Принц Анпхён зевнул так, что слуге подумалось, что это, вероятно, предел широты раскрытия человеческого рта. И еще ему пришла мысль: если бы наследный принц не слег с жаром, Ли Ён ни за что бы не вышел из своей комнаты с картинами, пока у него на руках не оказалось работы Ан Гёна.

Зевота все не заканчивалась. Не в силах отвести взгляд, слуга сказал:

– У вас такими темпами совсем подбородок отвалится.

Принц отвернулся от его обеспокоенного взгляда и пристально посмотрел на Мансу. Мальчишка не сделал ничего плохого, но его плечи опустились, словно он был в чем-то виноват.

– Вот же проклятье! Они просто взяли и прислали ко мне этого ребенка, даже не дав внятного ответа! Я ведь не о многом прошу!

Однако он просил о многом. Художникам из государственной академии всегда не хватало рабочих рук, но в период от зимнего солнцестояния до Нового года и Соллаля[21], когда каждая ночь становилась бессонной, было еще труднее. Заказов было много, не все успевали выполнять, поэтому приходилось порой передавать часть работы художникам извне. Поэтому ван не мог исполнить такую прихоть принца. Тем более это должна была быть работа Ан Гёна. Даже если бы сам король дал добро, художник бы его проигнорировал.

– Когда просишь кого-то об услуге, нужно платить вперед, тьфу ты… – сухо пробормотал Ли, кончиками пальцев смахивая слезы после зевка. – Это ты в последний раз видел Ха Рама?

Несмотря на то что принц скорее говорил сам с собой, чем с ним, Мансу ответил довольно бодро:

– Верно, ваше высочество.

– Хм… И исчез он где-то в той стороне?

– Да, ваше высочество, – снова ответил Мансу, зная, что от него и не ожидали никакого ответа.

Ли Ён посмотрел на парня холодным взглядом и с улыбкой, которая затрагивала только самые уголки его губ, спросил:

– Это была ночь, но все же… Как ты мог его упустить, если видел, что он исчез в той стороне? У тебя-то с глазами все в порядке, да и ходить ты можешь быстро – в отличие от чиновника Ха.

На этот раз принц точно обращался к нему, но Мансу не смел ничего ответить. Он больше боялся улыбки Ли Ёна, чем его равнодушного взгляда. Мужчина подошел к нему ближе, наклонился и почти прижался своим лицом к его. Повеяло каким-то изысканным ароматом, как и подобает пахнуть ванскому сыну.

– Тебя Мансу, говоришь, зовут?

– Д-да, ваше высочество.

– Почему ты его упустил? – Голос принца прозвучал низко.

Руки и ноги мальчишки дрожали, а в уголках глаз выступили слезы. Принц повторил вопрос еще более низким голосом:

– Я спрашиваю, почему ты его упустил, Мансу?

– Я не упустил, я…

– Точно! Не упустил. Я задам вопрос по-другому. Мансу, почему ты вообще позволил господину Ха уйти одному?

Из глаз парнишки потекли слезы. Он не мог рассказать о том, что совершенно точно видел, как астроном Ха бегает быстрее, чем обычные люди, потому что и сам не мог поверить собственным глазам. Поэтому мальчик прикусил губу.

– Холодно. Давай уже расправимся с этим и вернемся, а?

– Я не оставлял его одного… У меня развязался мешок, я собрал рассыпавшиеся вещи и сразу же последовал за ним. Но было так темно…

– Только прошло полнолуние, а ты говоришь, что было темно? Тогда почему я видел луну в тот день? Или она только мне светила, как считаешь?

Мансу едва раскрыл рот, как тут же снова его захлопнул. Следом за ним рот беззвучно разинул слуга. Для человека, который дул губы, пока его тащили сюда, принц работал вполне добросовестно. Возможно, тот ответ для евнуха не был таким уж неправдоподобным.

– Ну, допустим. Но неужели ты и звуков никаких не слышал? И не пытался позвать его? Или пытался, но никто тебе не ответил?

К Мансу вернулись чувства, которые он испытал в тот день. Он был слишком напуган, чтобы кого-то звать.

– Звал, но мне не ответили, – соврал он.

