1

Начало летних каникул ощущалось как благодатный дождь после долгой засухи или оазис в пустыне. Нау просыпался поздно и съедал чашку заварной лапши на ранний обед. Со следующей недели его ждали специальные лекции в академии. Не было более спокойного и приятного времени, чем когда все учебные заведения закрывались, а родители на целый день уходили на работу. Настоящий рай, где можно было расслабиться и наслаждаться свободой.

В морозилке лежал огромный торт-мороженое. Нау уже упоминал, что обменял его на купон, который когда-то подарила мама? Парень достал мороженое и переложил его в супницу. Не успел он отправить первую ложку в рот, как в кармане пиликнуло уведомление:

«Райт Нау, давай закажем чампон[4] на обед. Ты придешь ко мне? Или мне прийти? Или сходим куда-нибудь?»

Возможно, в прошлой жизни Инэ был бродягой, который умер от голода перед китайским рестораном, или духом, который не успел поесть лапшу, – так часто он говорил о китайской еде.

«Я ел рамён на второй завтрак».

«Значит, на обед нужно поесть чачжанмён».

Даже если Нау уже ел его на завтрак и обед, этому духу лапши было все равно.

«Нет уж».

«Эй, Райт Нау, не говори так! Давай поедим вместе».

– Думаешь, я тебя плохо знаю? – пробормотал юноша, глядя на экран.

Инэ любил чампон, а Нау предпочитал чачжанмён. Когда они вместе ели, он обычно незаметно перехватывал у друга немного чачжанмёна.

С самого начала не было смысла уговаривать его поесть чачжанмён.

«Мне нужна всего одна палочка. Как аперитив. После сладкой палочки жареной лапши нужно съесть чампон, чтобы освежиться. Чачжанмён – это половина на половину. Вкусы разные», – писал Инэ, руководствуясь логикой эгоиста.

«Забудь. На улице невыносимая жара, выходить не хочется. Буду весь день играть дома».

Нау не хотел тратить время на переписку. Из-за постоянных упреков мамы и контроля папы он не мог вдоволь поиграть в игры даже в выходные. На следующей неделе должны были начаться скучные дополнительные занятия в академии. Летний отпуск родителей тоже был не за горами. Взрослые полагают, что во время каникул дети могут развлекаться сколько душе угодно, и не имеют ни малейшего представления о реальной жизни современных учеников. Специализированные лекции, углубленное изучение предметов… А если добавить к этому семейные поездки и лагеря, то получается, что во время каникул будущие студенты заняты даже больше, чем обычно.

Запуская компьютер, Нау с жадностью поедал мороженое из супницы. Он желал, чтобы это сладкое и счастливое время длилось вечно, и спешил с головой нырнуть в игровой мир.

Парень со скоростью света стучал по клавиатуре, а телефон разрывался от потока уведомлений. Он был уверен, что это Инэ доставал его вопросами об обеде.

– Я занят, – бросил Нау в пустоту, но тут раздался звонок.

Он мельком взглянул на экран: «Мама».

– Да, мам, что? – не отрывая взгляда от монитора, равнодушно откликнулся Нау.

– Чем ты так увлечен, что даже не проверяешь сообщения?

Так это писал не Инэ.

– А что такое? – недовольно спросил парень.

– Чем занимаешься? Неужели с утра пораньше в игры играешь?

Конечно да, но за такой ответ получишь только упреки. «Да». Если не приврет, его время за компьютером значительно сократится.

– Нет, слушаю онлайн-курс.

– Ой, правда? Мой сын, ученик второго класса средней школы, у которого только-только начались каникулы, уже слушает онлайн-курсы. Не вешай мне лапшу на уши.

Хотя Нау и понадеялся на обратное, конечно же, мама ему не поверила.

– Да что?

– У меня к тебе небольшая просьба.

Раз мама решила позвонить, значит, это было не простое поручение. Нет в мире ничего более точного, чем плохое предчувствие.

– Блин! Я?

В голосе женщины послышалось раздражение:

– Ну а кто, по-твоему? Я собрала вещи в бумажный пакет. Просто передай его. И не забудь поблагодарить за торт. Хотя я отдала вещи просто так, они прислали в благодарность купон.

Нау бросил взгляд на тающее мороженое. Все кусочки были с разными вкусами, но парень зачерпывал его как попало. Теперь, когда торт растаял, все вкусы – клубника, ваниль и шоколад – смешались, и было невозможно понять, где какой. Во рту вдруг стало горько.

– Почему нельзя просто позвать их к нам?

– Ты же не знаешь этих людей! Разве можно сообщать адрес кому попало? И кто придет к нам просто так?

– Но номер телефона же дали.

– Паршивец! Номер телефона и домашний адрес – это разные вещи!

– Почему именно сегодня… Ах, ладно. Хорошо.

Нау положил трубку и снова уставился в монитор. Наконец стало ясно, откуда взялся купон на торт: это был подарок от подписчика местного онлайн-сообщества, в котором состояла его мама. Она часто пользовалась разделом с бесплатной раздачей вещей. Женщина фотографировала и размещала там ненужные вещи: посуду, которой не пользовалась, зимнюю одежду, которая вышла из моды или надевалась всего пару раз, косметику, не подошедшую ее коже. Тогда те, кому это было нужно, писали ей. Но как известно, бесплатного ничего не бывает – в обмен на вещи люди должны были выразить небольшую благодарность. Когда на столе появлялось рагу, суп или оладьи из картофеля, на балконе оказывался незнакомый цветок в горшке, а на стене в гостиной – красивая картина с подсолнухами, это значило, что мама снова раздавала вещи.

Как она и сказала, в бумажной сумке лежали ручной миксер, набор контейнеров, полученных в подарок от телемагазина, и два нераспакованных термоса. Пятнадцатилетнему парню, все еще погруженному в мир компьютерных игр, это было совершенно неинтересно.

«Ее никнейм – „Саранхачжэ“, последние два слога – имя дочери. Мне сказали, что ей нравится персонаж, нарисованный на термосе. Мой ник – „Наумами“. Я сказала, что отправлю на встречу сына. Запомни: Саранхачжэ и Наумами!»

Не имело значения, кого именно звали «Хачжэ» – человека или собаку. Если задуматься, и «Наумами» звучало странновато. Большую часть подписчиков подобных сообществ, скорее всего, составляли семейные люди. Среди них было много родителей, которые, будто сговорившись, добавили имена своих «малышей» в ники. Неужели с появлением детей жизнь взрослых начинает вращаться вокруг них? Выходит, что так.

В одном кафе, куда мама заглядывала по пути на работу, проводилась акция: клиентам, собравшим пять купонов, дарили термосы, на каждом из которых был изображен персонаж из аниме.

– Слишком детский дизайн. Нау, хочешь этот термос?

Вручить пятнадцатилетнему мальчику термос было столь же бессмысленно, как подарить птице парашют.

Время встречи с «Саранхачжэ» неумолимо приближалось. Чем меньше его оставалось, тем увлекательнее становилась игра. Телефон на столе завибрировал, и на экране отобразилось сообщение от Инэ. Одновременно с этим Нау в голову пришла отличная идея.

– Эй, Инэ, это я. Давай поедим у меня дома. Да, хорошо, я буду чачжанмён. Но приходи через пять минут, иначе еды не будет. Быстро!

Нау хотел закончить эту игру любой ценой, а для этого ему нужен был Кан Инэ – дух лапши, умиравший от голода перед китайским рестораном. Очень срочно, right now.

– Побудь сегодня мной?

Положив трубку, Нау начал барабанить по клавиатуре как сумасшедший, а Инэ отправился на место встречи вместо него. За никнеймом «Саранхачжэ» пряталась Хачжэ (с началом летних каникул дети часто разносили вещи за родителей).

Вот так Инэ и Хачжэ впервые встретились.

Это произошло семнадцать лет назад, на второй день летних каникул во втором классе средней школы. Солнце нещадно палило, немного перевалило за полдень.

«Если бы в тот день на место встречи пришел не Инэ, а я, как бы сложились наши отношения с Хачжэ?» – Нау, словно по привычке, вновь и вновь прокручивал события минувших дней. Возможно, тогда он мог бы быть рядом с Хачжэ с самого начала? Но жизнь не приемлет сослагательного наклонения, и запоздалые «если» – это всего лишь бессмысленные фантазии.

Если бы я пошел той дорогой, если бы сделал тот выбор, если бы встретил того человека или, наоборот, не встретил… Все эти «если» не имели никакого значения в настоящем. Мы бессмысленно размышляем о прошлом, с сожалением прокручивая в голове одни и те же мысли, но это то, что делает нас людьми.

«Если бы я мог вернуться во времени к тому лету, когда мне было пятнадцать, если бы такое чудо действительно произошло, я бы точно не отвлекался ни на какие игры».

Но ушедшее время уже никогда не вернется. У бога возможностей, Кайроса, к сожалению, нет волос на затылке.

В тот день Инэ долго не возвращался, но Нау заметил это только под конец игры.

Местом встречи назначали торговые ряды прямо перед домом, так что, даже если бы Инэ задержался, это заняло бы минут пять. Однако парень вернулся только через полчаса. Когда юноша открыл дверь, на лице друга не было привычного капризного выражения – он лучезарно улыбался.

За дверью было шумно. Через некоторое время Нау уловил густой аромат кофе и тихие разговоры.

– Раз каникулы, даже не собираешься вставать, – прозвучал знакомый голос мамы.

– Оставь его в покое. С начала каникул прошло всего несколько дней. Тем более на следующей неделе начинаются лекции в академии, – ответил папа. – Просто убедись, что он хорошо питается.

– Он что, ребенок? Ему уже пятнадцать. О чем переживать? Сам разберется, сварить лапшу или пообедать в ресторанчике с друзьями. Оставим немного карманных денег или закажем доставку – и дело с концом.

– Говоришь, не переживать, а сама уже все спланировала. Ты волнуешься больше всех, – поддразнил ее папа.

Перебранки родителей разбудили Нау. Родители продолжали беспокоиться о его питании, даже когда ему стукнуло тридцать.

«Ты нормально питаешься? Не ешь наспех из-за своей загруженности», – заботливо интересовались они.

Оказалось, что в мире существует гораздо больше вещей, которые со временем не меняются.

Раздался звук закрывающейся двери, за которым последовал щелчок замка. Нау, лежавший на кровати и бездумно уставившийся в потолок, медленно поднялся. На кухонном столе лежало несколько купюр. Его взгляд упал на большой бумажный пакет в углу. Не нужно было даже его открывать, чтобы понять, что внутри.

Парень зашел в ванную и встал перед раковиной. Как только он увидел себя в зеркале, невольно вырвалось: «Ух ты!»

Он выглядел очень молодо. Медленно проведя пальцами по лицу, юноша почувствовал первые небольшие темные волоски под носом. Вместо колючей щетины у него были мягкие черные пушинки. Даже в девятнадцать Нау выглядел юным, а в пятнадцать и вовсе казался ребенком. Быть может, это было связано с тем, что его кости еще не успели окрепнуть и тело было легким как перышко. Если бы его заставили бегать по стадиону, он смог бы взлететь. Переработки, стресс, частые корпоративы и кофе, который он пил как воду… Все это истощило это легкое, проворное и свежее тело. Внезапно ему стало даже немного жаль себя.

– Давно не виделись, – сказал он отражению в зеркале.

Ему улыбался мальчик с совсем невинным лицом. Не тридцатидвухлетний и не девятнадцатилетний.

– А коктейль был довольно вкусный, правда?

Перед тем как выпить «Зеленый день», Нау вспомнил летние каникулы семнадцатилетней давности. Если бы он мог вернуться в то время, распутался бы клубок их сложных отношений сам по себе? Если бы Нау с самого начала был рядом с Хачжэ, то и вопрос, спасать ли Инэ, отпал бы сам собой. Выбор заключался не в том, возвращаться в мир взрослых или нет. Если бы он действительно мог попасть назад и начать все с самого начала…

Коктейль, свободно открывающий портал между годами, перенес Нау точно на семнадцать лет назад.

Выйдя из ванной, он направился на кухню и открыл морозильник.

«Мама все еще забивает его непонятной едой», – подумал он.

Среди множества разных продуктов на самом видном месте стоял торт. Раньше Нау любил сладкое так сильно, что мог съесть целую супницу мороженого, а теперь ему приходилось добавлять дополнительный шот в американо.

Становиться взрослым означает постепенно переходить от нежного и сладкого к горькому и крепкому. Пятнадцатилетний любитель мороженого превратился в мужчину, свободно выпивавшего рюмку по пути с работы. Так он и понял, что жизнь не такая уж мягкая.

Нау обвел взглядом гостиную. В этот дом они переехали, когда ему исполнилось два года. Когда он пошел в среднюю школу, родители сделали ремонт в гостиной и ванной, а перед поступлением в старшую расширили его комнату до самого балкона. Пока он служил в армии, они обновили кухню и полностью заменили мебель в спальне.

Нау жил в этом доме более тридцати лет и менялся вместе с ним. Увидев знакомую обстановку, словно сошедшую с фотографии, он почувствовал, как реальность ускользает. Дом казался незнакомым, пусть юноша и жил в нем долгие годы. Жизнь вдруг напомнила ему реку, протекающую между прошлым и настоящим. А возможно, это всего лишь переход по камешкам, рассыпанным в этой реке. Иногда время делает резкий прыжок, иногда останавливается.

Доставая чашку с полки над раковиной, Нау растянул губы в изможденной улыбке. На месте фильтра для воды стоял трехъярусный ящик, в котором хранились чайные пакетики и быстрорастворимый кофе.

«Что-то не так», – подумал он.

