Используя выражение «неолиберальный селф-менеджмент», я хочу подчеркнуть специфическую форму управления собой в согласии с логикой общества достижений. Управление собой как субъектом, реализующим свои желания, интересы и потребности, встроено в определенную форму производства субъективности, сотканную из нарративов, нормативных предписаний, психополитических инструментов управления внутренней жизнью посредством мотивации, целеполагания, подталкивания и т. п. Фактически self-management предстает как высокий уровень самоорганизации, включающий целенаправленное поведение, сопровождаемое ростом личной продуктивности в решении экономических задач. Субъекту предлагаются различные инструменты для раскрытия когнитивного потенциала, от полезных привычек и книг по самопомощи до разных экспертов-консультантов и образовательных программ для обучения в течение всей жизни. Все это необходимо для того, чтобы идеологизированный образ нейрофизически активного человека общества достижений был принят в качестве способа мыслить себя и отвечать на вопрос «Как быть человеком?». Управление приватизированным стрессом, умение распределять время и задачи так, чтобы исключить прокрастинацию, перегрузки и другие препятствия на пути к успеху и счастью – это основа высокоорганизованного предпринимателя самого себя, усвоившего идеологию жизни как прибыльного бизнеса.

Self в контексте селф-менеджмента не имеет отношения к реальному субъекту желаний, совершающему осознанный выбор того, кем и как он хочет быть. Это идеологизированный конструкт. Управление self в индивидуальных практиках себя пропитано инструментами психополитики, направляющими и регулирующими формирование субъективности по лекалам неолиберального типа рациональности. Производство субъективности в этом процессе отражает особенности легитимных способов представления себя другим в контексте заданных новым капитализмом траекторий проживания собственной жизни так, как если бы тебя никогда не существовало. Организованное таким образом частное существование исключает или как минимум затеняет собственную жизнь как свою жизнь с поиском себя, осмыслением личного опыта и экзистенциальной драматургией «Я», пробирающегося к опоре на себя через толщу «людей» (в хайдеггеровском смысле). Self в контексте производства субъективности и управления собой предполагает непрерывное конструирование востребованных рыночным обществом форм мышления, поведения и самопонимания.

Неолиберальный селф-менеджмент предполагает восприятие фигуры предпринимателя самого себя, описанной Фуко, в качестве ценностно-смыслового ориентира для самореализации. В итоге self-management оказывается набором инструментов психополитики, реализуемой на микроуровне во множестве подталкиваний к целям, задачам, саморазвитию и раскрытию когнитивного потенциала, не имеющих отношения к тому, что может быть описано словами «жить своей жизнью» и «быть собой». В некотором смысле многообразие средств самопомощи и даже различные подходы к оказанию психотерапевтической помощи оказываются втянутыми в эту семиотическую игру, основным результатом которой является устойчиво функционирующий индивид с развитыми навыками self-management, лишенный самосознания и максимально отчужденный от проживания своей жизни как своей собственной.

Описывая предпринимателя самого себя как новую мутацию некогда зафиксированного экономистом Адамом Смитом человека экономического, Фуко стремился подчеркнуть принципиальное отличие этого неолиберального способа конституирования субъекта от предшествующей интерпретации. Если исходной структурой экономического производства были различные отношения обмена, то переход к идее предпринимателя самого себя связан с пониманием человека как инвестора собственного человеческого капитала в проект личного развития.

Этот теоретический концепт изменил систему экономических отношений и создал новый тип производства субъективности в виде предпринимателя самого себя. Вследствие тотальности этой фигуры произошло радикальное изменение самого способа проживать свою жизнь, всей совокупности техник и практик того, как именно субъект проектирует и интерпретирует собственное существование.

Изначально понимание труда было связано с тем, что он является товаром на рынке. Труд всегда был компонентом большого спектра рыночных и производственных отношений и в этом смысле противостоял капиталу, обладатели которого могли распоряжаться трудом (то есть рабочей силой), в том числе эксплуатируя работников и диктуя свои условия. Появление концепции человеческого капитала и фигуры предпринимателя самого себя радикально изменило правила игры. Теперь центральным компонентом анализа экономических отношений стал не сам рынок, а законы рыночной экономики или любые формы экономических отношений между разными участниками. Человек как полностью автономный предприниматель самого себя аккумулирует, интериоризирует рынок в себе самом, во всех его аспектах. Он и предприниматель, и обладатель человеческого капитала, а также сам себе инвестор, финансист, потребитель и риск-менеджер.