Улыбка на лице Ли Ёна стала шире, но взгляд остался по-прежнему холодным. Он выпрямился и посмотрел в ту сторону, где когда-то исчез чиновник, а затем спросил:

– Мансу, а где сейчас твоя сестра?

Ноги у слуги на мгновение подкосились. Уверенное выражение лица принца заставило его вздохнуть.

– Что? Какая сестра?.. У меня есть только старший брат…

– Вот именно! – громко рассмеялся слуга.

Когда принц злобно посмотрел на него, тот сразу отвернулся и пригладил гриву черной лошади, стоявшей рядом.

– Это правда? У тебя нет сестры?

– Нет, – озадаченно ответил Мансу.

Ли Ён нахмурился и почесал лоб.

– Тогда я не понимаю. У тебя ведь нет сестры, так почему ты помогал похитить господина Ха?

– Ч-что вы имеете в виду? Разве у меня есть причины так поступать?

– Да, у тебя нет причин. И нет сестры. Это-то и странно… Ах вот оно что! Ты наверняка должен что-нибудь знать о его имуществе!

При упоминании имущества глаза слуги расширились, но потом он подумал: какие могут быть богатства у человека, почти не выходящего из Кёнбоккуна? Говорят, что даже худший геомант за пределами дворца зарабатывает больше, чем чиновник Соунгвана. С Ха Рамом то же самое.

Мансу, будто забыв, что человек перед ним – великий принц Анпхён, повысил голос:

– К-какое имущество? Конечно, я знаю, что он не бедствует, но…

– Если бы он был простым богачом, ты думаешь, я бы тебя об этом спрашивал?

– Что же я тогда, по-вашему, с ним сделал? И все ради богатства? Глупости! Я ведь тоже очень хочу его найти… – Мальчик отчаянно шмыгнул носом.

Ли Ён смотрел на Мансу, вытирающего слезы с лица рукавом. Холод все не исчезал из его глаз.

– Какой смышленый малый. Знает, что и как можно сказать. Умен, ни дать ни взять.

Только парень не врал и не притворялся. Он и правда искренне беспокоился. Более того, мальчик всегда был беспрекословно покорным Ха Раму, а значит, несоответствия в его словах можно было списать на то, что он пытается скрыть какую-то невыгодную для чиновника ситуацию. И это интересовало Ли Ёна даже больше, чем местонахождение Ха.

Он решил расспросить об этом постепенно, а пока направился в ту сторону, где исчез юноша. Прислуга жестом приказал стражникам, стоявшим вдалеке и переодетым в носильщиков паланкина, следовать за ними, а затем натянул поводья лошади и тоже отправился в путь.

– Мансу, подойди поближе.

Тот быстро подошел к Ли Ёну. Расстояние между ними стало меньше, но настороженность только выросла.

Принц, идя к нему спиной, спросил:

– Обычно, когда человек понимает, что идет не туда, он поворачивает назад. Почему чиновник Ха так не поступил, Мансу?

– Думаю, он заблудился.

– Даже если так, он должен был явиться наутро.

– Значит, сначала он заблудился, а потом его похитили… – Он прикусил губу, ужаснувшись собственным словам.

Слезы снова наполнили глаза мальчика. Принц и прислуга одновременно ударили себя по коленям – хлоп! Особенно в восторг пришел второй, потому что это была гораздо более правдоподобная версия на фоне безумных идей Ли Ёна.

– Ха! Это вполне возможно. Точно, сначала он пошел в том направлении – не знаю, правда, зачем, – хоть ты его и звал, потом потерялся и ему помогла девушка, проходившая мимо…

– Ваше высочество! Все было замечательно, но откуда в вашем рассказе вдруг появилась какая-то женщина?

Не обращая внимания на возмущения слуги, он продолжал:

– …Дама оказала ему услугу, потому что пожалела слепого, а потом влюбилась в его красоту и оставила у себя в заточении.

– Боже мой… Ваше высочество, пожалуйста, будьте серьезнее! Разве есть сейчас время для таких ужасных шуток, когда, возможно, такое важное для государства лицо похищено?!

– А я и не шучу, – цокнул он. – Мансу, ты тоже думаешь, что я шучу?

– Нет-нет! Возможно, так все и было.

Парнишке тут же прилетел подзатыльник от слуги.

– Такой малец, а уже вовсю льстит! Этому ты во дворце научился?