Юношу забавляло его уникальное восприятие времени, которое будто текло в обратном направлении. Дело было не в том, что фильтр для воды исчез, а его место занял ящик, скорее наоборот. Тем не менее его мысли двигались как в обратной перемотке: «Где же массажное кресло? А колонки в моей комнате? Вместо индукционной плиты здесь газовая…»

Он думал о ненаступившем будущем как об исчезнувшем, изменившемся или утерянном прошлом. Сам физический ход времени казался безжалостно разрушенным.

Пока Нау размышлял об этом, ему пришло сообщение. Посмотрев на настенные часы, он вспомнил, что должно было произойти. Не глядя, он уже знал, кто ему написал.

«Райт Нау, давай закажем чампон на обед. Ты придешь ко мне? Или мне прийти? Или сходим куда-нибудь?»

Компьютер был выключен. Это был мир семнадцатилетней давности, но Нау уже не воспринимал его как прошлое или воспоминание. Для него он стал ясным настоящим, непрерывной чередой мгновений.

«У меня кое-какие дела. Напишу позже».

Как только Нау нажал «отправить», тут же выскочило новое сообщение.

«Чем ты можешь быть занят, кроме игр? Ты долго рассказывал о том, во что будешь играть».

Парень еще раз проверил время на телефоне. Встреча с Хачжэ была назначена на двенадцать. Она опоздала примерно на пять минут и первой подошла к Инэ, который, остолбенев, сжимал в руке бумажный пакет. Так они и встретились в один из зеленых летних дней.

Но с сегодняшнего дня этот момент будет полностью стерт из памяти обоих. Первым человеком, которого увидит Хачжэ, будет не Инэ, а Нау.

С каждым тиком настенных часов напряжение и волнение возрастали. Хотя он вернулся в прошлое, казалось, что время здесь текло медленнее.

Инэ продолжал атаковать его.

«Короче, подожди, пока я тебе не напишу» – это было последнее сообщение, которое отправил Нау. Он положил телефон на стол и оглядел комнату. Возможно, из-за того, что в ней еще не успели сделать ремонт, она казалась ему слишком тесной.

На книжной полке стояли книги со сказками, которые он читал в начальной школе. Там же находилась фотография Нау в еще более юном возрасте, одетого в традиционную форму для тхэквондо. Проведя пальцами по расписанию, приклеенному к стене, он взял один из сборников, небрежно брошенных среди учебников и тетрадей. На листах были видны следы многократных попыток решения задач по математике, а в аккуратно оформленной тетради по обществознанию важные моменты были подчеркнуты красной ручкой.

Нау вдруг вспомнил, о чем мечтал в то время. У него не было ни одного конкретного желания, которое он хотел бы воплотить в жизнь. Только окончить хороший университет и устроиться на работу с высокой зарплатой – будущее, казавшееся его друзьям довольно скучным. Однако ни юный Нау, ни его друзья не могли знать, что бороться за это будущее придется гораздо отчаяннее, чем они могли себе представить.

«Корейский, математика, обществознание, английский, физкультура…» – Нау начал перечислять предметы из расписания. Он проводил день за днем за узким столом, посещая все эти уроки. И этого было недостаточно – после занятий он ходил на курсы, а вечером слушал еще и онлайн-лекции. От школьных оценок и домашних работ до задач – трудные годы были не только в жизни взрослых, которые боролись за рабочие места. Юноша проживал каждый день старательно что в пятнадцать, что в двадцать, что в тридцать два.

Вспоминая о прошлом, он всегда испытывал сожаление. Если бы только он немного больше старался, лучше распоряжался своим временем и делал все возможное, чтобы не разочаровать будущего «себя»… Его душа была полна обид и упреков. В свои пятнадцать лет он прилежно вел конспекты и решал задачи, посещал школу, больше напоминавшую джунгли, где нельзя было сдаться или сбежать, если ты попал в беду. Он без особых проблем общался с друзьями и благополучно выпустился. Нау вдруг почувствовал гордость за пятнадцатилетнего себя. Именно благодаря тому, что он проживал день за днем, мог существовать и в двадцать, и в тридцать два года.

Парень пролистал фотографии, хранившиеся в телефоне. Большинство из них были сделаны с друзьями. С экрана на него смотрел пятнадцатилетний Инэ с его раздражающей улыбкой. Были и снимки, которые вызывали недоумение: камень странной формы, оставленная без присмотра машина, покрытая пылью, и объявление из пиццерии о том, что «каждую вторую и четвертую среду они закрыты», чачжанмён и тансуюк[5], обычное серое небо, школьные ворота и стадион. Он даже сделал снимок чьих-то граффити.

Все это когда-то принадлежало ему.

Но сейчас, глядя на пятнадцатилетнего Нау глазами Нау тридцатидвухлетнего, он многого не мог понять. Что его интересовало? Что привлекало внимание? Фотографии, которые взрослому мужчине казались странными, у подростка вызывали какие-то чувства. Что же юный Нау увидел в пыльной машине, сером небе и причудливом камне? Ему стало грустно оттого, что он успел потерять это странное любопытство, а прежде нестандартный взгляд на мир стал таким строгим и серьезным.

Его размышления прервало сообщение, и парень вдруг пришел в себя.

«Что это с моим сыном? Почему он так быстро мне ответил?»

Что тогда, что сейчас, Нау всегда отмахивался от сообщений мамы. Если они не касались чего-то важного, он отвечал через час. Друзьям писал сразу, на обсуждения коллег реагировал мгновенно, а сообщения родителей часто игнорировал. Хотя он считал себя взрослым, успешно справляющимся с новой жизнью, в нем по-прежнему оставалась подростковая незрелость.

Миссия мамы осталась такой же, как и семнадцать лет назад: передать вещи.

«Понял. Приятно пообедать!»

«Почему мой сын так ласково отвечает? Тебе что-то нужно? Новый телефон не куплю».

«Ничего не нужно».

В ответ женщина прислала стикер с удивленным кроликом.

Наконец пришло время встретиться с пятнадцатилетней Хачжэ. Вернуться назад, в момент, когда бессмысленное «если» обрело вес.

«Это не прошлое, а мир, созданный Тем Человеком», – прозвучал в голове ленивый голос бармена. Если он исправит ошибки здесь, изменится ли будущее? Переместится ли он на семнадцать лет вперед в мир тридцатидвухлетнего Нау или будет жить совершенно по-другому – тоже неясно. Даже совершив путешествие в прошлое и начав проживать свою жизнь заново, он по-прежнему не знал, что ждет его дальше.

Юноша тяжело вдохнул и направился на кухню. В большом бумажном пакете лежали ручной миксер, контейнеры для хранения и термос. Теперь их передаст не Инэ, а он сам. Нау осторожно поднял бумажный пакет с пола.

В середине лета солнце палило нещадно. У здания, в тени цветника, беззаботно растянулась бродячая кошка. Нау глубоко вдохнул и медленно выдохнул горячий воздух. От мысли о встрече с юной Хачжэ его бросало в дрожь. Для него это было воссоединение, а для нее – их первая встреча. Пятнадцатилетний юноша совершенно не нравился себе: лицо с пушком, тонкие конечности, ломающийся из-за переходного возраста голос, глупое выражение лица, которое никак не хотело меняться, и купюры, беспорядочно рассованные по карманам. Впрочем, это недовольство мало отличалось от того, которое он чувствовал и в тридцать два.

Он провел рукой по коротким волосам, глядя на отражение в автомобильном окне, и даже попытался отрепетировать естественную улыбку. Но чем больше он старался, тем более неловким и нескладным все казалось.

Парень взял бумажный пакет и направился к торговым рядам у дома. Встреча с пятнадцатилетней Хачжэ была настоящим испытанием для тридцатидвухлетней души. Как поздороваться, как начать беседу и о чем говорить дальше? В глазах темнело. Однако он точно знал, что должен сделать первый шаг правильно. Это был единственный способ, который мог помочь ему, Хачжэ и Инэ – всем троим. Он вытер потные ладони о штаны, и тут рядом раздалось тихое: «Извините». Погруженный в свои мысли, он не заметил, как кто-то подошел сзади. Нау сглотнул и обернулся. Перед ним было знакомое, но в то же время совсем новое лицо.

– Вы, случайно, не из сообщества Ёно? – спросила девушка. Заметив, что парень растерялся, она склонила голову в сторону.

Эта девушка-подросток не могла знать, что ждет ее дальше в жизни, и не представляла даже, какое предложение этот неуклюжий юноша сделает ей семнадцать лет спустя.

– Ой, извините, – произнесла она, когда ответа так и не последовало.

Похоже, она подумала, что заговорила с каким-то чудаком. Тогда Нау пришел в себя и воскликнул:

– Я… Вернее, да! Я Наумами. А вы Саранхачжэ?

Услышав имя, девушка смутилась.

– Это никнейм моей мамы, – сказала она.

– Да… У меня тоже… Родители так их и выбирают, да? Это некая особенность нашего района, ведь здесь живет столько женатых пар.

Нау не понимал, о чем он говорит. Судя по выражению лица Хачжэ, она подумала, что он несет бред. Парень понял, что разговор не заладился с самого начала: подростки так не выражаются.

– Я… Это…

Взгляд Хачжэ упал на бумажный пакет у него в руках. Казалось, она хотела как можно быстрее избавиться от странной компании.

– Что? Да? А… Да.

Ни тридцатидвухлетний разум, ни пятнадцатилетнее тело не помогали ему в этой ситуации.

– А, моя мама… – сказал Нау.

Он уже собирался передать пакет Хачжэ, но резко убрал руку назад, и девушка лишь неуклюже схватила воздух.

– Торт-мороженое нам очень понравился. Она сказала обязательно это передать.

– Мороженое?

– Вы прислали ей купон.

Судя по всему, девушка не слышала ни о каком торте.

– Ну… Да… В любом случае… Это хорошо.

Хачжэ с натянутой улыбкой посмотрела на пакет. Она явно хотела побыстрее завершить сделку и уйти. Нау с легкой улыбкой протянул ей вещи.

– Моя мама тоже передает спасибо. – Хачжэ резко развернулась и убежала.

Нау тоже немедленно отвернулся.

«Знаешь, прямо у магазина с грохотом…»

До магазина оставалось меньше десяти метров. Нау начал считать про себя: десять, девять, восемь, семь…

– Что за черт!

Как только он досчитал до нуля, послышался раздраженный голос Хачжэ. В жаркий летний день было невыносимо даже стоять на месте. Уровень дискомфорта достигал своего пика.

«Я собирался передать ей пакет, но он был так набит, что у него вдруг прорвалось дно. Как ей было унести все это в одиночку? Ну, мы и разделили все и вместе пошли к ее дому».

Именно так семнадцать лет назад и началась история Инэ и Хачжэ. Из-за того, что полный вещей пакет порвался, два подростка разделили груз между собой и бок о бок зашагали под летним солнцем. Они наверняка шушукались о чем-то, так, как это могут делать только пятнадцатилетние подростки.

«В какую школу ты ходишь?» – «Я учусь в средней школе X. Второгодка». – «О? Я тоже. Средняя школа Y». – «Когда у тебя каникулы?» – «Кстати! Ты ходишь на дополнительные курсы?» – «Многие из нашей школы тоже туда ходят. А я нет». – «Говорят, у вас в академии очень хороший учитель английского? У меня проблемы с математикой». – «Вам много задают на дом?» – «Просто ужасно. Каждый день только и делают, что задают». – «Даже собрания с родителями проводят? Но, если честно, из-за этого соблюдать дисциплину еще труднее, разве нет?»

И за этим, наверное, последовал такой разговор:

– Наумами означает «мама Нау»? Очень оригинальное имя. Хотя и мое имя тоже. Получается, ты Нау?

– Нет, я его друг. Он сейчас играет в игры. Я пришел вместо него.

– О? Правда? Так как же тебя зовут?

– Я Инэ. Кан Инэ.

– Вау, тоже необычно.

Нау потряс головой: все это пора начисто забыть. Сейчас Хачжэ помогал он, а не Инэ.

Им обоим было по пятнадцать, однако разговор шел не так гладко, как Нау себе представлял. Точнее, это он не мог давать складные ответы. Название академии, в которую он ходил, и оценки за домашние задания никак не хотели всплыть в его памяти. Разговор часто сменялся неловким молчанием, и несмотря на то, что была середина лета, Нау чувствовал, как по позвоночнику пробегает холодок. Тело у него было подростка, а ум – взрослого. Всего несколько дней назад они с Хачжэ в основном обсуждали работу: методы инвестирования, зарплату и планы на жизнь после выхода на пенсию.

А сейчас она говорила о том, что когда-то было важно для них обоих: в каких академиях хорошо преподают, какие издательства выпускают лучшие серии учебников, как накопить баллы на хорошую оценку, какие методы и хитрости для этого нужны. Хорошо было бы вспомнить все это: забавные шутки, обязательные домашние задания и ценные вещи, которые он поклялся хранить до самой смерти. Но ничего из этого не осталось в душе тридцатидвухлетнего Нау. Сейчас его занимал поиск работы получше и переговоры о высокой зарплате. Впрочем, и это со временем сотрется. Он верил, что проживет всю жизнь не меняясь. Но оказалось, что все не так. Было множество «я», которые существовали лишь в данный момент, исчезая и появляясь вновь. Люди были похожи на ракообразных, периодически сбрасывающих свой панцирь.

Однако в его ситуации подобные философские рассуждения были совершенно бесполезны. Из этих утомительных раздумий можно было сделать лишь один вывод: разговоры о прошлом – об академии и учебниках, оценках и осенних спортивных соревнованиях, музыке, популярной семнадцать лет назад, – имели очевидные ограничения для Нау. Поэтому нужно было прекратить болтовню о школе, о которой он ничего не помнил, и как-то перенаправить беседу в нужное русло.

– Ты смотрел «Странную историю»?

К счастью, это он точно помнил.

