Я мог бы смотреть на эту женщину всю ночь. Изадора молчала, сосредоточившись на себе. Ее магия разливалась в маленьком салоне автомобиля Рубена. Это было похоже на сладкую колыбельную, на старинную песню, на шаги по лесным тропинкам, по которым ходила только она, на волны мощной энергии, окутывавшей эту ведьму. Если бы я мог протянуть руку и прикоснуться к ее магии, я бы так и сделал. Я хотел испить ее до дна и впитать ее красоту.

Боже, как она была прекрасна! Честно говоря, я сомневался, что она это осознает. От ее откровенности у меня перехватывало дыхание. Она была честна и искренна, что бы ни делала.

После того как Изадора в последний раз отказалась от моей компании на том причудливом чаепитии на веранде, я решил, что она и впрямь невосприимчива к моим чарам. Невероятно, но я собирался отказаться от погони за ней.

Но не сейчас, черт возьми.

Я стал свидетелем ее реакции на просмотр моего фильма и уже не мог оставить эту затею.

Прежде чем она заметила наше присутствие в комнате, у меня было полминуты, чтобы отследить и запомнить все эмоции, вызванные в ней моим фильмом на экране. Ее грудь вздымалась, сердце бешено колотилось, пот блестел на шее и у линии роста волос. Но самое главное – запах ее возбуждения стал настолько сильным, что его невозможно было скрыть.

Изадора была возбуждена. Ее возбудил я. Мне потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, что мы спешим в больницу к пострадавшей. И самым шокирующим фактом было то, что мои клыки заострились и стали как бритва. Я с трудом скрывал их и свою реакцию на нее.

Голод. Чистый, первобытный, дикий голод. Он вспыхнул внутри меня, заставляя внутренности сжиматься от возбуждения. И к сожалению, заставляя член подергиваться от желания.

Эта ни на кого не похожая ведьма проникла мне под кожу и даже не подозревала, какую власть имеет надо мной. Я смотрел на Изадору. Она откинула голову на кожаное сиденье, сцепив изящные пальцы на коленях. Ее неотразимая аура пробирала до костей, манила приблизиться еще хоть на дюйм. Нюхать, трогать, пробовать на вкус.

– Деврадж, – сказал Рубен, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Ты успел прочитать воспоминания Эммы до того, как мы привезли ее в госпиталь?

Рубен уже знал ответ на этот вопрос. Он просто меня отвлекал. Мы ехали в ночи, и он почувствовал, что я теряю рассудок. Умный ход с его стороны. Пытаясь взять себя в руки, я сосредоточил внимание на расплывающемся за окном городе, отказываясь смотреть на Изадору и заставляя свой пульс замедлиться.

– Тогда она была слишком слабой. – Взяв под контроль свои чувства и гудящее желание, я добавил: – Я попробую еще раз, если сегодня вечером она будет чувствовать себя хорошо. Но, честно говоря, у меня будет все что нужно, как только мы допросим задержанного.

– Какого задержанного? – спросила Джулс, переводя взгляд с Рубена на меня.

– Вот что я хотел тебе сказать, – подхватил Дюбуа. – Слежка в «Баррель Пруф» оправдала себя. Мы схватили вампира прямо перед твоим звонком. Именно так Деврадж смог найти Эмму.

– Как это? – спросила она, заглядывая на заднее сиденье.

– Сложно, – объяснил я. – Я установил ее местонахождение по ожерелью, которое было у нашего пленника.

– Что ты выяснил? – быстро спросила она.

– Пока ничего, – ответил я. – Когда я узнал, где находится Эмма, нашим приоритетом стало доставить ее в безопасное место.

– И, – добавил Рубен, – Деврадж вырубил нашего пленника одним ударом. Вот и все. – Он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Не испытываю ни малейшего сожаления по этому поводу, – сказал я и криво ухмыльнулся. – Мы разберемся с ним чуть позже сегодня вечером.

– Я бы не стал беспокоиться о том, как он обхитрил тебя в баре, – продолжил Рубен. – Опытные вампиры улавливают и другие сигналы, кроме магии. Возможно, он и не почувствовал твоего вампиризма, потому что ты был нейтрализован, но ты вряд ли выглядел естественно, когда наблюдал за баром из темных уголков зала. Он почувствовал, что ты такой же охотник, как и он.