– Это не лесть! Если бы речь шла о ком-то другом, я, может, и не поверил бы… Но в случае с господином Ха это имеет смысл!

– О! А ты и правда умен. Очень уж он мне нравится, – рассмеялся принц.

Слуга лишь покачал головой.

– У него и внешность, и несметные богатства… Ух! – бубнил он себе под нос.

Ли Ён встал и оглянулся на бормочущего мужчину. Мансу остановился вместе с ним.

– Я же говорил тебе, – сказал принц, обняв прислугу за плечи, – он не простой чиновник. И ни для кого не секрет, что состояние у него наверняка побольше, даже чем у моего отца.

Он отвернулся и зашагал прочь. На мгновение слуга растерялся, вспоминая, кем же является отец принца Анпхёна; но потом до него дошло, что это сам ван. Ни один человек не может обладать большими богатствами, чем правитель страны, ведь он ее владелец; а если кто и говорит, что может, – тот явно врет. Слуга шел, опустив плечи. Он был уверен, что принц снова над ним издевается.

– Ну да, конечно. В стране есть кто-то богаче его величества, это само собой разумеется… Разве такой невежда, как я, может понимать законы мироустройства?

– Мансу, я вру?

– Ну… Я думаю, ваше высочество определенно приукрасил последнюю фразу. Его величество ван – владелец восьми провинций Чосона. С ним никто не сравнится.

– Конечно, он король всех здешних земель. Но ван не владеет ими всеми как собственностью. Когда я говорю о богатствах, я скорее подразумеваю деньги на личные расходы.

Слуга рассмеялся, притом с сильным намеком на издевку. Было бы куда менее абсурдно оценивать земельные владения правителя, нежели его финансы. Личные деньги вана были собственностью королевской семьи Ли, и накапливаться ее состояние начало еще до основания государства Чосон. В земельном эквиваленте он владел более чем половиной площади провинций Хамген и Пхенан, поэтому ван не имел себе равных во всем государстве. По крайней мере так было известно прислуге.

– И что бы вы делали, если б у вас не было удовольствия дразнить своих подданных?

– Вот-вот! Каждый день наверняка был бы безмерно скучным, – посмеялся принц.

Внезапно Мансу остановился, из-за чего встали и все остальные: и прислуга, и принц, и стражники, переодетые в носильщиков паланкина. Ли Ён посмотрел туда, куда был направлен взгляд мальчишки. Там, одной рукой ухватившись за большое дерево, а другой шаря в воздухе, стоял очень высокий мужчина.

– Ха Рам?

Юноша щупал пространство впереди себя и осторожно шагал ногами в одних носках. Он, казалось, не знал, куда идти, и просто пытался найти безопасный путь. Мансу стоял молча, пристально вглядываясь в картину перед ним, словно желая убедиться, что бегущий Ха Рам, которого он видел той ночью, всего лишь иллюзия. Как только он понял, что человек перед ним – обычный астроном Ха, которого он знал раньше, неспособный видеть и остерегающийся ходить из-за своей слепоты, Мансу громко разрыдался.

Плач был настолько пронзительным, что даже через завывания ветра донесся до ушей Ха Рама, хотя тот и находился достаточно далеко.

– Кто здесь?

Ли Ён тут же бросился к нему.

– Чиновник Ха! Что ты тут делаешь?

Как только он приблизился, Рам схватился за его руку. Страх, охвативший его, передался и принцу.

– Кто это? Это вы, Анпхён-тэгун?

Хоть они и редко пересекались, чиновник тут же его узнал. Люди шептались: даже с закрытыми глазами Ха Рам словно видит человека перед собой. До принца слухи тоже дошли, и даже просто слышать такое о Раме было интересно, но, когда это действительно произошло с Ли Ёном, по его коже пробежали мурашки.

Имя Рам означает «всевидящий», но юноша был совершенно слеп. И такой же странный, как его причудливый цвет глаз. Поэтому его и сторонились.

– Да. Это я.

Возможно, Ха Рам прочитал его мысли, потому что он тут же отпустил руку Ли Ёна и поклонился. Но даже так его глаза были обращены на чужое лицо.

– Ха Рам! Давно тебя не видел…

– Господин Ха! – всхлипнул мальчик.