Это было солнечное утро в выходные в самом начале второго года средней школы. Они с Инэ пошли на фильм в кино. Непонятно, что их так развеселило, но по пути они много шутили и в итоге случайно поехали на метро в другую сторону, как назло, сев на экспресс… В результате пришлось проехать еще три станции, прежде чем вернуться обратно. Когда они наконец добрались до кинотеатра, реклама уже закончилась и фильм должен был вот-вот начаться. Они едва успели, из-за бега во рту ужасно пересохло, отчаянно хотелось глотнуть воды. Спустя два часа, сразу после окончания сеанса, глупые мальчишки помчались в магазин за колой, словно выбравшиеся из пустыни умирающие. Первый глоток был настолько восхитителен, что Нау запомнил его на всю жизнь. С тех пор каждый раз, когда он покупал колу, ему вспоминался этот фильм.

– Конечно, и мне очень понравилось.

Разговор, который не мог сдвинуться с мертвой точки, стал плавно развиваться. Нау заговорил о фильме не просто так.

«Кажется, первая часть не вышла, когда мы учились в средней школе? Ах да, вспомнила, это было во втором классе. Кажется, я ходила на нее с мамой или с тетей. Первая часть имела огромный успех».

Так Нау получил подсказку от Хачжэ – не пятнадцатилетней, а взрослой.

– Фильм получился гораздо лучше оригинального романа. Актеров очень удачно подобрали.

Девушка улыбнулась, прищурив глаза. Разница в семнадцать лет ничуть не ощущалась: Хачжэ была все такой же очаровательной.

– Да. В третьей части актеров заменили, и фильм провалился в прокате. Говорят, выйдет четвертая, но, похоже, она будет последней.

Услышав это, она вдруг остановилась, и Нау тоже замер.

– Ты точно про «Странную историю»? Разве вторая часть уже вышла? И откуда третья?

Эти слова были сродни пощечине. Стоило чуть отвлечься, и между телом и разумом образовывалась пропасть, а временные линии мешались между собой.

– О? Эм… Я перепутал с другим фильмом. Извини.

Хачжэ покосилась на него, словно думая про себя: «Странный он какой-то». На улице и так было жарко, но Нау казалось, что внутри разгорается пожар. Он думал, что без проблем сможет встретиться с девушкой, но в итоге произвел на нее не очень хорошее первое впечатление. В такой ситуации…

«Мы просто болтали о курсах. У них в академии была специальная лекция, на которую можно было пригласить друзей, или что-то в этом роде. Поэтому я попросил у нее номер. Она ответила, что даст мне подарочный сертификат, если я приду на эту лекцию и упомяну ее имя».

Нау не мог вести себя так же естественно, как Инэ.

– Слушай, а у вас в академии на каникулах будет специальная…

– Райт Нау! – В этот момент до его ушей долетел знакомый голос.

Юноша обернулся и увидел друга. По затылку будто врезали бейсбольным мячом. Он должен был сидеть дома и не мешать их с Хачжэ встрече.

– Что за дела? Я столько раз тебе звонил и писал, уже решил, что с тобой что-то случилось! – прокричал он, подходя ближе.

Нау отключил телефон, чтобы им с девушкой ничего не помешало. Но похоже, Инэ заскучал и решил завалить друга звонками и сообщениями.

На вопрос «Кто это?», читавшийся на его лице, Нау молча захлопал глазами.

– В сообществе нашего района мамы обмениваются вещами… – неожиданно вмешалась Хачжэ.

Инэ обрадовался и быстро продолжил:

– Точно, моя мама тоже в нем есть.

«Тоже?» – как бы молча спросила девушка. Инэ кивнул.

– Это же Кхан из «Стартер»? – Парень показал на коробку с термосом. – Точняк. Они же объявляли о сотрудничестве с кофейней.

Внимание Нау тоже переключилось на нее. На коробке, которую держала Хачжэ, был изображен персонаж из японского аниме.

– Майки гораздо сильнее, чем Кхан, – добавил Инэ.

Глаза Хачжэ заблестели.

– Я тоже думаю, что он круче главного героя.

– Да. Когда Кхан один, он слишком серьезный.

– Согласна. Мне нравится Майки, он непростой персонаж.

– Но когда он становится серьезным, лучше с ним не шутить.

– Вот именно! Да и так он становится еще привлекательнее.

Между парнем и девушкой завязался непринужденный разговор. Они обменивались репликами, словно перекидывая друг другу мяч. Нау вдруг вспомнил: Инэ какое-то время увлекался аниме, но перед поступлением в старшую школу постепенно потерял интерес.

– Нау, почему ты мне не сказал, что у тебя есть эти термосы? Ты же знаешь, что я собирался купить цветную версию «Стартера»…

– У тебя есть цветная версия? Она ведь очень дорогая! – взволнованно воскликнула Хачжэ.

Инэ гордно кивнул.

– Я потратил на него все деньги, которые откладывал с прошлого Чхусока[6].

– Круто! Очень здорово.

В этот момент между ними проехал велосипедист. Инэ и Хачжэ отошли влево, а Нау – вправо. Тут-то и он осознал одну важную вещь: это была их первая встреча, изменить которую невозможно.

– Не мог бы ты вместо меня…

Парень передал вещи девушки Инэ и поспешно вернулся домой по тому же пути. Голова сильно закружилась, казалось, что он вот-вот упадет. Сзади раздался нетерпеливый голос, но в голове у него было пусто, он не мог ни о чем думать. Полуденное солнце обжигало, его лучи вонзались в кожу, словно раскаленные иглы.

Нау не помнил, как вернулся домой. Он вошел в ванную и ополоснул лицо холодной водой. В висках пульсировало, а в ушах звенело.

Юноша все не мог прийти в себя. Он вернулся в прошлое и пришел на встречу вместо Инэ, поэтому верил, что сможет начать все сначала. Он поклялся все изменить.

«Нет, нет. Я же много раз говорил, что это не ваше прошлое. Это лишь мир, созданный Тем Человеком».

Кем же был этот человек, о котором говорил бармен? И правда ли, что, что бы Нау ни сделал в созданном им мире, прошлое все равно не изменится?

«Что, черт возьми, ты будешь делать?»

Нау смотрел на пятнадцатилетнего себя. Ему казалось, что по ту сторону зеркала стоит придумавший это место абсолют и насмехается над ним. Он не стал снимать поводок с собачки – просто сменил на более длинный. По итогу Нау оказался заперт в этой проклятой системе, из которой не мог выбраться. Лабораторная мышь, блуждающая в лабиринте без выхода.

«Мне больше не интересно, что ты за существо. Сколько бы ни думал, я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я начал встречаться с Хачжэ».

Раздался звонок в дверь. Для родителей было слишком рано.

Нау вытер воду с лица и пересек гостиную. Нажав на домофон, он увидел на экранчике Инэ.

– Нау, открой дверь. Здесь слишком жарко, – сказал тот, обмахиваясь веером.

Парень распахнул входную дверь, и Инэ быстро забежал внутрь. Он весь раскраснелся, но неясно – от жары или чего-то еще.

– Эй, как ты мог так просто уйти? Хорошо, что дом недалеко.

Юноша прошел на кухню и, достав воду из холодильника, начал жадно пить. Если бы кто-то увидел эту сцену, решил бы, что он вернулся к себе домой. Однако парни проводили вместе так много времени, что уже давно привыкли друг к другу.

– Ты проводил Хачжэ до дома?

– Как-то рановато для такого. А вы уже друг друга по имени зовете?[7]

Нау пытался сблизиться с девушкой, но это было не так уж просто: рядом с ней всегда кто-то был. Юноша постоянно колебался: сначала пять лет из-за Инэ, потом десять – из-за его гибели. Он не мог ни приблизиться, ни сбежать. И вот когда он только-только начал верить, что занял свое место, чертова судьба забросила его в водоворот времени.

– Вы, случайно, не говорили о дополнительных занятиях? – поинтересовался Нау.

Инэ допил воду и вытер губы тыльной стороной ладони.

– С чего вдруг нам их обсуждать? Просто болтали о «Стартере», она сказала, что хочет увидеть цветную версию, и я решил одолжить ей.

А ведь семнадцать лет назад в этот день они уже обменялись номерами телефонов. Нау думал, что достаточно просто не подпустить друга к Хачжэ и самому завести тот же разговор. Вдруг у него бы получилось так же естественно попросить ее номер.

Когда Инэ впервые заговорил о девушке, Нау слушал его без особого интереса. Тогда он еще не заглядывался на противоположный пол: у него в голове были только игры, друзья, школа и домашние задания. Однако все же какое-то любопытство проснулось: у его названого брата появилась девушка. Это было весело и интригующе.

– Вот сын Наумами.

В день, когда их впервые представили друг другу, у Нау в груди словно взревел грузовой поезд. Не просто какой-то шум, а грубый грохот, с которым распахнули дверь в его бешено бьющееся сердце.

– Неужели я наконец-то встретила настоящего владельца имени.

В разлившемся в воздухе белом солнечном свете ярко сияла улыбка Хачжэ, сверкала, словно вытащенный из реки камешек. Нау затопило волной сожаления: он должен был забыть об игре и пойти на встречу сам.

Тогда он еще не знал, что это чувство будет преследовать его долгих пятнадцать лет.

– Если подумать, у нас у всех необычные имена: Инэ, Нау, Хачжэ.

Кто бы мог предположить, как болезненно они переплетутся? Как бы сейчас Нау ни пытался вернуть все обратно, у него ничего не получалось. Гнев, что был жарче летней погоды, сотрясал все его тело.

– Как тебе она?

Он понимал, насколько абсурдно звучал этот вопрос, и слишком хорошо знал, что произойдет в ближайшие семнадцать лет. Нет, даже в ближайшие четыре года. Однако он чувствовал, что не способен справиться с этим чудовищным хаосом во времени в одиночку, и не раздумывая выпалил первую пришедшую в голову мысль.

– Эй, что за бред? Ты что, перегрелся? Ты же скинул все на меня и сбежал.

– Так она тебя не интересует?

– Ну точно перегрелся. Эй! Приди в себя. Совсем чокнулся.

Странно было бы не чокнуться – в такой-то ситуации. Перемещение душ могло бы удивить кого угодно, а двойное – тем более.

Нау боролся за первый правильно сделанный шаг, но проиграл. Все причины и цели этого ужасного беспорядка исчезли.

– Мне скучно. Просто уходи. – Парень рухнул на диван.

– Может, ты правда заболел? Я не шучу, выглядишь странно.

Инэ подошел к дивану и дотронулся до лба друга. Его прикосновение принесло приятную прохладу, и Нау закрыл глаза. Ему хотелось вырваться из этого хаоса. Все казалось утомительным и раздражающим.

– Кажется, у тебя жар. Голова горячая.

– Это у тебя руки холодные. Ты же только что пил воду.

– Я всегда такой. – Инэ встретил его взгляд и улыбнулся.

Перед ним стоял пятнадцатилетний подросток. Не видение и не мираж. Это был настоящий живой Кан Инэ, который коснулся его лба, достал воду из холодильника и лучезарно улыбался. У Нау перехватило дыхание.

Парень вдруг почувствовал комок в горле, вспомнив о жестокой реальности и о том, что этому милому парню осталось жить всего четыре года.

– Ты тоже съешь что-нибудь холодное, чтобы сбить жар. Торт-мороженое, например. Неплохой обед для больного. Только не смешивай все вкусы. Ну, я пошел.

Инэ развернулся и направился к двери. Надевая кроссовки, он пробормотал:

– Она хорошая. Мы понимаем друг друга. Кажется, у нее очень приятный характер.

После этого входная дверь захлопнулось со щелчком. Нау отвернулся к спинке дивана.

«Да, она хорошая. Очень. Но ты оставил ее одну, заставил плакать каждый день. Она рыдала так сильно, что чуть не падала в обморок».

После гибели Инэ Хачжэ оказалась на краю пропасти. Казалось, стоило ей сделать малейшее движение, – и она бы сорвалась вниз. Поэтому Нау не рисковал приближаться и только наблюдал издалека, заглушая свои чувства. Ждал, когда она освободится от болезненных воспоминаний и преодолеет горечь разлуки.

– Хачжэ очень неплохая. Это ты плохой, Кан Инэ. Ты ушел первым. Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо знал.

В их мире его больше не было. Приняв этот факт, Хачжэ в конце концов устала и сделала шаг назад. Повернувшись к пропасти спиной, она отошла от края отчаяния и увидела, что Нау все еще ее ждал.

Она сбросила всю свою печаль и боль вниз, в бездну. Точнее, ему хотелось в это верить.

И вот случилось невероятное: Инэ ожил. И единственная веревка, которая могла бы вытянуть его из лап смерти, была в руках у Нау.

Парень перевел задумчивый взгляд от своих ладоней к окну. Он все еще ощущал холодок на лбу в том месте, которого касалась рука друга.

Весь мир был охвачен зеленым пламенем лета. Солнце лениво передвигалось по небу, медленно подступала ночь. Взгляд, прежде прикованный к синему небу, обратился к кухне. Там громко шумел старый холодильник.

2

Свидания в прошлом сильно отличались от современных: парам было неловко и неудобно делиться чувствами, поэтому для них важным показателем было то, насколько им весело и интересно друг с другом.

Тайные чувства двух людей похожи на неподходящую по размеру одежду – так же приносят дискомфорт. Сердца малышей, играющих на площадке с друзьями, мало чем отличались от сердец пятнадцатилетних подростков.

Прежде всего, нужно было учитывать настороженность взрослых. Времена изменились, а взгляды родителей – не особо. Напротив, чрезмерная открытость общества тревожила их только сильнее. Говорить «друзья» вместо «друг» было удобнее как для подростков, так и для их родителей.