Рубен был прав. Когда я встретился с тем парнем взглядом, я не мог отступить, как доминирующий вампир. Уже одно это свидетельствовало о том, что я был опаснее, чем говорили его чувства. Поэтому он решил сократить свои потери и удрать. Только он не знал, что я работал не один.

– Ну, я понимаю, почему ты прибег к насилию. – Джулс повернулась вперед, когда мы въехали на парковку больницы. – Я бы и сама поддалась искушению, если бы была там. И ты прав: в первую очередь следовало позаботиться об Эмме.

Я взглянул на ведьму, сидящую рядом, и легонько коснулся ее руки, не желая пугать.

– Изадора. Мы приехали, – тихо пробормотал я.

Она открыла глаза, посмотрела на меня и сделала нечто нехарактерное. По крайней мере, за время моего короткого знакомства с ней это случалось нечасто. Она мне улыбнулась. И мое сердце едва не остановилось.

Господи. Одна улыбка, а я оказался опустошен. Потерян. И не понимал, что со мной происходит.

Рубен припарковался, а я проворно отстегнул ремень, выскочил из машины и глубоко вдохнул теплый ночной воздух.

– Пойдем, – сказал Рубен. – Воспользуемся черным входом. Мои люди наверняка охраняют каждый вход в больницу.

– И как тебе удается это делать, не привлекая шумихи? – спросила Джулс.

Рубен лишь хитро ухмыльнулся.

– Точно. – Она вздохнула. – Чары. Благодаря чарам такие, как вы, умудряетесь проворачивать массу интересных делишек.

– И защищать невинных, – выпалил он в ответ.

Мы вошли на лестничную клетку. Один из людей Рубена, который прятался там в тени, вынырнул словно из ниоткуда.

– Никто не входил и не выходил, сэр.

– Хорошо, – рявкнул Дюбуа и повел нас на три пролета вверх.

Я держался позади, прикрывая их спины. К сожалению, это обеспечивало мне великолепный обзор Изадоры сзади. Я изо всех сил пытался сосредоточиться на чем-нибудь обыденном и совершенно непривлекательном, чтобы не позволить собственному либидо окончательно взять верх. Я мысленно перебирал содержимое своей полки со специями, вспоминал количество итальянских автомобилей, которыми владел за последние годы, – но даже эти попытки не могли отвлечь меня от ее длинных ног и бедер, покачивающихся передо мной, пока мы поднимались на третий этаж. Я опередил Рубена. Мы шли по коридору к женской палате номер триста десять, но Изадора вдруг остановилась и посмотрела в противоположный коридор.

Джулс подошла к сестре и сжала ее руку.

– В чем дело?

Ведьма посмотрела на каждого из нас и сказала:

– Девушка здесь.

Она двинулась вперед, и мы последовали за ней. Джулс шла первой, за ней – мы с Рубеном. Когда мы обогнули сестринский пост, Дюбуа обратился к одной из девушек:

– Мы пришли навестить Эмму Томас. Нам сказали, что она в палате триста десять.

Я уловил в его речи магическую вибрацию: он использовал чары убеждения, чтобы избежать проблем, если медсестра не пустит нас дальше.

– О, да, сэр, – машинально ответила девушка. – Мисс Томас лежит в палате триста три. Нам пришлось ее перевести. – Медсестра вернулась к папкам на столе, словно нас и не было рядом. Когда мы уйдем, она о нас даже не вспомнит.

Мы с Рубеном обменялись вопросительными взглядами. Как такой Проводник, как Изадора, почувствовал, что девушку перевели в другую палату? Возможно, все дело в ее экстрасенсорных способностях. Большинство ведьм в той или иной степени обладали даром ясновидения, но Джулс подвоха с палатой не обнаружила. Что доказывало, насколько могущественна магия Изадоры. Это было чертовски сексуально.

Изадора уже прошла полкоридора и оказалась у приоткрытой двери. Перед ней вдруг возник вампир и с силой схватил ее за плечо. Сам того не осознавая, я пронесся мимо Джулс, вцепился в его запястье и оттолкнул от Изадоры.