Все многообразие социальных ролей, которые реализует человек в той или иной форме жизнедеятельности и отношений с другими людьми, оказывается подчиненным экономическому типу поведения предпринимателей самих себя. Они всегда участвуют в инвестиции собственного человеческого капитала в те или иные формы экономических (и чаще всего только их или подчинении иных типов экономическим) отношений в рамках своей жизни, понимаемой в качестве бизнес-предприятия. В Сети можно встретить выражения, в которых призывы «монетизировать хобби», «инвестировать в отношения» или «открыть денежную чакру» используются самыми разными людьми, чтобы продемонстрировать тотальное проникновение экономического словаря в самые разные аспекты частной и социальной жизни. Неолиберальная модель субъективности вводит такой словарь, в котором быть «человеком экономическим» (в версии предпринимателя самого себя) оказывается первичной экзистенциальной характеристикой того, как именно и зачем человек на что-то решается, совершает определенные действия, выборы, поступки и как все это вписывается в различные аспекты существования как непрерывного самоинвестирования человеческого капитала (ресурсов и способностей, которые могут принести экономическую выгоду для удовлетворения тех или иных потребностей или, напротив, привести к убыткам, долгам, дефициту энергии, депрессии и выгоранию).

Когда реальность оккупируется рынком, то фигура предпринимателя самого себя становится прямым отражением понимаемой таким образом реальности, а экономическая рациональность (весь репертуар инструментов селф-менеджмента) становится способом осуществлять практику управления своей жизнью внутри организованного культурного ландшафта позднего капитализма. В связи с этим экономический словарь все больше проникает во внутреннюю жизнь современного человека и смешивается с психологическим словарем, который описывает опыт, интерпретирует жизнь, принятые действия и решения через призму экономической оптики. Эти мутации инструментов самопомощи, повседневного языка, впитывающего неолиберальную рациональность, становятся той формой жизни, в которой техники себя, этические предписания и внутренняя жизнь пропитаны идеологической регламентацией: быть предпринимателем самого себя в любой жизненной ситуации.

Мутация языка имеет прямое отношение к индивидуализации производства субъективности в неолиберальных обществах достижений. Экономический словарь из мира финансов и рыночных отношений становится универсальным способом интерпретации внутренней жизни, где, по выражению Венди Браун, всякая способность должна быть превращена в прибыльное предприятие. Избыточная концентрация на своей личной жизни и восприятие самого себя как исключительно экономического субъекта порождают специфические формы жизни, деятельности и поведения, в которых все прежде находившиеся за пределами производства и потребления сферы частной и социальной жизни оказываются полностью оккупированы рынком, порождая новые формы самовосприятия и новую герменевтику так понимаемого субъекта.

На протяжении нескольких лет в ряде статей я занимался исследованием неолиберальной антропологии, отталкиваясь от описанной Фуко фигуры предпринимателя самого себя. Погружаясь в гуманитарные исследования этой тематики, я все глубже и глубже убеждался не только в том, что это идеологический конструкт, сработавший как самосбывающееся пророчество, но и в том, что подобное именование лишает нас возможности феноменологически прозрачной интерпретации того, что именно происходит в жизни человека, усвоившего подобную герменевтику и опирающегося в своей повседневной жизни на гибридный нарратив, сотканный из инструментов психологической самопомощи, и сугубо экономический словарь, позволяющий видеть проект своей жизни как работу экономического предприятия со всеми вытекающими из этого последствиями.

Важно подчеркнуть, что неолиберальный селф-менеджмент предстает лишь попыткой мимикрии под проект самореализации в духе сартровской максимы «человек как проект» или гуманистического призыва к реализации высшей потребности в самоактуализации скрытого потенциала. Однако реалии текучей современности и коллизий капитализма возможностей на уровне феноменологии обнаруживают совсем иную фактуру повседневного опыта, проживание которого и создает фон производства той субъективности, именование которой «предприниматель самого себя» может быть принято на веру либо слишком наивным, либо слишком циничным человеком.