– Я собираюсь встретиться с Хачжэ и Нау.

Возможно, слыша имя Нау, родители Инэ немного успокаивались. То же самое можно было сказать и о родителях Хачжэ. Вот только Нау был вообще ни при чем.

– Чем занят? Экзамены закончились. Сегодня в библиотеке будет книжная ярмарка. Зарегистрироваться можно на месте, так что поторопись! После можно перекусить или купить сувениры. А еще разыграют подарочные сертификаты на книги. Скорее выходи! Ты идешь к дому Инэ? Собирайся и приходи вместе с ним. Я пойду в библиотеку, буду ждать вас там.

Не успел Нау ответить, как Хачжэ повесила трубку.

Вскоре они, как обычно, собрались втроем. На мероприятии раздавали подарки: Хачжэ получила экосумку, а Нау кружку, которую отдал девушке. Он снова и снова повторял про себя, что это не потому, что он хотел увидеть, как она радуется, и не потому, что ему хотелось услышать ее чистый смех. У него дома полно таких кружек, да и цвет ему не понравился.

– Хорошо, что Нау с нами.

В китайском ресторанчике они заказали три блюда, и в качестве комплимента им подали жареные пельмени. Инэ больше не покушался на чачжанмён: Хачжэ всегда заказывала его, и они делили порцию между собой.

Остывшие пельмени были сухими и жесткими. Как гарнир они были неплохими, но, если бы их не было, никто бы не расстроился. Нау сам себе напоминал эти пельмени – даже когда они весело проводили время втроем, к вечеру всегда оставались только двое. Только Инэ мог провожать Хачжэ до дома.

Девушка всегда писала только в общий чат и никогда не говорила ни о чем, известном только им с Инэ. До недавнего времени.

«О, хорошо. Спасибо».

«Извини, только сейчас увидел».

«Да. Я так и подумал».

Он узнал о том, что они общаются без него, совершенно случайно: Хачжэ хотела написать Инэ, а попала в общую группу. Хотя они всегда общались втроем, только двое открыто выражали чувства друг к другу. Нау это знал. Точнее, старался об этом не забывать. Его просто беспокоило, что принятие столь очевидного факта требовало столько усилий. Он злился на себя: такая реакция его смущала.

«Я тоже люблю».

Глядя на сообщение, Нау чувствовал себя так, словно его заставили проглотить целый кусок льда.

«Ой, извини, Нау. Инэ спрашивал, люблю ли я карри».

И сразу после этого появился неловко улыбающийся смайлик от друга.

«Неужели ты меня за дурака держишь?» – подумал юноша.

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что действительно дурак. Но он уже не мог выйти из чата. Это было бы то же самое, что признаться в своих чувствах: «Я тоже люблю». Он не знал, радоваться или расстраиваться этой якобы «мудрости».

Нау по привычке уставился в компьютер, задаваясь вопросом, почему игра в тот день шла так хорошо, почему мама назначила встречу именно в это время и почему Инэ так послушно выполнил его просьбу. Больше ничего не оставалось делать – только жалеть обо всем. Он слишком поздно понял, что траектория жизни немного сбилась из-за сделанного за долю секунды выбора. Но что пятнадцатилетний, что тридцатидвухлетний, Нау ничего не мог с этим поделать. Даже сейчас он по-прежнему не видел полной картины: отклонился ли он от курса или едва успел встать на верный путь, с которого собирался сойти.

Парень поднялся на эскалаторе наверх и вышел из метро. Часовой башни по-прежнему не было видно. По обеим сторонам широкой дороги рядами выстроились высокие и низкие здания. Пока что здесь еще не разбили городской парк и не построили огромную башню, которая в будущем станет архитектурным памятником.

Между зданиями капиллярами вились узкие переулки. Даже ближе к вечеру голубое небо все еще дышало жаром. Окружение изменилось, но природа осталась прежней. В глазах огромной Вселенной жизнь человека была не более чем мгновением. Когда Нау задумывался об этом, даже его головокружительное путешествие казалось не таким уж весомым.

Свернув в переулок, он увидел вывеску с надписью «Золотая лавка». Тот мужчина оказался прав: этот ювелирный магазин явно находился здесь долгое время. В памяти по привычке всплыло кольцо. Юноша не понимал, откуда взялось это чувство опустошения: из-за того, что кольцо исчезло, или из-за того, что он не смог его отдать. Из груди вырвался долгий вздох.

На всякий случай он прошел по переулку дальше. Как и ожидалось, коктейль-бара нигде не было. Казалось, что вот-вот появится хмурый мужчина, обеспокоенный тем, что подростки в последнее время слонялись по округе.

Вспомнив об этом, Нау ускорил шаг. Он свернул за угол с легким предвкушением, но ему не удалось ни найти бар, ни случайно столкнуться с его сотрудником. Он долго стоял на месте и наблюдал за прохожими. Однако загадочный бармен в черном пальто так и не появился. Тогда Нау понял: найти это место самому ему не под силу… Нельзя приблизить будущее или повернуть время вспять, а значит, придется ему смиренно подчиниться законам этого мира. Как и всегда…

Постояв некоторое время, молодой человек направился в сторону метро. Похоже, сегодня он не встретит бармена. А завтра? И когда же наступит завтра в этом мире?

«В этом искаженном мире я все еще остаюсь тем, кто ждет».

Медленно шагая по улице, Нау рассматривал свое отражение в витринах магазинов. Юноша был в джинсах, серой футболке и черных кроссовках. Абсолютно обычный и непримечательный образ, как у массовки из фильма – ни капли индивидуальности.

– Мам, опять черное?

– Но дизайн-то другой.

В то время ему в основном покупали одежду темных, нейтральных оттенков: черный, коричневый, серый. Причина была простой и очевидной. И скучной.

– Это самый безопасный и аккуратный вариант. И не пачкается.

– Это твое мнение, мама. Каждый раз либо черный, либо серый.

– Хочешь стирать вещи сам? Или скажи, какой цвет и дизайн тебе нравятся.

Когда поднимались такие вопросы, Нау, как дурачок, только хлопал глазами.

– Я же каждый день ношу форму, как я могу узнать, что мне подходит?

Парень верил, что, сняв школьную форму и став взрослым, он сможет выбрать подходящие ему образы. Он пообещал себе, что будет одеваться стильно, как главный герой, а не как второстепенный персонаж. Однако в его шкафу по-прежнему было полно одежды нейтральных цветов, потому что он не мог определиться с тем, что ему нравится. Возможно, ему не хватало смелости попробовать что-то новое.

«Ничего не изменилось».

Нау думал, что, оказавшись в теле подростка, сохранил разум мужчины. Но похоже, это было не совсем так. Неужели с пятнадцати лет он ничуть не изменился? Размышляя об этом, он медленно шагал по летним улицам.

Он не знал, сколько прошло времени, но каким-то образом оказался у метро. Рядом со входом стоял человек в огромном ростовом костюме куклы – то ли медведя, то ли кошки – и раздавал рекламные флаеры. Носить костюм в такую жару было настоящей пыткой: от одного взгляда на него становилось трудно дышать.

Спешащие по своим делам люди равнодушно проходили мимо странного зверя. Когда Нау приблизился к станции, перед ним, словно из воздуха, появилась сложенная пополам листовка. Он нерешительно взял бумажку и спустился по ступенькам. Парень не знал, было ли это настоящим прошлым, миром того человека или же иллюзией, которая вот-вот лопнет, как пузырь, но ему было горько оттого, что даже здесь были люди, выполняющие такую тяжелую работу.

Нау остановился перед турникетом и начал копаться в карманах. Он хотел достать транспортную карту, но вместо нее в руке зашуршала сложенная бумажка. Когда он уже думал выбросить листовку, его внимание привлекли написанные на ней слова:

«В наших коктейлях нет ни капли алкоголя. Вместо этого мы добавим туда вашу историю. Как насчет бокала насыщенного чарующего напитка, приправленного горькой любовью и тревожным счастьем?»

«Так это был не медведь, а кошка. Весьма необычно». – Сжав в ладони рекламный листок, Нау понесся в противоположном от метро направлении.

Согласно карте-схеме, бар располагался между зданиями больницы и банка, в конце узкой улочки. Как только парень вышел из переулка, перед ним предстала знакомая вывеска, и он быстро направился к ней.

Открыв скрипучую дверь, он оглядел просторный зал, погруженный в темноту. Единственным местом, залитым ярким светом, была барная стойка, за которой стоял мужчина. Атмосфера, как всегда, была театрально-загадочной.

– Конечно, мы еще не открылись, но все равно думаю, что подростку не стоило бы сюда заходить.

– Говорят, в ваших коктейлях нет ни капли спиртного? – Посетитель потряс листовкой.

– Промоутер очень старается.

– Не знал, что ты любишь играть в прятки. – Нау уверенно шагнул к барной стойке и добавил: – Подростки ведь все еще играют в прятки?

Бармен замолчал и с недоумением покачал головой.

– В девятнадцать вы уже стоите на пороге взрослой жизни, а в пятнадцать – на пороге настоящих проблем.

– Почему? Боишься, что кто-то на тебя настучит? – съязвил Нау и плюхнулся на стул. – Это место вообще могут увидеть другие люди?

– Только те, у кого доброе сердце. – Бармен ухмыльнулся, сощурившись.

– Тогда я бы точно его не увидел.

Нау положил руки на стойку и уперся в них подбородком.

– Когда девятнадцатилетний разговаривает с тобой неформально, это не очень приятно. Но пятнадцатилетний… – Бармен подошел ближе и заглянул в безучастные глаза посетителя. – Начинаешь сердиться.

– Тогда мне стоит обращаться к тебе на вы? И конечно, добавлять обращение «дядя».

Нау не мог точно определить, был ли бармен человеком. Должно быть, он был отличным от людей существом, которое жило в совершенно ином измерении. Скорее всего, он был верным помощником «Того Человека», выполнял все его указания и таким образом находился за пределами воздействия времени – вне рождения, роста, взросления, болезней и смерти. Может быть, мужчина был самим Хроносом. Однако для Нау он выглядел как весьма привлекательный молодой человек лет двадцати. Конечно, это была не единственная причина, по которой он говорил ему «ты»: ситуация была такова, что сохранять вежливость и учтивость становилось невозможно. Этот загадочный бармен не мог этого не понимать.

– Пока вас не было, я нанял работника на полный рабочий день. Не хочу больше напрягаться.

– Как здесь мог оказаться кто-то, кроме…

Нау вдруг вспомнил, как пришел в этот бар в первый раз. Он повернул голову и медленно обвел взглядом темный зал. А ведь тогда здесь определенно был мужчина, который пил коктейль в одиночестве…

– И кого? Того парня?

Бармен пожал плечами, как бы говоря: «Не знаю».

– Может, он тоже путешественник во времени?

– Он очень любит мои коктейли.

– Тогда одно из двух: либо у него ужасный вкус, либо нет денег на что-то получше, – сказал Нау, загибая пальцы.

Смех бармена разнесся по пустому залу.

– Сюда может прийти любой желающий. А вы слишком хорошенький, чтобы так грубить.

– Если будем обсуждать мою внешность, то я опять буду ругаться. А если хочешь услышать что-то милое, всегда можешь попросить, я с удовольствием скажу.

– Для вспыльчивого человека вы неплохо продержались.

Слова бармена стерли насмешливую улыбку с лица Нау. В пятнадцать лет он впервые влюбился в девушку, которую выбрал его ближайший друг, почти брат. Это было поистине запутанное и тоскливое время. Тем не менее Нау старался не подавать виду и занимать себя тем, чтобы отшучиваться и притворяться, что ничего не происходит. Даже малейшая ошибка или небольшое проявление эмоций ранило бы обоих. Без опоры в его лице отношения троицы тут же разрушились бы.

– Я неожиданно неплохо с этим справился.

Ему было всего пятнадцать. В таком юном возрасте он, на удивление, вел себя очень мужественно. Нау вдруг стало жаль тогдашнего себя. Ему было тяжело и мучительно жить с чувствами, которыми он не мог поделиться ни с семьей, ни с близкими друзьями. В те времена он мог лишь уходить в себя, подавляя свои переживания и скрывая душевную боль. Он создал тайную комнату, куда никто не мог войти, и аккуратно складывал туда невысказанные эмоции. Он верил, что ключ от нее навсегда останется запечатанным в его сердце. Однако, пережив непредвиденную катастрофу, он постепенно пришел в себя, и эта дверь начала медленно открываться.

– Наверное, именно поэтому вы в свои тридцать два еще живы.

Вспоминая о прошлом, парень чувствовал себя совершенно неопытным. Он считал, что был всего лишь глупым и наивным ребенком, не понимающим мир. Однако этот ребенок смог долго терпеть и молча проживал день за днем, благодаря чему продолжал до сих пор жить. Эту очевидную истину Нау, как дурак, забыл.

– Что же мне теперь делать? Даже если снова вернусь к началу, ничего не изменится. Я пришел на место встречи, но Хачжэ все равно встретила Инэ.

Какое же невероятное слово – «любовь». Получается, сколько бы раз вы ни возвращались в прошлое, вам обязательно встретится человек, в которого вы влюбитесь? Так для чего же это бессмысленное повторение?

– Вы сказали, что ничего не изменится? – Бармен перестал улыбаться и поднял голову. – Так вы считаете, что-то должно измениться?

– Что?

– Или вы думаете, что произошло нечто неправильное и его нужно исправить прямо сейчас?

Нау нахмурился и одной рукой потер лоб. В его голове снова разгорелся пожар. Сейчас ему не помешали бы холодные руки Инэ.

– Звучит довольно странно. Можно предположить, что выбор вашей знакомой ошибочен. Значит, тогда надо попытаться исправить ситуацию? – Бармен замолчал и слегка покачал головой. – Не слишком ли самонадеянно?