– Она с нами, – прорычал я Габриэлю.

Его голубые, как лед, глаза с вызовом смотрели на меня две секунды, потом его взгляд скользнул за мое плечо, и он отступил.

– Прошу прощения. Я был в состоянии повышенной готовности на случай, если за ней вернутся похитители. – Габриэль посмотрел на Рубена и доложил: – По словам медсестры, полиция уехала час назад. Ее мама внутри, мы с помощью чар погрузили ее в сон.

Легко положив руку на спину Изадоры, я вместе с ней вошел внутрь, борясь с желанием ударить Габриэля за то, что он к ней прикоснулся. Что со мной происходит?

Позади нас Рубен что-то бормотал охраннику о визите полиции, но я последовал за Изадорой в палату, где в кресле с откидной спинкой спала укрытая одеялом женщина. Она зашевелилась, но я прошептал усыпляющее заклинание, и по мановению моей руки женщина уснула еще крепче. Ее рука поверх одеяла обхватила медальон-сердечко Эммы, разорванная цепочка свободно свисала. Меня накрыла волна облегчения: мы вовремя доставили девушку в безопасное место, и теперь мама молилась за ее выздоровление, а не оплакивала ее смерть.

Изадора перевела взгляд с меня на женщину.

– Она не проснется?

– Нет, – заверил ее я. – Я позабочусь о том, чтобы Эмма тоже не испугалась, когда очнется.

Изадора присела на край кровати, где спала Эмма.

Лицо девушки оставалось бледным от потери крови, как и следовало ожидать.

Эмма пошевелилась, ее взгляд остановился на мне. Она ахнула и испуганно округлила глаза. Я нежно помахал над ней рукой, призывая успокоиться, и прошептал заклинание на своем родном языке:

– Hum tumhare dost hai.

Я выпустил в воздух импульс гипнотической магии, чтобы утешить ее и убедить, что мы не причиним ей вреда. Она откинулась на подушку и сосредоточила свое внимание на Изадоре. Ведьма взглянула на меня, затем на девушку.

– Привет. Я пришла тебе помочь, Эмма.

– Я знаю.

Моя магия подействовала на нее и убедила ее в том, что мы друзья. Она облизала пепельно-сухие губы.

– Кажется, врачам не удается улучшить мое состояние. Я чувствую себя больной. И уставшей. – На ее глазах навернулись слезы. – И я не могу вспомнить. Вообще ничего. Кроме того, что мне было больно.

Я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки.

Укус вампира чаще всего доставлял удовольствие благодаря вызывающим эйфорию токсинам, которые попадали в кровь, когда клыки проникали под кожу. Но после того, как действие токсинов заканчивалось, человек испытывал боль. Особенно если вампир вел себя агрессивно. И грубо. И если он не использовал чары, чтобы облегчить мучения, а похитители, судя по всему, их не использовали.

Чары представляли собой нечто вроде средства убеждения: с их помощью можно было обмануть органы чувств другого человека. Жертва видела, слышала и ощущала вовсе не то, что происходило в действительности. Применение чар к носителю крови считалось актом вежливости и милосердия – ведь тогда, отдавая кровь, человек не чувствовал боли. Но эти ублюдки даже не потрудились сделать этого. Они не только насильно отнимали кровь у молодых женщин, но и совершенно не задумывались о той боли, которую причиняли своим жертвам.

– Я знаю, – мягко заверила ее Изадора. – Но я постараюсь тебе помочь. Ты позволишь мне попробовать?

Молодая девушка кивнула и залилась слезами. Изадора обеими руками сжала ладонь Эммы и что-то прошептала себе под нос. Свет замерцал, капельница задрожала, когда Изадора изменила энергию в палате и влила в Эмму исцеляющую магию. Молодая женщина опустила веки, приоткрыла рот и откинула голову на подушку. Изадора вливала в нее все больше и больше магии, и на лице девушки отразилось что-то похожее на экстаз.