Рам пошатнулся, когда Мансу наконец прибежал и изо всех сил обнял его.

– А вот и Мансу.

– Да, – все еще плакал тот, – это я…

Парень прижимался к Раму и рыдал не переставая. И так громко, что Ли Ёну пришлось заткнуть одно ухо. Вой заглушал даже низкий голос юноши.

– Вот мы и встретились наконец. Какая радость. Хорошо, что все так сложилось…

Его слова немного ослабили уверенность принца в своих догадках насчет Мансу. Он прижал ладонь ко лбу Рама:

– Ого, да у тебя сильный жар! И губы потрескались.

Слуга подошел к астроному. По мере приближения он замедлялся и в конце концов даже отшагнул назад. Челюсть мужчины отвисла.

– Его высочество не шутил… похититель определенно женщина! Вид у него совсем изнеможденный, да и губы вон потрескались…

– Так вы пришли не одни. – Слепой взгляд Ха Рама безошибочно скользнул в сторону прислуги и носильщиков паланкина. – Ваше высочество.

– Ты пропал из дворца на двое суток. У меня не было другого выхода, кроме как прийти сюда.

Закрытые глаза чиновника Ха обратились к Ли Ёну.

– Двое суток?

– Да, ты ведь исчез в ночь зимнего солнцестояния. С тех пор два дня прошло… Ой, а что это за иероглифы?

– Вы хотите сказать, что ночь зимнего солнцестояния уже прошла? Да к тому же две ночи сверху?

– Что за символы у тебя на манжетах?

– Получается, сегодня восемнадцатое число… Стойте, вы только что сказали «иероглифы»? На моей одежде?

Тут же наступила тишина. Даже плач Мансу прекратился. Он с детства был одаренным ребенком и хорошо умел читать: его с ранних лет приставили к Ха Раму, и он стал глазами для юноши, который постоянно читал трудные книги. Не было ни одного иероглифа, который был бы Мансу незнаком. Поэтому мальчик смог прочитать слова, написанные красным цветом на манжетах чиновника. Дрожащей рукой он ухватился за надпись на чужом рукаве и зажал ее в кулаке, чтобы никто не увидел.

– Мансу, что там написано?

Он всегда отвечал быстро и без колебаний, но в этот раз парень лишь прикусил губу, пока по его лицу скатывались крупные слезы.

– Мансу!

Ли Ён поспешно снял с Ха Рама одежду и прошептал в ухо:

– Надпись красная и выглядит гневно. Лучше снять, пока никто не видел.

Игривость и непринужденность голоса принца куда-то исчезли. Ли Ён языком прикоснулся к красному цвету на рукавах, почувствовал его вкус и стал плеваться:

– Тьфу! Это киноварь.

Затем он свернул вещи Ха Рама, плотно обернул их лентой от ворота и отдал Мансу. Сняв собственную одежду, он насильно сунул ее в руки астронома.

– Хотя бы мою накинь, болеешь же.

– Сначала скажите мне, что там написано! – Он схватил принца за запястье.

– Ну… «Хон», как фамилия, «чхон», как небо, и «ги», как пробуждение. Вот так написано…

– Хон… Чхон… Ги?

– «Небеса Хон поднимаются»? Значит, род Хон возглавит новую страну?..

Ха Рам молчал. Он не видел причин оспаривать это предположение. В гипотезе Ли Ёна не было никаких ошибок: если судить по одним иероглифам, все так и есть. Не будь Рам чиновником Соунгвана и не случись это сразу после того, как он бесследно исчез и вернулся обратно, этим трем иероглифам, возможно, не стоило бы придавать такого большого значения.

– Эй, где и с кем ты все это время был?

– Я не знаю. Видимо, я потерял сознание на двое суток, но последнее, что я помню, – это ночь зимнего солнцестояния. Сегодня я очнулся, и вокруг меня никого не было. По дороге я тоже никого не встретил.

– Ты знаешь, где проснулся?

– К сожалению, я и в этом не особо уверен. Кажется, это был дом, по ощущениям он был заброшенным, поэтому я не знаю, жили там люди или нет. Наверное, это была небольшая деревня, но я не заметил признаков чьего-либо присутствия.

– Можешь прикинуть, сколько ты примерно прошел?