– Самонадеянно? – С губ слетел безрадостный смешок. – Фраза вашего самодовольного босса? Попытка вмешаться в отношения двух людей – это самонадеянно? Так, получается, он бросил меня в этот мир и сделал так, чтобы я не мог ничего изменить?

В ответ послышался долгий и усталый вздох.

– Это вы хотели вновь стать подростком.

– Да, я сделал такой выбор. Помню, как пил твой чертов коктейль.

– Ну… Похоже, название «Зеленый день» было точным.

– Ты ведь лучше меня знаешь, почему я захотел вернуться.

Все это было ради Инэ и Хачжэ. И ради себя… Если бы Нау мог быть рядом с девушкой с самого начала, не было бы никаких проблем со спасением друга. Он бы не стал переживать, что потеряет ее в далеком будущем. Парень думал, что лучший способ спасти Инэ и дать Хачжэ возможность сделать выбор – это начать все с чистого листа. Но вот он вернулся в тот памятный день, и ничего не изменилось. Ни на йоту. Девушка увидела Инэ, и ее глаза радостно заблестели. А Нау мог лишь наблюдать за этим со стороны. Как и всегда…

– Можно ли вернуться назад и все изменить? Вчера – это прошлое сегодняшнего дня. Завтрашнее прошлое – это сегодняшний день. Мы всегда живем в прошлом. Сегодня – это прошлое завтрашнего дня. Если я сделаю что-то сегодня, разве не изменится завтра? Прошлого не вернуть, можно только прожить будущее. В сутках так же: утро становится прошлым, как только наступает день, а день – когда приходит вечер. Мы живем в прошлом и даже не думаем о том, чтобы изменить его.

– Я же пытался! Я не сидел сложа руки, я пытался что-то сделать и боролся!

Бармен поднял длинный белый палец перед собой.

– Да. Вы пытались что-то сделать. Но вы правда считаете, что любое ваше усилие должно приводить к желаемому результату? Будь это так, человечество не испытывало бы трудностей, разочарований, неудач и поражений. Представьте, каким скучным был бы мир. Жить было бы совершенно неинтересно, не так ли?

– Я здесь не для того, чтобы, как в школе, выслушивать ваши высокопарные мотивационные речи! – Нау гневно заскрипел зубами.

– О, очень подходящее подростку выражение. Столько в вас злости.

– Хочешь увидеть, что происходит, когда подросток по-настоящему злится?

Бармен поднял обе руки в знак капитуляции, молча говоря: «Пожалуйста, успокойтесь».

– Тем не менее вы вернулись в свои пятнадцать лет и, в отличие от первого раза, пришли на место встречи вовремя. И даже приложили немного усилий…

Он замолчал и тихо засмеялся. Наверняка вспомнил, как глупо и нелепо вел себя мужчина в теле подростка перед девушкой.

– Эй, смотри мне! Я ведь могу легко перепрыгнуть через барную стойку. В пятнадцать лет тело очень гибкое.

– Конечно. Страх перед учениками средней школы реален, это признало даже государство. – Бармен прочистил горло и продолжил: – Так что, ничего не изменилось?

Нау задумался и начал вспоминать события оставшегося позади дня. План завязать отношения с Хачжэ первым разрушило внезапное появление Инэ. Нау хотел повторить опыт друга – завязать беседу о школе – и совершенно не обратил внимания на персонажа, изображенного на коробке от термоса. И именно он вновь свел пару вместе. В конце концов, они…

– Как бы ни искривлялись время и пространство, есть люди, которым суждено быть вместе. Это осознание мне и открылось. – Нау с фальшивой улыбкой посмотрел в большие глаза собеседника. – Я не могу ничего с этим поделать.

– Иногда, сколько бы ты ни старался изменить что-то, ничего не выходит.

Бармен начал медленно протирать стакан сухой тряпкой. Затем поднял его, чтобы проверить на наличие пятен. Свет от лампы пробивался сквозь прозрачное стекло и отражался в темных глазах мужчины.

– Есть вещи, от которых не избавиться. Если попытаетесь оттереть что-то с силой, можете оставить еще большие пятна. Они напоминают гальку на пляже, которая стачивается волнами и ветром, но не пропадает. Она просто распадается на мелкие частички и превращается в песок. Так и с человеческим сердцем. Хорошие воспоминания или болезненные раны – со временем все лишь тускнеет, но никогда не исчезает полностью.

Бармен поставил стакан на стол и слегка коснулся его поверхности кончиками пальцев. На только что протертом прозрачном стекле остались четкие отпечатки.

– Так все и происходит. Пятна появляются, и мы от них избавляемся. – Он еще раз протер стакан. – Мы получаем раны, они заживают, и боль притупляется, а после – опять возвращается. И снова мы терпим. В мире нет идеально чистых стаканов, как и нет вечной радости или боли.

– Это не мое прошлое, верно? Это мир, созданный человеком, о котором ты говорил. – Наконец он поверил. Понял, что события не повторяются, что из раза в раз он находит этот бар, в который его пускают, даже несмотря на возраст.

А бармен сидел там, напоминая всеведущее существо, осведомленное о каждом шаге юноши.

– Наверняка у него есть что-то, чего он от меня хочет.

Бармен пожал плечами, говоря «возможно».

– Было приятно увидеть юную Хачжэ. Она была очень красивой.

Нау снова встретил Хачжэ и Инэ и только тогда наконец-то смог это почувствовать. Взгляд, сосредоточенный на персонаже из аниме, и радость от случайной встречи с парнем с похожими интересами – мелочи, но зато бодрящие. Все эти милые моменты снова показались свежими. Если подумать, у них всегда так было: нежные и теплые, как весенний день после зимних заморозков, отношения – не слишком холодные и не слишком жаркие.

– Странно, почему вдруг вспоминаются старые времена? – пробормотал Нау, глядя на пустой стакан.

– О чем вы говорите?

– О времени, когда я был в старшей школе.

Мужчина наклонился и покачал указательным пальцем перед лицом Нау.

– Вы сейчас в старшей школе. Нет никаких «старых времен».

У юноши закружилась голова, словно он прокатился на вращающейся карусели. Прошлое и будущее смешались, как напитки в шейкере. Ему уже не хотелось думать о том, что происходит и куда все движется.

– Да, сейчас мне пятнадцать, и я знаю, что случится через два года. Значит, это мне и предстоит исправить.

Нау рассмеялся, его плечи задрожали.

3

Одним из вариантов для поступления стала старшая школа для мальчиков. Она не только располагалась близко к дому, но и…

– Девочки очень умные! Они усердно учатся и получают отличные оценки.

– Да, но лучше бы ты пошел в школу для мальчиков. Не так далеко от дома, да? Надо думать об оценках.

– Говорят, атмосфера там позволяет сосредоточиться на учебе.

На самом деле Нау прислушивался к угрозам и уговорам взрослых. Однако при этом он опасался, что столкнется с Хачжэ, если пойдет в общую школу. Мысль о встрече с ней в школе заставляла юношу чувствовать себя неловко. Возможно, он боялся.

Его безответная любовь только начиналась. Наивное чувство, похожее на старую песню о любви к девушке друга. Он думал, что чувства быстро остынут, однако они продлились дольше ожидаемого. Более того, со временем они лишь углублялись, а видеться с Хачжэ становилось все труднее и мучительнее. Все равно что сидеть за компьютером вместо подготовки к экзаменам: в процессе весело, но при взгляде на плохие оценки чувствуешь себя жалким. Каждый раз обещаешь себе, что хотя бы в это время сосредоточишься только на учебе, но снова и снова совершаешь одну и ту же ошибку. Коришь себя и сожалеешь, но не можешь остановиться.

Так Нау видел свои отношения с Хачжэ и Инэ.

«Если снова встану между ними, то буду не человеком, а сыном бродячей кошки», – клялся он себе, но это было бессмысленно.

«Нау, на этой неделе мы идем в кино. Давай посмотрим тот фильм, который ты предлагал в прошлый раз. После него можем поесть на фудкорте внизу, там есть очень вкусный китайский ресторан…»

Он не мог отказать Хачжэ и, выходя из дома, шутливо мяукал уличным котам: «Да, я ваш сын». В остальном он корил себя молча.

Учитывая все это, одна мысль о том, чтобы оказаться с девушкой в одной школе, вызывала головную боль.

Он хотел бы держаться подальше не только от Хачжэ, но и от Инэ. «С глаз долой – из сердца вон», – думал он. Старшекласснику, которому осталось всего несколько лет до поступления в университет, было лучше соблюдать дистанцию с такими сложными отношениями.

Вот поэтому-то он в конечном счете и захотел пойти в школу для мальчиков.

– Ты с ума сошел? Почему ты выбрал ту школу? Не хочешь учиться вместе с Хачжэ?

– Ты просто ужасен. Думаешь, только ты собираешься в университет? Я тоже! Мама уже начинает давить на меня. Если буду в одной школе с Хачжэ…

Инэ понимающе на него взглянул и махнул рукой.

– Мы все равно будем ходить в разные академии, разве нет? Учиться в старшей школе – все равно что попасть в капсулу времени. Освободимся мы только через три года, когда поступим в университет.

Парень глубоко вздохнул и продолжил:

– Говорят, что о путешествиях, свиданиях и подработках можно забыть до самого вуза. Надо просто сидеть и учиться.

– А если не поступишь в университет? Это что, конец жизни? – Нау недовольно нахмурился.

Инэ улыбнулся:

– Ну, если ты-то заявил, что хочешь поступить в университет, значит, так все и будет. А пока попробуем выжить в этом мужском «сафари».

Несмотря на то что начать с чистого листа не получилось, Нау старался делать все правильно. Однако чем больше он старался, тем больше все шло наперекосяк.

В конце концов они с другом поступили в одну школу, и их встречи с Хачжэ стали неизбежными. Тем не менее они были уже теми учениками средней школы, которые толпой ходили в библиотеку за сувенирами. Как и сказал Инэ, они были запертыми в капсуле времени старшеклассниками. Возможностей для встреч становилось все меньше, и Нау прекрасно понимал, что причина этого заключалась не только в учебе. Хотя виделись они реже, их отношения становились все крепче. В дни рождения они по-прежнему собирались вместе, словно следуя какому-то правилу. Инициатива всегда исходила от Хачжэ.

– Что за дела? Ты отмечаешь свой, а мой не хочешь?

Нау не мог возразить против этой чудесной логики. Всякий раз, когда троица собиралась впервые за долгое время, они общались так непринужденно, словно им снова было по пятнадцать. Они смеялись над пустяками, выслушивали проблемы друг друга и окрашивали еще не наступившее будущее в яркий цвет.

Проблемы начались позднее, когда кто-то заметил их у фастфуда. Девушка между двумя парнями – чем не повод для сотен, если не тысяч, фантазий и домыслов.

После выходных началась новая неделя. С приходом осени дни становились все короче. На далеком небе медленно разгорался алый закат. В этот понедельник даже исчезающее за зданиями солнце казалось особенно уставшим. Словно хлопья, высыпающиеся из опрокинутой коробки, из здания школы повалили толпы учеников.

Они шли через спортивную площадку, когда Инэ завел разговор:

– Слышал про Пак Ханмина?

Конечно Нау слышал про него. Он часто присоединялся к ним с Сончжином за обедом. Иногда после занятий они покупали напитки или играли в баскетбол, а еще одалживали друг другу учебники, когда Инэ не было рядом.

– Если у него началась аллергия, значит, осень пришла. Его чихание слышно даже в нашем классе.

– В последнее время на его парте опять лежит рулон туалетной бумаги.

– Чего ты о нем вспомнил?

Нау сунул руки в карманы брюк. По утрам и вечерам ветер был довольно холодным. Он подумывал зайти в магазин перед занятиями в академии и перекусить лапшой. Инэ засмеялся.

– Он сказал мне быть осторожным.

– По поводу?

– Помнишь, в субботу мы пошли в «Бургер Кинг» после фильма? Там было столько людей, что я его не заметил, но Ханмин утверждает, что тоже там был. Похоже, он ушел сразу после нашего прихода.

Конечно, «нашего» – это их втроем.

– Почему он не подошел к нам? – равнодушно спросил Нау.

– Неловко было, – снова рассмеялся юноша.

– Неловко? А, потому что Хачжэ была с нами? Вы же друзья. Разве он не в курсе, что у тебя есть девушка?

Кан Инэ был лучшим. Едва перейдя в старшую школу, стал хвастаться, что у него есть девушка. Такое событие – появление человека, с которым можно отмечать праздники, дни рождения и Рождество, – было большим событием и поводом для гордости. Но и это еще не все: такие публичные признания помогали сосредоточиться на учебе. Любой вид животных стремится показать свои способности возлюбленной, студенты, например, через оценки. Поэтому родители пары не сильно возражали против их отношений. Возможно, парень с девушкой преследовали одну цель.

Короче говоря, мало кто не знал, что Инэ и Хачжэ встречаются.

– Конечно в курсе. Но дело не в ней, а в тебе.

– Во мне? – удивленно переспросил Нау.

– Он просил меня быть поосторожнее.

От этого замечания по позвоночнику юноши пробежала дрожь. Он крепко сжал руки в кулаки в карманах.

– Наш Ханмин, на удивление, любит романтику. Слишком много сериалов смотрит. Я не знал, что он такой консерватор.

Инэ слегка толкнул Нау в бок локтем, и тот вздрогнул от неожиданности.

– Будет ли он говорить, что девушке нельзя носить короткие юбки, ярко краситься и все такое, когда сам встретит кого-нибудь? Будет полным аутсайдером. Это не консервативность, а…

– А что он говорит?

Не лучшее время для такого вопроса, но он вырвался сам по себе, а сказанного не воротишь.

