоцентрической самоинтерпретации уже поверившего, что все проблемы у него в голове. И если не помогают антидепрессанты и сеансы у психолога, то всегда есть старая добрая магия и ChatGPT под рукой, который поможет разложить карты Таро.
Показательно, что украденное капитализмом будущее, растворенное в безвременье ежедневных актов потребления, бурлящей стихии микротрендов и генерации новых впечатлений, не может, в силу специфики движения человека к биологической развязке персонального существования с летальным исходом, устранить экзистенциальную тревогу перед тем, что будет завтра. Духовные практики, как и модные тренды, отсылают не к тому, что будет, а к тому, как «день продержаться и ночь простоять» и быть «здесь и сейчас». Эта попытка обрести устойчивость без необходимости думать о завтрашнем дне воплощается в самых разных сценариях ретротопической реконструкции древних учений и практик. В популярном ныне стоицизме берутся на вооружение покорность судьбе и принятие естественного хода дел с отказом от тревог о будущем и сожаления о прошлом. Реинтерпретация текстов Сенеки или Марка Аврелия отвечает духовным запросам современников, жаждущих ясных рекомендаций и простых формул для решения повседневных проблем. Нечто подобное происходит с возрождением интереса к восточным учениям и языческим практикам дохристианской эпохи, помогающим обрести гармонию и найти утешение в контакте с энергией Вселенной.
Ретротопическая ориентация[118] текучей современности разворачивается в самых разных культурных пластах, от создания модных трендов до духовных продуктов, обеспечивающих человеку внутреннюю устойчивость, даже если она зиждется на совершенно фантастических представлениях о мире и его устройстве. Это тесно связано с работой диспозитивов внутри неолиберального селф-менеджмента и нуждается в дополнительном прояснении.
В условиях нарастающего стресса истощающиеся ресурсы выгорающего субъекта достижений с большей долей вероятности опрокидывают всякий здравый смысл и заменяются на магическое мышление с характерным откатом к раннему детскому опыту, когда человек полностью зависит от обстоятельств и значимых взрослых. В таком самоощущении полностью отключается способность к самостоятельному принятию рациональных решений, а выученная беспомощность конвертируется в опыт доверия высшей силе / Вселенной / судьбе и другим духовным сущностям. Это единственный способ справиться и сохранить рассудок в условиях, когда даже магическая практика тапанья хомяка кажется вполне удачным решением.
Конструирование субъективности человека, основная роль которого в перемещении от потребления новых впечатлений к ожиданию возможного опыта в ближайшем или далеком будущем, интегрируется в персональный утопический нарратив в контексте личной эсхатологии. Mind worker проживает день сурка: скроллит ленту, повышает квалификацию, медитирует по утрам, почитывая порой книжки по самопомощи или даже «Письма к Луцилию», заказывает доставку, наполняет корзины на маркетплейсах, иногда пытается похудеть и верит, что, возможно, когда-нибудь он будет счастлив. Однако такой способ самоинтерпретации становится магнитом для существования в режиме синдрома отложенной жизни и страха упущенных возможностей. Дискурс спиритуалистически окрашенного капитализма возможностей – благодатная почва для порабощения воображения и создания бесчисленного количества иллюзий по принципу «хорошо там, где нас нет». Ненаучно-фантастический нарратив о мифологизированном успешном герое-одиночке, self-made man, которым может (и должен) стать каждый человек в дивном новом мире, так же как и другие воображаемые сущности вроде «свободного рынка», «свободной конкуренции» и «свободы выбора» в условиях нового капитализма, бесконечно далеки от экзистенциальной драматургии фрустрированного работника с прекарной формой занятости в условиях растущей гиг-экономики.
Духовный диспозитив в контексте неолиберального селф-менеджмента в связке с саморазвитием и психоцентризмом, требованием быть гибким и креативным, а также прокачивать свою перформативную аутентичность задает структуру опыта человека, проживающего свою повседневность в эпоху текучей современности. Духовные сервисы и услуги подавляют тревожное беспокойство и снижают градус растерянности в условиях нарастающего когнитивного диссонанса у прекарно занятого субъекта должника достижений. В этой турбулентности сменяющих друг друга ультрабыстрых трендов, возникающих и исчезающих форм опыта, утверждаемых сегодня в качестве новой нормы, а завтра с легкостью опровергаемых новыми, победившими в конкурентной борьбе за внимание потребителя, человеку часто приходит на ум только довериться звездам или судьбе, тем самым отказываясь от всякой автономии в управлении своей жизнью и с готовностью принимая неожиданно всплывающую таргетированную рекламу очередных ненужных товаров и услуг за знаки свыше.