Он не мог самовольно этим управлять. Среди всех качеств, которыми Рам обладал, он больше всего был уверен в собственном терпении, но сегодня эта уверенность пошатнулась. Юноша поклялся, что не будет покидать дворец и приближаться к Хон Чхонги, и вот он уже зачем-то прячется неподалеку от «Пэк Ю», нарушив клятву самому себе. Мансу заменял Ха Раму глаза.

– Только что перед воротами остановился паланкин. Может, там…

Нарядно одетая женщина средних лет поспешно слезла с паланкина и постучалась в ворота.

– Она слишком взрослая. Это не художница Хон.

Ворота распахнулись.

– Там мужчина. Похож на художника или прислужника.

Издалека был слышен их разговор:

– Ох, госпожа хозяйка «Чхон Мун»?.. А вы по какому делу?..

– Наставник здесь, верно? Что за муха его укусила…

Женщина толкнула ставни и вошла внутрь. Перед входом в «Пэк Ю» снова стало тихо.

– Господин Ха, может, я пойду и попрошу художницу Хон к вам выйти?..

– Нет. Я пришел сюда не для того, чтобы с ней встретиться.

– Что?.. Тогда зачем?

А ведь и правда – зачем? Он не может с ней встретиться, не может ее увидеть с такими глазами. Рам не мог понять, что он тут делает. Не мог уяснить, в чем смысл подслушивать на таком расстоянии и просить кого-то подсматривать за него. Его смущала неспособность контролировать собственный разум: что делать с этой неподвластной ему головой? Это было чувство, которого он раньше никогда не испытывал, а потому совсем не мог им управлять.

Причиной, по которой он не мог подойти ближе, был голос Чхонги, которым она позвала Рама тем утром. Тогда он не осознавал этого, потому что едва проснулся, но теперь, вспоминая об этом, юноша понимал, что голос был полон страха. К тому же непонятно, было это совпадением или нет, но в ночь зимнего солнцестояния и в ту ночь десять дней назад, будучи без сознания, Рам шел к Хон Чхонги. И в тот раз, накануне Нового года, когда его тело отказывалось двигаться и он не мог войти в двери собственного дома, – в тот же день художница заходила к нему домой. Учитывая все это, он не мог не предположить, что происшествия имели к ней какое-то отношение. Головой юноша прекрасно это понимал. Но сердцем – нет, хоть это и глупо.

Когда хозяйка «Чхон Мун» увидела Ан Гёна и Чхве Вонхо вместе, она резко похолодела:

– Я зашла, чтобы предложить тебе пойти со мной в академию и обсудить это, а ты уже здесь? Вы двое сговорились, чтобы отомстить нашей художественной группе?

Ан Гён ответил ей от лица Чхве, ни на секунду не поднимавшего головы:

– Если бы владелец «Пэк Ю» действительно был на такое способен, ваш «Чхон Мун» никогда не вырос бы таким большим.

Женщина взглянула на лицо Вонхо, и ее возмущение утихло. Она сказала:

– Тебе тоже пришло письмо из академии? Ой, как странно… Неужели у тебя еще осталось кого переманивать?

– Ты прекрасно знаешь, в каких обстоятельствах находятся другие художественные группы.

– Знаю, есть у вас тут Хон Чхонги. Но она же девчонка, вряд ли ее возьмут…

Она взглянула на двоих и, почувствовав витающий в воздухе, но не озвученный ответ, выпучила глаза.

– Неужели?.. Не может быть… Эй, они что, взяли девчонку?! Девушку… Кошмар! Это же безумие!

Тогда дама выдвинула еще один стул и присела. С очаровательной улыбкой она сказала:

– В любом случае я тут недавно ее встретила…

– Ты и ее переманить хотела?

– Да ладно! Неужели это преступление?

– Соблюдай деловую этику! К девчонке-то хотя бы не лезь!

– Сейчас художница Хон – это самый прибыльный мастер в столице. Какая же я хозяйка «Чхон Мун», если оставлю это без внимания? – хихикала она.

Несмотря ни на что, имя Чхонги теперь действительно часто всплывало на улицах. Им пришло много заказов на разные жанры живописи, но Вонхо отказал каждому. Потому что она – не кисэн, которая хорошо рисует. Эта девушка – настоящая художница. Для Чхве ценности всегда превыше денег. В этом была его гордость как художника и учителя.

– Ну? Встретила ты ее, а дальше что?

– Ах да! Она сказала, что собирается отомстить наставнику, поэтому не может перейти в «Чхон Мун». Какая прелесть!

– Мне? Ч-что?.. За что мне может мстить наш Светлячок?!

Хозяйка сделала серьезное лицо и сжала губы, чтобы спародировать Чхонги. Подражающим ей тоном она сказала:

– «Мне есть за что мстить наставнику. Он ругал меня, часто запрещал выходить на улицу, говорил “не делай то”, “не делай это”, “будь осторожна с руками”, “не повреди правую руку”, постоянно только и делал, что ворчал. Он говорил, что я ничтожная букашка, которая не приносит денег, а только тратит запасы риса. Но он сам не может заработать денег на мне! Даже когда приходили заказы, наставник боялся, что на улице меня будут доставать мужчины. Наш учитель будет рад, если вы выплатите за меня весь долг за раз, но, если я останусь в “Пэк Ю”, мне никогда не вылезти из долгов. Поэтому я не могу к вам пойти. Я не могу сделать то, что заставит его радоваться». – Хозяйка посмеялась. – Вот как она сказала.