– Нет, ну… Это же смешно. Что он там несет? Давай послушаем.

Нау старался успокоиться, но голос неумолимо дрожал. Слова то обрывались, то снова соединялись. Прохладный ветер гулял по спортивной площадке, но парня охватил жар. Лицо горело, а ладони все больше потели.

– Что там слушать? Клише какие-то. Мол, два парня и девушка связаны любовным треугольником. О таком пишут во всяких третьесортных романчиках. Ханмин говорит, что ты как-то странно смотришь на Хачжэ.

Горло будто оцарапала острая колючка. В голубом небе растекались красные и желтые оттенки, от которых кружилась голова. Нау не мог представить, что написано у него на лице, и это вызывало нервозность и страх. Он отчаянно желал, чтобы закат скорее потускнел и ночь окутала мир так, чтобы он не мог различить предметы перед собой и увидеть свое отражение.

– Райт Нау, почему ты не смеешься?

Юноша вдруг пришел в себя и с опозданием крикнул:

– Черт! Я же говорил вам гулять вдвоем. Зачем вы постоянно зовете меня с собой?

– Я ему все объяснил. Сказал, что вытащил тебя в свой день рождения. И напомнил, что вы с Хачжэ дружите со средней школы. – Инэ легко ударил Нау кулаком по плечу. – Впрочем, разве он тебя знает? Просто несет чепуху.

Голод, нахлынувший на него, прошел в одно мгновение. Разум был чист, как неисписанный лист бумаги. Он даже не мог вспомнить, какое сегодня число. Как ему теперь смотреть на Пак Ханмина в школе? Если он его спросит, что отвечать?

– Скажи честно, тебе нравится девушка Кан Инэ?

Так ли это странно?

– Ты с ума сошел?

Активное отрицание – тоже своего рода согласие. Нельзя показывать свою злость.

– Дурак. Тебе бы романы писать.

Если не сможет произнести это спокойно, голос будет дрожать, а он – заикаться или избегать взгляда собеседника, то ему конец. Перед Пак Ханмином он не сможет сказать ни слова. Тот сразу раскусит любое притворство или напускную злость. Может, лучше просто честно все рассказать?

– Откуда ты узнал? Вообще, я давно…

От одной только мысли о признании в глазах побелело.

– Эй, я опаздываю на занятия. Я пойду.

– Чудик, мы же ходим в одну академию.

Да, Инэ был прав: Нау явно спятил и произнес то, чего нельзя было говорить, даже в воображении. Парень быстро покинул спортивную площадку. Ему хотелось убежать от друга как можно скорее и дальше.

4

– Есть вещи, которые невозможно увидеть с близкого расстояния. Чтобы разглядеть все четко, нужно отстать на шаг или посмотреть со стороны.

Сверкая черными глазами, бармен бросил на Нау взгляд. На губах юноши появилась слабая улыбка.

Пак Ханмин отличался острым умом и проницательностью. Неудивительно, что он решил предупредить Инэ. Вот только никакая интуиция не могла рассказать ему о судьбе друга.

Если бы Инэ остался жив, Нау навсегда бы сохранил свои чувства в тайне. Так что не очень-то Ханмин был прав.

– Забавно. Я вернулся в прошлое, но почему же совершенно не вижу будущего? Ни тогда, ни сейчас не представляю, что мне делать.

Бармен почесал висок. Вид у него был озадаченный.

– Я много раз повторял одно и то же. Думаю, в какой-то степени вы уловили суть.

– Знаю, знаю. Это не мое прошлое, это мир, созданный тем чертовым типом.

– Пожалуйста, воздержитесь от подобных выражений.

Нау показал ему средний палец, но все же сказал:

– Ладно. Убираю «черт» и «тип».

– Благодарю. – Мужчина слегка кивнул головой.

– Когда же я смогу выбраться из этого безумного мира, созданного изверащенцем?!

– У вас выдающиеся языковые навыки, но не думаю, что это поможет.

– Да, когда-то я набрал высокие баллы по корейскому.

– Не знаю… Судя по вашему текущему состоянию, придется хорошо постараться, чтобы повторить этот подвиг. А если не выйдет… – Взгляд бармена упал на серебряный шейкер, отражавший свет лампы. – Вам есть ради чего здесь оставаться?

– А это возможно?

Мужчина поднял ладони к небу – вполне красноречивый ответ. Нау вновь подумал о том испорченном болване, которого называли «Тем Человеком».

– Не знаю, когда он остановит время.

Хотя юноша когда-то жил в будущем, сейчас он совершенно не мог предсказать, что произойдет завтра.

– Выходит, информация об акциях или недвижимости совершенно бесполезна. Никто не знает, когда «благородный господин» снова начнет капризничать.

– Если хотите вернуться, просто скажите.

Длинные белые пальцы постучали по шейкеру.

Нау вернулся в «прошлое», но ничего не изменилось. Хачжэ встретила Инэ, и первая любовь вновь расцвела. Значит ли это, что, возвратившись в выпускной класс, он не сможет предотвратить смерть друга?

– Смогу ли я спасти Инэ? Или все усилия будут впустую?

Бармен наклонил голову влево и уставился в пустоту.

– Не могу сказать, получится ли у вас. Не попробуешь – не узнаешь.

– Не думаю, что уместно рассуждать об этом в мире, где все перевернуто с ног на голову.

– Разве вы не отсюда же?

– Послушай, в моем мире мужчина не просыпается наутро старшеклассником. – Нау расправил грудь и широко развел руки, будто в подтверждение своих слов.

– И впрямь. Тогда как же у вас текло время?

Бармен достал бутылки с полки и поставил их на стол. Затем он наполнил шейкер льдом и начал отмерять напитки джиггером. Его действия напоминали священный алхимический ритуал по превращению металла в золото или ведьминский по приготовлению зелья.

– Так как же? – повторил мужчина. Было непохоже, что он сам не знает ответа на этот вопрос. – Думаете, от прошлого к настоящему, а после к будущему?

Он осторожно, один за другим, добавлял ингредиенты в шейкер.

– Нет. На самом деле этот мир представляет собой смесь прошлого и будущего. Как и вы сейчас.

– Как я сейчас? – Нау поднял одну бровь.

Бармен слегка кивнул.

– Тело подростка, а мысли мужчины.

– Так и есть…

– Раньше было наоборот. Взрослым ты всегда скучал по юношеским дням.

Нау показалось, будто его ударили по затылку чем-то тяжелым. Мужчина был прав. Тот летний день лег на сердце глубоким сожалением.

– Ты либо тоскуешь об уже прошедших днях, либо боишься и переживаешь из-за еще не наступившего будущего. – Бармен вставил фильтр и осторожно закрутил крышку.

– Или и то и другое. Разве мы не всегда так живем? Вот и получается смесь вчера и завтра.

Длинные белые руки начали медленно трясти шейкер, раздался легкий перезвон.

– Настоящего нет.

Мужчина смешивал какой-то загадочный напиток. Его последние слова иглой пронзили сознание Нау. Его затошнило, как при морской болезни. Сейчас бармен закончит и приготовит новый коктейль, новую дверь в иное измерение.

Глухой звук вернул его к реальности. Шейкер стоял на столе, рядом – бокал.

– Куда должна отправиться душа мужчины, запертого в теле юноши?

Бармен перелил готовый напиток в бокал. Его насыщенный желтый цвет напомнил Нау весеннее солнце. Ему вдруг вспомнилась пятнадцатилетняя Хачжэ, которую он встретил днем. У нее была свежая, словно у яркого цветка, улыбка. Вот только она никогда не была обращена к Нау. Его это ранило.

– Могу я немного подумать? – устало прошептал парень.

– Сколько угодно. Здесь столько же разнообразных коктейлей, сколько и… – Бармен сделал паузу. – Впрочем, сейчас самое время задуматься.

Коктейль пах весенним солнцем – теплый, навевавший сонливость аромат. Высушенное на солнце одеяло и разрезанная пополам спелая хурма. Пустое спортивное поле на рассвете. Все эти ароматы пробуждали дремлющие воспоминания, возвращая Нау в один из давних дней его жизни.

5

Тусклый вечерний свет окутывал две фигуры. В воздухе витал насыщенный запах опавших листьев. Закат, окрашивающий голубое небо, медленно разливался по горам и полям. Мир постепенно менялся, становясь похожим на пустую площадку. Красная горка, желтые качели и розовая скамейка смело щеголяли своими яркими цветами. Время сегодняшнего дня завершало свой оборот, словно детская карусель.

Каждый раз, когда Хачжэ откидывала волосы, Нау чувствовал сильный аромат ее шампуня. Ветер одиноко скрипел качелями.

– Ты правда думаешь, что я была не права? – грозно спросила она.

Нау молча вертел в руках банку с кофе. В такой холодный вечер теплый кофе пришелся бы как нельзя кстати. Но ему хотелось со льдом, который можно было бы грызть. Было непонятно, кому напиток был нужен больше – сердитой Хачжэ или Нау, который чувствовал себя не в своей тарелке.

– Нет, я… – Он вздохнул и закусил губу.

«Черт возьми, почему ты переводишь все на себя?»

Он испустил долгий вздох, подавляя гул в голове.

– Так что Инэ…

– Что он?

– Он видел тебя с другим при… с другим парнем. Что-то вроде того.

– Не парнем, а старшеклассником из читательского клуба.

«Старшеклассник из читательского клуба, ха!»

Сколько бы раз он ни слышал это, звучало по-детски. Хачжэ говорила о кружке, в который недавно вступила. Полностью он назывался «Читаем и обсуждаем английские сказки».

Дело было в том, что учившаяся в общей школе Хачжэ ужинала с каким-то парнем наедине. Причем выбрали они не самое удачное место – китайский ресторан, куда она часто ходила с Инэ. Вот он и случайно увидел их вместе, проходя мимо.

Какой парень не будет ревновать, если его девушка проводит время с другим, да еще в их общем ресторане?

– Как он мог так просто уйти, даже не взглянув на меня? И на звонки не отвечает.

Вероятно, в тот момент в глазах Инэ красные и желтые листья поблекли, небо потеряло свой цвет, раздался грохот и засверкали невидимые молнии, а мир погрузился в хаос.

– Тогда почему не зашел внутрь и не поговорил?

А сколько юношей в подобной ситуации смогли бы подойти и вежливо спросить: «Извините, а вы кто? Просто вы сейчас ужинаете с моей девушкой».

– Это не так просто, как кажется.

Его мозг наверняка перестал работать, и он не мог нормально мыслить. Но почему Нау был в этом так уверен? Чем больше задумывался об этом, тем более жалким себя чувствовал. Нет, он был полным дураком.

– Почему? Ему же было интересно. На его месте я бы просто зашла в ресторан и спросила напрямую.

Хачжэ открыла банку с кофе и сделала глоток. Обстановка и вправду больше располагала к холодным напиткам. Но кофе был теплым – ни горячим, ни холодным. Неопределенная температура напоминала Нау его самого.

– Ну правда, поставь себя на его место. Ты идешь по улице и видишь, как Инэ миленько ужинает с другой девушкой…

– Убери это «миленько»! – резко оборвала девушка.

Нау прикусил нижнюю губу.

– Я имею в виду, что ты бы сильно растерялась и не смогла мыслить здраво.

– Нет, все было бы не так. Я не стала бы ничего додумывать и точно спросила.

– Ты гораздо рациональнее Инэ.

– Это не вопрос рациональности.

Свет на детской площадке у дома медленно угасал. Напоминавшие спелую хурму фонари мягко смотрели на беседующих.

– Это вопрос доверия, – решительно сказала Хачжэ. Взгляд ее был ясен. – Я доверяю Инэ. Мы же уже столько встречаемся, как можно об этом забыть. Он может перестать меня любить, но обмануть – никогда. По крайней мере, не тот Кан Инэ, которого я знаю.

Банка в руках юноши вдруг потяжелела. В ней было всего сто пятьдесят миллилитров, но ее было трудно удержать. Нау залпом выпил половину. Если не можешь держать, просто проглоти, вот и все. Но станет ли от этого легче на душе? Мысль об этом вызвала у него улыбку.

– Ты надо мной смеешься?

– Нет, над тяжестью.

– Что? – переспросила Хачжэ.

– Это значит, что не все так легко. В словах есть вес.

– Доверие так работает.

Нау уловил тихий вздох.

– Этот парень нравится моей подруге.

– Что?

Неожиданное развитие событий. У Нау словно камень с плеч упал – так между ними ничего не было!

Но это облегчение предназначалось не для него. Оно было только для Инэ. Юноша закончил пить оставшийся напиток. Ему нужно было влить в свой глупый мозг немного крепкого кофеина. Он хотел прийти в себя хоть как-то.

– Ага, – кивнула девушка и негромко начала свой рассказ.

Сначала она подумала, что подруга нашла интересный кружок. Хачжэ нейтрально относилась к английскому, а вот спорт, музыка или другие кружки по фильмам и истории ее не интересовали. Вместо строгих вопросов на понимание произведения они просто читали английские сказки, полные разнообразных историй, таким образом совмещая приятное с полезным. Звучало неплохо, поэтому Хачжэ с подругой вступили в клуб с довольно глупым названием.

– Она не делает домашки по английскому, но запоминает наизусть сказки, чтобы читать их вслух. На оценки ей тоже все равно… Неужели ей настолько нравится язык?

Постепенно у Хачжэ начали открываться глаза. По пятницам, когда собирался клуб, ее подруга делала более замысловатую прическу. Каждый раз ее лицо краснело от комплиментов старшекурсника, а голос, который обычно был громким и резким на уроках, становился мягким. Если в День святого Валентина она видела, что кто-то уже подарил ему сладости, свой шоколад она бросала в рюкзак случайному однокласснику. Ее пальцы следили за строками в тексте, но взгляд все равно украдкой искал старшекурсника. Дрожащий голос, застенчивая улыбка, то, как она теребила свой школьный пиджак, – все эти неловкости обретали смысл.