Сначала порозовели ее бледные щеки, потом губы, землистый цвет лица сменился на здоровый. Изадора что-то тихонько бормотала, пока Эмма получала от нее энергию. Раны от укусов вампиров на ее шее поблекли: сначала исчезли темно-фиолетовые кровоподтеки, затем покрасневшие следы от проколов. Когда Изадора закончила, Эмма глубоко вдохнула, словно очнувшись от кошмара, и потрясенно подняла на нее глаза.

– Что случилось? – растерянно пробормотала она. И именно это мне было нужно – чтобы она еще хотя бы минуту оставалась в таком состоянии.

Я встал рядом с Изадорой и мягко положил руку поверх ее ладони, сжимавшей руку Эммы.

– Я загляну внутрь. Боли не будет.

Девушка в замешательстве нахмурилась, но все равно кивнула, все еще находясь под воздействием моих чар.

Идеально.

Не теряя ни секунды, я окутал ее волной магии и опустил свой голос до гипнотического тона:

– Закрой глаза, Эмма, и покажи мне, где ты была последнюю неделю.

Мне нужно было погрузить ее в транс и порыться в ее сознании.

– Конечно, – повиновалась она и машинально закрыла глаза.

Я сделал то же самое, чертовски надеясь, что внутри ничего не стерли.

– Покажи мне, где тебя держал похититель.

– Хорошо, – согласилась она.

Так я оказался в ее голове и погрузился во тьму.

Эмма тяжело дышала. У нее были завязаны глаза. Я не мог видеть, но улавливал каждый запах и звук. Чувствовал, как запястья стягивают какие-то веревки или бинты. А затем услышал шаги – ко мне приближались двое мужчин.

Послышался один приглушенный голос, потом второй. Щелкнул замок – и дверь отворилась.

– Тридцати минут вполне хватит.

Эмма дернулась, натянув веревки, но мужчина что-то тихо промурлыкал. Ее тело обмякло под воздействием чар, и он впился ей в шею и пил до тех пор, пока она не обессилела.

Овладевший Эммой страх разозлил меня больше всего. Поскольку ее глаза были завязаны, я внимательно слушал, пока мужчина шел от двери к ней. Звуки подсказывали: мы находились в маленькой, тесной комнате. Девушка лежала на кровати или матрасе, но он, должно быть, занимал большую часть помещения, потому что, когда мужчина пошевелился, шорох прозвучал совсем рядом. Появился запах лекарств. Антисептик, которым он протирал ее шею. По крайней мере, он уберег ее от инфекции.

– Хорошая девочка, – промурлыкал он низким шепотом, прильнул к ней и стал жадно пить.

Закончив, он вышел из комнаты и заговорил с кем-то в коридоре. Перед тем как Эмма погрузилась в вызванный токсинами сон, раздался отдаленный звон колоколов. Церковных колоколов.

Ее воспоминания были затуманены чарами; ее разум словно окутал дым. Слышались и другие неразборчивые голоса. Какая-то женщина, не Эмма, плакала в ночи. Следующим связным воспоминанием было то, как она смотрела на мусорный бак в переулке, где я ее нашел.

Я вынырнул из ее сознания и прошептал успокаивающие слова, чтобы помочь заснуть и забыть о моем вторжении. О нашем визите. Чувство вины кольнуло у меня в груди: пришлось добавить еще один слой чар поверх тех, что оставили вампиры. Находиться внутри ее разума было все равно что смотреть на нее, вывернутую наизнанку. Разум девушки был податлив настолько, что она легко следовала за мной, куда бы я ни повел. И вот тогда меня осенило.

– Пойдем, – сказал я и жестом указал направление.

Рубен молча наблюдал, стоя в тени у двери. Джулс была рядом с ним.

Изадора встала и покачнулась. Я схватил ее за руку.

– Ты в порядке?

– Да, – кивнула она. – Все в порядке. Чаще всего у меня не бывает никаких последствий после переноса.

Я проводил ее до двери, крепко держа за плечо, чтобы она на меня опиралась.

– Но обычно ты не тратишь при переносе столько энергии.

– Да, – согласилась она, – не трачу.

Она не протестовала против моей помощи, когда мы шли по коридору. Рубен махнул рукой, и медсестры не заметили, как мы прошли мимо, и навсегда забыли о нашем вечернем визите.