Идти и спотыкаться было настолько утомительно, что он даже не обращал внимания, сколько времени шагал таким образом.

– Я не знаю, прошел ли всего час или уже целый день… Может, я проснулся еще вчера и все это время просто куда-то шел…

Ха Рам не знал, шел ли он целые сутки или меньше, потому что лично для него это расстояние было непомерно длинным. Он проснулся в незнакомом месте и отправился куда-то по неизвестной дороге, которую не мог даже увидеть. Ли Ён сразу вспомнил, как юноша вцепился в его руку, как только узнал. Наверное, для Ха Рама это было почти что ухватиться за спасительную веревку.

Из чувства сожаления о проделанном им пути принц приобнял Рама за плечи, делая вид, что помогает ему одеваться. Но в его объятья попал не юноша, а пылающий комок жара. Выдыхая горячий воздух, этот комок сказал:

– Мансу, веди нас. Нужно пройти туда тем же путем, которым я к вам пришел.

– Куда ты там идти собрался в таком-то состоянии? Эй! Паланкин сюда.

По взмаху руки Ли Ёна стражники, превратившиеся в настоящих носильщиков, подошли ближе со взваленным на плечи паланкином. Но Рам стряхнул руку принца и взял Мансу за плечо.

– Надо выяснить, кто это сделал. Я пойду.

– Его величество поручил мне доставить тебя в целости и сохранности! Это приказ! Чиновник Ха, немедленно возвращайтесь во дворец!

Выражение лица Ли Ёна было властным, а тон волевым – такое с ним случалось не чаще пары раз в год.

– Но ваше высочество!

– Дело не в моем упрямстве. У тебя и так температура высокая, еще коньки отбросишь! Ты сам сказал, что был без сознания два дня. Два дня! Ты представляешь, какое настроение было во дворце все это время? Еще хуже то, что на крыше ванской резиденции ухала сова. В ту ночь, когда ты исчез!

Ха Рам сдался. Не потому, что его убедил Ли Ён, а потому, что его трясло и лихорадило. Мансу и принц совместными усилиями помогли ему забраться в паланкин.

– Тебе нужно как можно скорее вернуться во дворец и объявить, что с тобой все в порядке. Но идти туда больным тоже не вариант, так что пока пойдешь к себе домой. Остальное предоставь мне.

Сказав это внутрь паланкина, принц повернулся к Мансу и прошептал:

– Если по дороге встретишь фонарь – сожги в нем сначала манжеты. Только когда убедишься, что от одежды не осталось ни следа, уходи.

Мальчишка едва кивнул, продолжая беззвучно плакать. Его лицо опухло.

– А сейчас слушай меня. Как только вернетесь домой, тщательно осмотри господина Ха. Хорошо, если надпись была только на одежде, но если и над его телом поиздевались…

Не успел он закончить, как Мансу, после глубоких раздумий, вновь расплакался. Принц поморщился и заткнул одно ухо.

– Боже, мои уши!

– Я упустил его… – хныкал мальчик, – я должен был идти за ним до конца… Это все моя вина! Господин Ха не сделал ничего плохого!.. Прошу, убейте меня…

– Что за глупости? Если в будущем придется просить меня об одолжении, лучше умоляй о пощаде, чем о смерти. Тогда я подумаю.

– Ваше высочество принц Анпхён, я должен вам кое-что сказать…

Ха Рам открыл дверь паланкина, чтобы заговорить, но Ли Ён был быстрее и закрыл ее.

– Оставайся на месте, Рам.

– Нет, дело в том, что…

– Но-но! Сказал же, сиди там!

Юноша неловко сгорбился среди длинных мечей. Очевидно, этот паланкин предназначался не для перевозки людей, а для того, чтобы прятать в нем оружие. Но принц все не позволял ему задавать вопросы.

Ли Ён протянул руку прислуге:

– Принеси мне одежду.

– Что? Ах… Боюсь, я не взял с собой запасные вещи.

– Нет, сними свою и отдай мне.

– А мне как быть?..

– На бегу согреешься.

Слуга прищурился и, отведя взгляд в сторону, отдал одежду принцу. Тот надел ее и сказал:

– Ступай во дворец и передай им, что нашел картину Ан Гёна. Попроси пригласить врача, но больше ничего не рассказывай.