– Планировка в нашей школе немного запутанная. Здания соединены переходами, много дверей. После поступления я долго не могла запомнить, где находится мой класс. Думаю, в первый раз она тоже заблудилась, а он любезно проводил ее до нужного класса.

Эта короткая встреча запутала сердце так же, как и школьный лабиринт.

– Она была безответно влюблена в него с первого класса старшей школы. Вот только она перешла во второй, а он в третий, выпускной.

Последний год в школе – это период, когда окружающие нервничают больше учеников. Нельзя приходить к выпускникам в гости и беспокоить их лишними сообщениями. Огромная ошибка – отнимать у них хотя бы секунду драгоценного времени. Даже учителя старались не кричать и не шаркать обувью в коридорах, где располагались классы третьегодок, и никогда, даже вскользь, не произносили слова вроде: «провалиться», «оступиться» или «облажаться».

– Он же в выпускном классе. Скоро перестанет приходить на собрания и закончит школу. Какой смысл признаваться в чувствах?

Глядя на подавленную подругу, Хачжэ не сдержалась:

– Вот именно! Сейчас самый удачный момент для признания. Последний год в школе, он не будет приходить в клуб, скоро выпуск. Даже если он откажет, вы вряд ли снова увидитесь. Разве не здорово?

Для одного это было худшее время, для другого – идеальная возможность. Все зависело от того, как интерпретировать ситуацию.

– А если ответит взаимностью?

– Тогда последуешь за ним.

– Куда?

– В его университет. Будешь учиться изо всех сил.

– А если, пока я буду поступать, он уже кого-нибудь найдет?

Хачжэ скрестила руки и слегка наклонила голову.

– И что? Ну а представь, что вы поженитесь, у вас родится ребенок. Вдруг он тебе изменит? За это ты не переживаешь? Или попадет в неприятности и все потеряет? Или когда ты подумаешь, что наконец можешь спокойно наслаждаться старостью, он вдруг серьезно заболеет?

– Эй, Рю Хачжэ! Хватит!

– И ты прекращай. Просто признайся ему до выпуска. Думай только об этом. Зачем мчаться со скоростью света в будущее, которое еще не наступило?

Хачжэ нежно обняла подругу за плечи.

– Представь, что жизнь – это мост через бурную реку. Ты должна пройти по нему, потому что только так можно узнать, что находится по другую сторону!

Благодаря искренней поддержке девушка в конце концов призналась в своих чувствах. Она уверенно пересекла мост, который не решалась перейти. Результат оказался предсказуемым, как и ответы на выпускные экзамены. Возможно, это была просто ложная надежда или красивая фраза, чтобы запомниться как добрый старший товарищ. Но те, кто долго хранит чувства к кому-то, знают, что ради такого можно поставить на кон все.

– Если они столкнутся на кампусе, возможно, он в нее влюбится. Кто знает, что принесет будущее? Оно может оказаться более холодным и суровым к нему.

– Так и что?

– Что? – повторила Хачжэ.

– Почему ты с ним ужинала? – как можно более естественно спросил Нау.

– На следующей неделе у подруги день рождения. Он сказал, что хочет сделать ей подарок, но не знает, что выбрать. Я предложила помочь, и в благодарность он пригласил меня на ужин.

– Но…

– Но?

Хачжэ огляделась и выдохнула – словно воздух вышел из шарика.

– Почему именно в тот ресторан, куда вы с Инэ часто ходите?

Дальнейшие пояснения были не нужны. «Когда вы стали так близки?» – вот что хотелось узнать на самом деле. Но этот ответ не должен был знать никто. Даже Нау.

– Я просто хотела попробовать жареный рис.

– Жареный… рис? – спросил он, запинаясь.

Хачжэ кивнула.

– Вообще, я его люблю.

Эта фраза задела парня за живое.

«Я люблю чампон, а Нау – чачжанмён. Поэтому мы обычно заказываем вместе, и я перехватываю у него пару палочек, на закуску. Забавно, не правда ли?»

Так вот почему Хачжэ всегда заказывала лапшу. А этот глупец Инэ даже не понимал этого и болтал о том, как совпадают их вкусы. Хотя… Нау тоже ничего не знал и думал, что девушка и впрямь выбирает любимое блюдо.

– Честно говоря, это немного неожиданно.

Она весело рассмеялась и повернулась к Нау.

– Хотя Инэ обычно очень милый, лучше его не злить. Помнишь, когда мы ходили в новый ресторан? Там была пятидесятипроцентная акция, собралась целая толпа. Все спокойно ждали своей очереди, но один дядя все пытался пролезть вперед.

Юноша кивнул, понимая, о чем она говорит.

Суббота, день. Ресторан переполнен посетителями настолько, что очередь уже выстроилась даже снаружи. Вдруг один мужчина с невозмутимым видом пробрался между людьми и, сказав, что на минуту отошел, спокойно занял место прямо перед компанией Нау.

– Пожалуйста, встаньте в очередь. Мы пришли ровно пятнадцать минут назад, – спокойно сказал Инэ.

Чем больше он злился, тем более холодным становился его тон. Если бы вы подумали, что он спокоен, то сильно бы ошиблись.

– Я пришел двадцать минут назад, а потом просто отлучился на минутку по делам…

И без того было понятно, что он пытается влезть перед самыми беззащитными – школьниками.

– Двадцать минут – это не «минутка».

Плохое предчувствие Нау подтвердилось: мужчина повысил голос и перешел на личности. Начал оскорблять их, называя нахальными детьми и невоспитанными недоносками.

– Дядя, мы разве знакомы? Почему вы «тыкаете» и грубите?

Но вряд ли существовал способ урезонить нахала. Стоявшая впереди пожилая женщина обернулась и цокнула языком.

– Разве тебе не стыдно перед молодежью? Раз взрослый, так и веди себя соответственно, иначе какой смысл?

Люди вокруг начали поддакивать, и в конце концов мужчина ушел, продолжая ругаться. Казалось, все разрешилось. Но Инэ оставался серьезным все время, пока они ели.

– Не обращай на него внимания. Такие люди всегда будут, – сказала Хачжэ с преувеличенно веселой улыбкой.

Тогда Инэ отложил палочки и тихо ответил:

– Я, похоже, ничем от него не отличаюсь.

Это было неожиданное признание. Нау и Хачжэ уставились на друга.

– Почему я злюсь на него, если сам веду себя так же по отношению к детям или ребятам из младших классов?

– Но мы дети… – пробормотал Нау.

– Когда мы повзрослеем, ребята нашего возраста станут «детьми» для нас, – быстро ответил Инэ.

С того дня парень перестал грубить младшим и незнакомым соседским детям. Хотя ребята чувствовали себя немного неловко рядом с ним, они вовсе не испытывали дискомфорта или неприязни. Инэ всегда выглядел беззаботным и веселым, но у него были глубокая душа и широкий ум. Возможно, именно это и привлекло Хачжэ.

Вспомнив тот день, Нау стал вертеть в руках банку кофе.

Детская площадка погрузилась в темноту. Машины заезжали на парковку одна за другой. Глушились двигатели и открывались двери. Шаги людей, возвращающихся домой после утомительного дня, эхом разносились по двору.

– Я думала, он сразу зайдет внутрь и начнет ссору. Когда Инэ злится, становится даже более рациональным. Почему он просто ушел?

– Должно быть, испугался.

– Того старшекурсника? С чего бы? Он ведь совсем не страшный: очень худой, его запястья тоньше моих. Моя подруга предпочитает бледных и хрупких красавчиков…

– Да не он его напугал, а ты.

– Я? – удивленно переспросила Хачжэ, указывая на себя пальцем.

– Инэ боялся того, что ты можешь сказать.

Возможно, он нервничал и тревожился, поэтому не решился спросить и просто сбежал. Нау понимал это чувство, несмотря на то что у него самого не было девушки. Он спрашивал себя почему, но не мог найти ответ.

– Он тоже ревнует?

– Ты же его девушка.

– Странно как-то.

Они тихо рассмеялись.

– А ты никогда не завидовал нам? – спросила Хачжэ.

Нау чуть не выронил банку из рук. Что-то внутри него оборвалось и глухо упало.

– Я… Что?..

Молчание – знак согласия. Надо было что-то сказать, но язык заплетался.

– Вы ведь с детства знакомы. Обычно парни завидуют друг другу, когда у кого-то появляется девушка, разве нет? – осторожно осмотревшись, продолжила говорить Хачжэ. – Когда нас представили, ты как-то странно на меня посмотрел.

– Я? Почему странно?

– Как будто злился. Совсем не разговаривал со мной. Даже не пытался с нами пообщаться.

Когда Нау впервые увидел Хачжэ, он был так ослеплен ею, что не смог как следует присмотреться. Сердце бешено колотилось, не получалось произнести ни слова. Ему было тяжело видеть их вместе…

– С чего ты так решила?

Она все неправильно поняла. Ей показалось, что Нау сердится, потому что она ему не понравилась. Парень должен был почувствовать облегчение, но вместо этого пришло опустошение. Сквозь дыру в груди продувал прохладный ночной ветер.

Юноша рассмеялся, и его плечи задрожали.

– Видишь. Я так и знал.

Хачжэ мягко улыбнулась, как бы говоря, что она понимает.

– Все нормально. Ты, наверное, думал, что я отняла твоего самого близкого друга. Я довольно наблюдательна.

«Если бы ты была более наблюдательна…» – подумал Нау, медленно поднимаясь с места. В любом случае они друг друга поняли. В этот момент кое-кто наверняка с нетерпением ждал его сообщения.

– Пойдем уже.

– Нау. – Хачжэ поднялась с места и повернулась к парню. – Не говори Инэ про жареный рис.

В темноте ее улыбка светилась подобно луне. Ночной воздух стал прохладнее.

– И ты не говори ничего лишнего.

– Ты про что?

– Я больше не завидую.

Нау попытался улыбнуться так же широко, как Хачжэ, но это оказалось не так просто. К счастью, была осень, и смеркалось очень быстро, так что неловкой улыбки девушка не заметила.

– Это нормально, правда.

Неужели? Когда стало нормальным не ревновать Хачжэ и не завидовать им двоим?

В мире происходило слишком много не зависящих от человека вещей, и Нау понял, что жизнь заключается в том, чтобы молча переносить выпадающие на вашу долю испытания. Как у воина, прошедшего через поле битвы, у человека на сердце остается множество шрамов. Когда накопится достаточно опыта, назовет ли наконец мир его взрослым?

Его душа напоминала пустой колодец: он давно вычерпал оттуда всю воду, но сколько бы ни пил – жажда не утихала. Зато стоило бросить вниз камень, со дна поднималось облако пыли, как в пустыне.

Он попрощался с Хачжэ, и в тот же миг в кармане завибрировал телефон. На экране мерцало короткое имя. Потерянно улыбаясь, Нау нажал на кнопку «ответить».

– Ты за мной следишь? Я как раз собирался тебе…

– Райт Нау, быстро приходи ко мне.

– Не нужно. Хачжэ…

– Нет, лучше я к тебе. Знаешь, где круглосуточный? Буду ждать там. – И он бросил трубку.

Нау написал ему и хотел перезвонить, но Инэ не брал трубку. Судя по его торопливому тону, это был не розыгрыш. Похоже, дело было и в Хачжэ, иначе бы парень ограничился телефонным разговором.

Почему Инэ попросил его прийти к круглосуточному? Нау недовольно уставился на экран.

– А вот сейчас я реально злюсь.

Парень развернулся и пошел обратно.

6

Положив подбородок на барную стойку, юноша уставился на желтый коктейль. Бармен протирал бокалы и делал уборку: выставлял на витрину непонятные бутылки и наводил порядок на столах в зале. При этом не забывая следить за пятнадцатилетним мальчиком.

– Позвольте напомнить: несмотря на отсутствие спиртного в ассортименте, бар все же не место для подростков.

Нау медленно поднял взгляд. Большие темные зрачки бармена сверкали, словно черные жемчужины. Его лицо было интересно разглядывать – оно было так же красиво, как коктейль пастельных оттенков.

– Мы скоро откроемся. Если сюда зайдет посетитель и увидит за стойкой погруженного в великие думы несовершеннолетнего…

– Предложишь ему коктейль. У любого, кто сюда зайдет, явно с головой не в порядке. Мы найдем общий язык.

Бармен недовольно скривил лицо.

– Если оставить коктейль надолго, аромат выветрится.

– Так даже лучше. Пусть лучше он выветрится, чем вся моя жизнь разобьется на куски.

– Какие громкие слова. Вы постоянно говорите, что умираете и сходите с ума, а ведь на деле настоящих мертвецов и сумасшедших не так много.

– И не так мало, как тебе кажется. Познакомишь меня с одним из них?

– Спасибо, откажусь.

– А я нет.

На лице бармена застыл молчаливый вопрос.

– Я хотел бы встретиться с тем великим человеком, который держит время в своих руках и так ловко им жонглирует.

– Он всегда рядом с вами.

Это значит, что время течет само по себе? Оно всегда рядом, оно важно – и мы это признаем. А потом забываем, теряем.

– Так вы уже были в круглосуточном?

Вопрос явно был задан намеренно. Почему мужчина вдруг решил сменить тему разговора? Впрочем, вряд ли он объяснит, даже если его спросишь.

– Нет. У меня были дела в месте напротив.

– И где же?

– В ветеринарной клинике.

Бармен подмигнул, как бы говоря: «Ага».

Только когда Нау почти добрался до магазина, ему пришло запоздалое сообщение от Инэ:

«Приходи в ветеринарную клинику напротив круглосуточного».

«Что за черт?» – подумал Нау.