Я вернулся на парковку, помог Изадоре сесть в машину и устроился рядом на заднем сиденье.

Джулс последней села в автомобиль, захлопнула дверцу и развернулась к нам.

– Что ты выяснил?

– Ей завязали глаза. Большая часть ее воспоминаний стерта. Сохранилось только одно. Было два голоса, но я разобрал только один.

Я сжал челюсти.

– Что там было? – спросил Рубен.

Я встретил его взгляд в зеркале заднего вида.

– Это не кровавая оргия. Это банда торговцев кровью.

– Черт возьми, – пробормотал Дюбуа, выезжая с парковки. – Ты уверен?

– Буду уверен, как только мы доберемся до «Зеленого света».

– А что там, в «Зеленом свете»? – спросила Изадора.

– Нам удалось схватить кое-кого, кто может быть причастен к организации похищений, – ответил я. – Но точно я узнаю только после того, как его допрошу.

Джулс посмотрела на Рубена.

– Значит, они их не убивают. Эмма подверглась какому-нибудь другому насилию?

– Нет, – ответил Рубен. – Габриэль убедил медсестру отдать ему ее медицинскую карту. Ее осмотрели и признаков сексуального насилия не обнаружили. Она страдает только от недоедания и тяжелой анемии.

– Слава богу, – задумчиво произнесла Изадора. – Я не понимаю торговлю кровью. Вампиры могут использовать чары и другие свои способности, чтобы получить желаемое. Неужели вам так сложно найти носителей крови?

Мы с Рубеном переглянулись. Я приподнял бровь, ожидая, что он ответит на этот вопрос. Изадора и так считала меня самым высокомерным засранцем в мире, так что я решил не нагнетать обстановку.

Рубен тяжело вздохнул и пробормотал:

– И да, и нет. Для таких, как мы, это слишком просто.

Изадора выдохнула, ухмыльнулась и закатила глаза, а я лишь пожал плечами. Что мне оставалось делать? Солгать и сказать, что это не так?

– Знаю я таких, как вы, – сказала Джулс и посмотрела в окно.

Не успел Рубен добавить что-то еще, чтобы загладить свою оплошность, как я добавил:

– Но некоторым вампирам, которые не в ладах с обществом, это дается трудно. Например, тем, кто заработал репутацию грубияна. А может, они просто ленивы. Или у них низкий рейтинг.

– Низкий рейтинг? – спросила Изадора и повернулась ко мне. – Что это значит?!

Я взглянул на Рубена, и он раздраженно покачал головой.

– Объясни им, – велел он.

Это привлекло внимание Джулс. Она резко повернула голову.

– Объяснить нам что? Ты что-то скрывал от своего Стража?

Дюбуа рассмеялся.

– Моему Стражу необязательно быть в курсе всех вампирских дел. Только тех, что его касаются.

– Расскажите нам об этих рейтингах. Что это такое? – спросила Изадора.

Рубен оторвал взгляд от Джулс.

– Это своего рода приложение для подбора вампиров-партнеров и носителей крови.

– Как называется приложение для подбора партнеров-вампиров? – перебила Джулс и достала телефон.

– Это не приложение для подбора партнеров, как в случае с любовью, – проворчал Рубен. – Оно предназначено для людей и вампиров, которые хотят найти подходящую пару по крови.

– А есть разница? – спросила Джулс, окончательно превратившись в ледяную королеву. Ой.

– Как люди узнают об этом приложении? – осведомилась Изадора. – Полагаю, туда можно вступить только по приглашению.

– Лучше бы так и было, черт возьми, – выругалась Джулс. – Знания о том, что сверхъестественные существа живут среди людей, всегда следует сводить к минимуму. Кто придумал это приложение без моего одобрения?

Рубен вздохнул.

– Я. Один мой знакомый технарь разработал его для меня с зашифрованным кодом, так что доступ к нему могли получить только обладатели пригласительного кода.

– Прямо как в вашем клубе, да?

Дюбуа посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул серебристый блеск.

– Я, как и ты, Джулиана, люблю держать все под контролем.