– А вы, ваше высочество? Не пойдете во дворец?

– Мне нужно проверить дорогу, по которой Рам сюда пришел.

– В одиночку? Но это опасно, возьмите меня с собой!

– Так легко одет, а все хочешь пойти? Не волнуйся, ничего со мной не станется.

– Вы не можете быть до конца уверены. В такой ситуации шутки плохи…

Принц забрал поводья лошади из его рук, несмотря на все уговоры.

– У тебя задача поважнее моей. Злоумышленник скрылся еще до того, как Рам проснулся. Если я пойду туда прямо сейчас, в доме, скорее всего, никого не будет… Но если преступник все еще там, это ужасная глупость.

Ли Ён думал, что чиновника Ха освободили специально: будучи слепым, он не мог увидеть красной надписи на своей одежде и стал бы бродить так по городу, проходя бесчисленное количество улиц, а потом попал бы во дворец Кёнбоккун. На его пути многие успели бы заметить эти иероглифы. Вероятно, так и было задумано теми, кто его похитил. Если бы принц не отправился на его поиски, если бы Ха Рам сбился с пути и все пошло по плану преступника, то эти ярко-красные символы на одежде чиновника несомненно вызвали бы бурю негодования у королевского двора.

– Они коварные ребята. Я слишком легкомысленно отнесся к этому делу, – вздохнул принц и оседлал лошадь, крепко сжимая поводья.

– Ваше высочество, вы точно справитесь сами?

– Идите уже. Скоро я к вам присоединюсь.

Когда Ли Ён погнал коня, носильщики подняли паланкин.

– Подождите, мне нужно кое-что спросить!

Голос доносился изнутри паланкина, а вопрос был все тот же, что Рам уже пытался задать ранее, но ему не дали. Слуга быстро открыл окошко и заглянул внутрь через узкую щель. Ему необязательно было этого делать, но он хотел еще раз взглянуть на лицо юноши. В нем проснулось чувство зависти, и захотелось прожить в чужом теле хотя бы один день. Ни больше ни меньше.

– Что за картина Ан Гёна?

– А? Что за картина?.. Ах, точно… Не обращайте внимания, его высочество пошутил. Сделайте вид, что ничего не слышали.

Он подвинул длинный меч рукой, в очередной раз бросил взгляд на лицо Ха Рама и закрыл окно. Тот ухмыльнулся одними губами.

– Цена за мое спасение – картина Ан Гёна? Да уж, непросто…

Паланкин двинулся. Следуя за группой людей, слуга бормотал:

– Женщина. Это точно как-то связано с женщиной. Думаю, Анпхён-тэгун зря туда пошел…

Вскоре на их пути начали появляться редкие дома, которые затем переросли в густонаселенную деревню. Пройдя еще чуть дальше, компания оказалась на окраине города. Мансу увидел, как высоко в небо поднимается дым, что означало только одно – где-то поблизости был огонь. Он ускорил шаги в нетерпении, поэтому носильщики тоже стали идти быстрее.

– Здесь огонь! – воскликнул Мансу.

За редким забором стояла печь, в топке которой виднелось пламя. Кругом не было ни единой души.

– Идите вперед. Я закончу и пойду за вами.

– Нет. Мы тоже остановимся отдохнуть. Делай, что должен, и возвращайся, – сказал Ха Рам.

Слуга жестом приказал опустить паланкин и, повернувшись к Мансу, велел ему быстрее возвращаться. Когда мальчишка бросился к огню, мужчина сел на корточки и спросил у чиновника:

– Как вы себя чувствуете?

– Все в порядке.

– Вас, наверное, укачивает? Носильщики неопытные, так что внутри наверняка сильно трясет…

Он сразу понял, почему Ха Рам попросил передохнуть. Хотя они прошли не сказать что много, юноше пришлось сдержать уже несколько рвотных позывов. К счастью, его пустой желудок не позволял ему устроить неприглядную сцену.

– А вы проницательны.

– Нужно всегда быть начеку, чтобы прислуживать такому несобранному человеку, как принц Анпхён, – рассмеялся слуга.