Когда он подошел к назначенному месту, Инэ уже стоял там с картонной коробкой в руках.

– Давай зайдем вместе. У тебя, случайно, нет денег? У меня всего пятьдесят тысяч вон. Я стащил мамину карту.

Нау наклонился и заглянул в коробку. Сначала ему показалось, что там лежит какой-то моток шерсти, но тот вдруг зашевелился.

– Кто это? Мышь?

– Ты что, слепой? Это же котенок.

Коты должны ловить грызунов, а этот был таким маленьким, что сам мог бы стать жертвой.

– Серьезно?

Ответ пришел со дна коробки. Маленький комочек шерсти слабо пискнул в попытке заявить о своем существовании. «Что произошло?» – читалось во взгляде Нау. Инэ так же ответил глазами: «Так вышло».

Юноша своими глазами видел, как его девушка мило проводила время с другим парнем. В попытке сбежать от реальности он вернулся домой, но все валилось из рук. Телевизор, игры, интернет – ничего не помогало. В груди бурлил вулкан, а изо рта сыпались горячие ругательства. В конце концов он выбежал из дома и пошел куда глаза глядят.

– Тропа за зданием начальной школы. Ты нашел его там, в траве? – спросил Нау, и Инэ энергично закивал.

– Сначала я решил, что это птенец пищит. Уже стемнело, и было плохо видно, но он кричал все громче. Я решил проверить и нашел его, свернувшегося в траве. – Разглядывая коробку, Инэ быстро добавил: – Я не просто так его забрал. Сначала долго ждал, пока его мама вернется, но она так и не пришла. Сейчас холодно, и, если бы я просто ушел, он мог погибнуть, поэтому я принес его домой… Но он не ест даже рыбные консервы.

– Болван, ты же не будешь кормить младенца жареными ребрышками?

В конце концов парни с котенком размером с мышь направились в ветеринарную клинику. К счастью, с малышом все оказалось в порядке. Врачи объяснили, что он мог родиться от слишком молодой кошки, которая не знала, как за ним ухаживать, или, вероятно, не смогла вернуться к своим детенышам. Нау и Инэ сложили все свои деньги, купили молочную смесь и необходимые вещи. Покинув клинику, они медленно зашагали по ночной улице.

Юноша пересказал другу историю Хачжэ и спросил его:

– Что будешь делать дальше?

На лице Инэ показалась характерная озорная улыбка.

– Будем жить вместе.

– Сбрендил? Я не про котенка!

– Так и я тоже. Я говорю, что мы съедемся с Хачжэ в будущем. Поженимся, и будет у нас любовь-морковь.

– Ты даже не знаешь, что ей нравится из еды.

Мимо них с оглушительным ревом пронесся мотоцикл.

– Что? Не расслышал. Что там с Хачжэ?

«Она любит не лапшу, а рис, и заказывает чачжанмён, только чтобы угодить тебе. И ты еще говоришь что-то про любовь-морковь?»

Нау надеялся, что мимо проедет еще с десяток мотоциклов.

Хотелось, чтобы они, гудя и ревя, без конца проносились мимо. Чтобы он получил возможность высказать все, что лежало на душе. Чтобы старые чувства и накопленные эмоции были навсегда погребены под жутким шумом.

– Ты правда собираешься забрать этого малыша к себе?

– А ты предлагаешь отнести его обратно в траву в такой холод? На нем же человеческий запах остался – мать его не примет. Видимо, это судьба. Возможно, вся эта история случилась, чтобы я встретил этого котенка.

– Я бы хотел вернуться назад.

– Куда? – спросил Инэ.

– Во время, когда мы еще не были знакомы, – холодно ответил Нау. Почувствовав, что идущий сзади друг замер, он обернулся.

– Ты серьезно? – С лица Инэ медленно исчезла улыбка. – Что с тобой? С чего вдруг? Молчишь? Малыш замерзнет, пошли быстрее.

О котенке он сказал, чтобы разрядить неловкую обстановку. Парень вздохнул и медленно сделал шаг навстречу Нау.

– Я думаю, мы с тобой немного разные.

– В каком смысле?

– Когда у тебя появится девушка, я, признаюсь честно, буду чувствовать себя странно. – Инэ запнулся и краем глаза взглянул на Нау. – Не смогу, как ты, делать вид, что мне все равно. Ты считаешь меня своим лучшим другом?

На этот раз остановился Нау. Инэ, прижав коробку к себе, смотрел на него.

– Кан Инэ, ты… ужасный человек. – Юноша ускорил шаг.

– Пошли вместе. – Голос друга ударил ему в спину, но он постарался не обращать на это внимания. Еще одна пылинка поднялась из сухого колодца его души. Было бы лучше, если бы Нау от всего сердца возненавидел парня, но тот даже не дал ему такой возможности.

В ту ночь, когда Нау ворочался в постели до рассвета, считая овец и звезды, судьбы Инэ и кота с черной, похожей на сбившуюся в комок ночь, шерстью переплелись.

Это был самец с блестящими голубыми глазами. Его назвали Инки.

– Ты должен расти здоровым и счастливым и всегда быть рядом со мной.

Парень окунул маленькие лапки в чернила и оставил ими отпечаток на бумаге, а потом отправил в чат сообщение о том, что они с Инки стали официальными сожителями. К новости прилагалось фото.

«Разве это не односторонний контракт? Надо выслушать и мнение Инки».

Как только Нау отправил сообщение, Хачжэ тут же откликнулась: «Я против этого контракта. Инки – моя любовь. Я скоро тебя спасу, малыш».

Один за другим в чате появились гневные смайлики.

Инки был красивым и загадочным котом. Инэ часто смотрел на него и говорил:

– Черные коты стали символом невезения и зла потому, что люди завидовали таким гордым, изящным и харизматичным красавцам…

– Зависть – очень сложное чувство, и его не так просто обозначить.

Наверняка глупый, наивный Кан Инэ не мог этого понять. Тем не менее его питомец рос здоровым и крепким. У Инки был свойственный котам независимый характер. Когда Нау приходил к другу домой, кот тут же забирался на свою башню и с высоты смотрел на гостя своими голубыми глазами, напоминавшими драгоценные камни. Нау часто отворачивался от его пронизывающего взгляда. Сколько бы его ни звали, кот не реагировал, но стоило Инэ позвать его по имени, как тот грациозно спрыгивал на пол, чтобы подойти к хозяину. Он редко позволял кому-то еще приближаться к себе. Знал, кто его спас. И знал, какой контракт они заключили.

– Я уже говорил, что следовал за котом, когда пришел сюда впервые. Он очень напоминал Инки, – пробормотал Нау, разглядывая свой коктейль.

– А где он сейчас? – спросил бармен.

– Умер. От сердечного приступа.

Дни и ночи зверь проводил на вершине кошачьей башни, смотря на парковку за окном. И вот однажды это случилось. Поздним вечером, после захода солнца, Инки, который должен был взбодриться, так и не проснулся. Он покинул мир с выражением полного спокойствия на мордочке. Словно погрузился в глубокий сон и наслаждался прекрасными видениями. Точная причина сердечного приступа была не установлена. Вот только это случилось как раз через месяц после смерти Инэ. Сколько бы кот ни ждал, хозяин не возвращался, поэтому Инки решил оставить отпечатки своих лап на этом горьком событии.

– Кошки – мудрые существа. Они всегда отплачивают за то, что получили, – загадочно проговорил бармен, сверкая глазами. – Могут благословить, а могут и проклясть.

Все, кто знал юношу, думали, что благодаря Инки его путь будет не таким одиноким. В это искренне верил и Нау.

– Теперь моя очередь. Какой ответ мне дать Инэ?

Парень перевел взгляд на бокал с желтым напитком.

– Должен ли я вернуться в свои девятнадцать и сказать ему: «Ты умрешь через несколько дней»?

– Почему вы не сказали ему об этом напрямую? – спросил бармен.

– Напрямую? – Пока он смеялся, бармен теребил пальцами черный галстук-бабочку.

– Вы подумали и решили, что это будет слишком жестоко.

– Разве это не очевидно?

Было бы замечательно, если бы ответы на все вопросы можно было найти с помощью одних только размышлений. Однако, сколько бы Нау ни думал, оставалось чересчур много нерешенных проблем и задач. Любой хороший вариант, пришедший в голову, отметался, если его не поддерживало сердце. Человеческие чувства всегда сильнее разума.

– А что, если поделиться не жестокой новостью, а чем-то более позитивным?

– Например?

– Вспомните одноклассника, который всегда что-то писал в тетради на переменах.

Нау моргнул. В тетради? Он задумался, и в голове возник образ Сончжина.

– Вы ведь знаете, где окажется ваш друг, когда ему исполнится тридцать два года, – сказал бармен.

На губах Нау появилась легкая улыбка.

– Он станет выдающимся человеком.

– Но сейчас его беспокоит будущее. Он считает, что занимается делом, которое совсем не поможет ему в жизни.

Хотя все начиналось как простое хобби, со временем Сончжин все больше погружался в него. Проблема заключалась в том, что это никак не помогало подтянуть оценки. Нау тоже когда-то смотрел на Сончжина с жалостью. Именно поэтому он так легко просил его образумиться, якобы «заботясь» о друге.

– А от моих слов он успокоится? Будущее все равно наступит, так зачем так стараться? Конечно, я бы дал ему надежду и уверенность, но что, если беззаботная жизнь помешает его достижениям?

Неизвестность и тревога могли быть двигателем, который и привел парня к успеху. Реальность такова, что нельзя заглянуть даже на шаг вперед. Никто не дает гарантий на будущее.

– Возможно, именно поэтому он наслаждался процессом.

Успех Сончжина стал наградой за смелость шагнуть в неизвестность. Только тот, кто был способен пройти этот путь, достигал результата. Говорить о готовом – все равно что взять человека, собирающегося подняться на гору, и забросить его на самую вершину.

Юноша одиноко шагал по бескрайней пустынной равнине. Пересек опасную долину, взобрался на крутые скалы и неустанно шел по бесконечному и утомительному горному пути.

Он двигался вперед, терпя горькую вьюгу неодобрения семьи и молча принимая дожди насмешек окружающих. Когда его душа начала выжигаться под палящим солнцем предвзятости, он наконец увидел вдали вершину. Эта вершина имела значение лишь для тех, кто прошел через испытания.

Нау долго наблюдал за этим опасным путем с сожалением и тревогой и именно поэтому испытывал больше радости и гордости за успех друга, чем кто-либо другой.

– А если бы он не преуспел, рассказали бы вы ему о том, что его ждет?

Нау постучал пальцем по столу. В конце концов Сончжин добился успеха. Если бы он не увидел света на своем пути и упал в бездну, даже так…

– «У тебя все равно ничего не получится, так что можешь даже не начинать». Интересно, согласился бы он с этим?

Нау усмехнулся и продолжил:

– Неподалеку от моего дома открылось небольшое кафе. Оно не продержалось и шести месяцев. Кофе там был обычным и не стоил своих денег. Позже на этом же месте открылось новое. Как ни странно, очень похожее на предыдущее, но с более высокими ценами. Однако через год оно тоже закрылось. Совсем недавно в этом помещении снова начали делать ремонт. Там определенно откроется новое кафе.

Бармен понимающе кивнул.

– Иногда, даже если показываешь людям будущее, они могут не поверить.

– Что с третьим заведением, неизвестно. Может быть, после двух неудач они разработали другой план.

Показывать будущее было не так уж важно, ведь в итоге все сводилось к выбору следовать предопределенному пути или прокладывать новый. Бармен был прав: даже одинаковые кафе могли пойти иными дорогами.

Однако если речь шла не просто о повседневных неудачах или успехах, а на кону стояла чья-то жизнь, это уже была совсем другая история.

– Вы вдруг помрачнели. Готовы выпить коктейль? – спросил мужчина.

– Я смогу спасти Инэ, если вернусь в прошлое?

Тот пожал плечами.

– Кто знает? На такой вопрос ответит только тот, кто уже пережил эти события.

– Я пытался, но они все равно начали встречаться. Даже если я вернусь в девятнадцать…

Нау сжал кулаки. Он не знал, как и за что держаться, и чувствовал себя запертым в темном подвале, куда не проникал ни лучик света.

– Если думаете, что не можете что-то предотвратить, просто вернитесь к началу.

Бармен указал пальцем на нагрудный карман. Он говорил о том дне, когда Нау купил кольцо, чтобы сделать предложение. Это действительно было началом? За один день он побывал в стольких временных линиях, что начал путаться, откуда начал. Ему было пятнадцать, когда он встретил Хачжэ? Или тридцать два, когда он собирался сделать ей предложение?

Ответ на этот вопрос он никогда не узнает. Но юноша спросил снова:

– Если я спасу Инэ, что станет со мной и Хачжэ после этого?

– Не знаю. Почему бы вам не спросить их напрямую?

– Дьявольски прекрасный бармен…

Мужчина улыбнулся и слегка поклонился.

– Колкость, достойная взрослого.

– Значит, возможно, у меня нет полномочий принимать решения?

Нау забыл об этом. Если в будущем он искренне хотел жить с Хачжэ, следовало учитывать и ее мнение тоже.

– Прежде чем сделать предложение, я хочу задать еще один вопрос. – Нау поднял бокал. – Как называется этот коктейль?

Бармен глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Это «Желтый тюльпан». Хотя он ассоциируется с чем-то ярким и теплым, на самом деле у него совершенно другое значение. Поэтому влюбленные стараются не дарить его друг другу.

Нау моргнул, как бы прося продолжать.

– На языке цветов желтый тюльпан означает пустую и несбыточную любовь. Надеюсь, этот напиток не покажется вам слишком горьким, – сказал бармен.

Юноша на мгновение задумался, а потом выпил коктейль.