– Мне это хорошо известно, – огрызнулась она в ответ. Если бы слова могли быть пропитаны ядом, они бы убили повелителя вампиров Нового Орлеана.

– Так как называется приложение? – осторожно вмешалась Изадора. – Рубен, ты можешь отправить Джулс приглашение присоединиться? Возможно, тогда мы вместе сузим круг подозреваемых. – Она говорила тем же спокойным, умиротворяющим голосом, каким ранее утешала Эмму в больнице – стараясь обезвредить гневную бомбу, вот-вот готовую взорваться в салоне «Мерседеса» Рубена.

Дюбуа свернул с Канала на Мэгэзин-стрит.

– Приложение называется «АйБайт»[7].

Изадора рассмеялась. Джулс – нет.

Не глядя на ведьму, Рубен пробормотал:

– Я пришлю тебе приглашение.

Остальная часть поездки прошла в тяжелом, тревожном молчании. К счастью, основная тяжесть этого молчания пришлась на двоих пассажиров на передних сиденьях.

Когда Рубен свернул на подъездную дорожку к дому Савуа, я сказал:

– Встретимся в «Зеленом свете».

Он взглянул на Изадору и молча кивнул. Джулс выскочила из машины и помчалась к дому, а Рубен вырулил на улицу прежде, чем я успел произнести хоть слово. Когда они оба исчезли, охваченные яростью, я повернулся к Изадоре и улыбнулся.

– Было приятно провести с вами вечер, мисс Савуа.

Она еще несколько секунд смотрела вслед удаляющимся фарам машины Рубена, а затем повернулась ко мне и рассмеялась.

– Ты такой лжец.

– Я не лжец, – запротестовал я и улыбнулся в ответ. Глядя на ее улыбку, я не мог сдержаться.

– Я даже не знаю, что это было, но вечер выдался не из приятных.

– А для меня он сложился очень даже неплохо. Я получил колоссальное удовольствие от твоего общества.

Ее улыбка погасла, в изумрудно-зеленых глазах мелькнула настороженность.

– Ты хочешь сейчас допросить этого парня?

– Да.

Изадора выпрямила спину и вздернула подбородок.

– Я пойду с тобой.

Я подбоченился.

– Я передам все, что он скажет. Тебе необязательно там присутствовать.

Она вдруг прижала ладонь к моей груди. Я растерялся.

– Мне нужно там быть. – В ее глазах одновременно вспыхнули тревога, чувство долга и сострадание. – Если бы ты знал, что я чувствовала, когда исцеляла Эмму… – Ее голос дрогнул, она покачала головой и облизнула губу.

Мое внимание переключилось на ее рот.

– Деврадж. Пожалуйста. Я хочу там быть. Я хочу помочь этим девочкам, сделать для них все, что в моих силах. Мне это нужно. Я должна.

В кончиках ее пальцев пульсировало отчаяние и прорывалось в меня. Я накрыл ее изящную руку своей широкой ладонью и, согревая, прижал ближе к сердцу. Изадора приоткрыла рот и легко вздохнула, пристально глядя на наши руки на моей груди – будто только сейчас поняла, где они находятся. Я хотел наклониться и впиться в ее прекрасный рот, но сейчас ей было нужно не это. Она дрожала от пьянящего сочетания отчаяния и желания помочь этим женщинам. Если я мог облегчить ее боль, утолить ее жажду помочь, я готов был это сделать.

Я обхватил ее за шею, притянул к себе, прижал ее щеку к груди и прошептал ей в висок:

– Хорошо. Не волнуйся. – Ее волосы щекотали мне щеку. Я не удержался и приник губами к ее макушке в утешительном поцелуе. – Я возьму тебя с собой.

– Спасибо, – пробормотала она и припала к моей груди.

Мы стояли в молчаливом объятии. Минуту. Может быть, две. Но это короткое мгновение наполнило меня головокружительным блаженством. Ее стройное тело казалось таким родным в моих объятиях. Тогда я понял, что нет ничего, чего бы я не сделал для Изадоры Савуа.

Я осознал, что обманывать себя становится все труднее. То, чего я хотел от этой красивой ведьмы, вовсе не было чем-то обыденным.