Вскоре его внимание привлекла группа из трех человек, приближавшихся к ним издалека: девушка в длинной накидке, крепкая женщина постарше и сухой пожилой мужчина. Эти трое совсем не походили на семью. Самая молодая из них нетерпеливо бежала впереди, через подол ее накидки была просунута обернутая и зафиксированная тканью правая рука. То ли из-за травмы, то ли из-за того, что она не привыкла носить такую одежду, девушка неуклюже придерживала накидку левой рукой, но та постоянно соскальзывала с ее головы. Слуга же поглядывал то на нее, то на паланкин и бормотал:

– И почему я сегодня вижу таких необычайно красивых людей? Настолько выдающуюся внешность обычно редко где встретишь…

Девушка приближалась к паланкину, откуда слышалось неровное дыхание. Прислуга покопался в сумке, висевшей на поясе, и достал носовой платок. Он открыл небольшое окошко и просунул его внутрь.

– Чистый. Вытрите им пот.

– Кён Джудэк! – крикнула девушка. – Так не пойдет. Я пойду вперед, а вы с дядюшкой-иглотерапевтом можете не торопиться!

Голос девушки заставил Ха Рама застыть, пока он забирал платок. Отчасти из-за упомянутого имени, созвучного с фразой «владелец собаки», но больше из-за удивительно знакомого тембра. Звук легких шагов и быстрого бега – это точно та женщина, с которой он недавно столкнулся!

– Ух ты! Какая красавица, – удивился Мансу проходящей девушке. – Я уверен, что от одежды остался только пепел. Можем идти.

– Мансу, ты же видел девушку, которая только что прошла мимо?

– Видел. А почему вы спрашиваете?

– Ты узнал ее?

– Нет. Впервые вижу.

– Уверен?

– Да. Встретить такую красавицу и не запомнить ее? Можно ли вообще тогда называть себя мужчиной?

Слуга взъерошил его волосы:

– А малец-то мелет все, что ему вздумается…

– Ай! У половины моих сверстников уже есть жены, неужели я не могу называть себя мужчиной? И вообще, что вы меня тыркаете, я, вообще-то, дворянин!

Удивленный слуга склонил голову перед юнцом намного младше себя:

– Боже мой! Я этого не знал, прошу прощения…

– Да ничего. Я довольно великодушен.

Неприятно было видеть, как мальчик, который еще минуту назад рыдал во все горло, теперь так задавался; но, будучи простолюдином, слуга принца ничего не мог сделать в такой ситуации.

Паланкин тронулся вновь. Девушка в накидке уже напрочь исчезла из поля зрения, а две спины – женщины крепкого телосложения и худощавого старика – удалялись прочь.

– Мансу! Ты помнишь женщину, которая врезалась в нас ночью зимнего солнцестояния? – спросил Рам с нетерпением в голосе.

– Помню, господин. Если бы не она, ничего бы не случилось! Тьфу ты, чем дольше об этом думаю, тем отвратней на душе!

– Она была нищей?

– Не то слово, среди бедных – голытьба.

– Вот как? То есть это не та же девушка, которая сейчас проходила мимо?

– Что?! Неужели вы думали, что это один и тот же человек? Это невозможно. Я в этом уверен!

Если Мансу уверен, значит, так и есть. То, что запомнили уши Ха Рама, не сравнится с тем, что запомнили глаза мальчика.

– Значит, я ошибся. Пойдемте скорее домой.

Носильщики пустились в бег. Их ноги были крепкими от тренировок, но остановить покачивание все равно не удавалось. Чиновник закрыл глаза еще крепче. Голос девушки, с которой он столкнулся в ночь зимнего солнцестояния, казалось, совсем не покидал его с того времени. Но теперь он смешивался с голосом той, что только что прошла мимо.

– М-Мансу, чуть медленнее…

Чувствовалось, что Рам пытается подавить тошноту.

– Вам очень плохо?

– Ну да. Нехорошо.

– Пожалуйста, продержитесь еще немного. Давайте все помедленнее!

Прислуга наклонил голову. Всем известно, что чиновники Соунгвана и местные астрономы не принадлежат к дворянам. Но как Ха Рам мог обращаться к юному дворянину на «ты», а тот к нему – на «вы»? Это что еще за странная ситуация? Да с самих времен сотворения мира не было такого, чтобы возраст ставился превыше сословия!

– Эх… Может, я чего-то не знаю. Это же их проблемы, да? Буду и дальше заниматься своими делами.