– Наш Светлячок… – Чтобы не разрыдаться, он не договорил изначальную мысль и сделал вид, что собирался сказать нечто другое. – Видимо, она по-настоящему разозлилась. Если Чхонги говорит что-то подобное, поджав губы и улыбаясь, то точно злится. Будем считать, что мне повезло, что она меня не пнула. Видимо, посчитала, что я слишком стар для такого…

– Никакой ты не старик! Даже морщин вокруг глаз еще нет.

– Заработай денег и спусти их на зеркало, что ли…

– Ты ведь говорил, что на картинах, которые рисовали в «Пэк Ю», у тебя нет морщин.

– Наверное, они просто не стали их изображать. Или не смогли. Я все равно не смогу себя увидеть ни на портрете, ни в зеркале… Ах! Хватит уже нести ерунду! Кого взяли в академию от вашей группы?

– Чха Ёнука.

– Чха Ёнук… Наш, что ли?

– Да, когда-то он был ваш. А теперь наш!

Чхве Вонхо широко распахнул глаза и посмотрел на Ан Гёна.

– Что не так? – с тревогой спросил тот.

– Чхве Гён тоже там…

– А с ним-то что?..

– Что не так?

– Это же… собачье трио…

– О чем ты вообще?

Вонхо лишь дернул уголком рта, никак не отвечая. Ему стало немного легче. Будто в камне, который давил ему на грудь, проделали маленькую дырочку.

– Говорят, борьба за статус у псов серьезнее, если они одногодки, – посмеялся он.

Где-то в глубине души ему казалось, что это тоже своего рода благословение. Если Чхве Гён, Чха Ёнук и Хон Чхонги столкнутся вместе, то разборки будут громкими, но ему все равно будет не о чем беспокоиться. Отныне это забота Ан Гёна.

Ха Рам повернул голову влево. Он почувствовал оттуда какой-то особенный трепет. Мгновением позже заговорил Мансу:

– Слева женщина в накидке.

Сердце юноши заколотилось. Вместе с учащенным пульсом к нему пришло и ощущение боли.

– Ох… Она идет с мужчиной.

– Художник Чхве?

– Нет. Хотя лицо знакомое… Ах да! Это принц Анпхён. А девушка, судя по всему, действительно художница Хон. Почему эти двое вместе?.. Может, поздороваемся с ними?

Рам схватил Мансу за плечи и вернул на место.

– Давай возвращаться.

– Куда?

– Во дворец.

– Я думал, мы все это время ждали, потому что вы хотели с ней поздороваться…

– Нет.

Если бы он не был слепым, возможно, он увидел бы что-нибудь другое. Не то, что рисовало его воображение, – и тогда это было бы менее болезненно. Голос Чхонги был слышен издалека, и ее заливистый смех тоже. Кажется, у нее все замечательно.

– Выходит, с тех пор вы тренируетесь в рисовании только сосен?

– Раз уж я решился показать тебе свои работы, я должен быть уверен, что смогу это выдержать, – смеялся тэгун.

– Когда я увидела ваш стиль письма, мне тоже представилась сосна. Я обязательно приду посмотреть! И вы не сможете меня прогнать.

– Тогда ты тоже должна будешь принести свой рисунок сосны. Придешь без него – и я ничегошеньки тебе не покажу!

– Хорошо, – хохотала Хон.

Ее смех. Кажется, они с принцем ладят, смотрят картины друг друга… Вдруг Чхонги остановилась, сняла накидку и посмотрела в сторону, где стоял Рам. Мансу тут же спрятался и шепотом крикнул:

– Ой! Художница Хон на нас смотрит!

Рам схватил Мансу за макушку и потянул его ближе к стене.

– Что там? – спросил Ли Ён.

– Ничего. Просто что-то странное померещилось…

Чхонги еще раз взглянула в сторону, где прятался астроном, но затем открыла ворота и вошла внутрь вместе с принцем. Спустя некоторое время после того, эти как двое исчезли, Рам сказал:

– Пойдем. Славно, что у нее есть причины смеяться. Я зря волновался.

Он грустно улыбнулся. Пожалуй, это даже хорошо, что она была с принцем. Если бы Чхонги пришла одна, он, скорее всего, потерял бы контроль, подошел к ней, и тогда ему снова пришлось бы сдерживать глупый смех.

– Может, заглянем домой по пути во дворец?

– У нас много дел. Пойдем сразу в Кёнбоккун.

– Хорошо.

Они удалялись от «Пэк Ю». Посох, который служил Раму глазами, сегодня казался жалким и бесполезным.

– О, кто это? Неужто господин Ха? – раздался знакомый голос.

Это был слуга принца Анпхёна, следовавший за ним.

– Здравствуйте.

– А что сам государственный предсказатель делает в этой округе?

– У меня были дела неподалеку, поэтому я просто проходил мимо. Что ж, я немного занят, поэтому, если вы разрешите…

– Конечно, прошу. Будьте осторожней по пути.

Слуга склонил голову вслед удаляющемуся юноше, а затем повел лошадь к той стене, где только что стоял Ха Рам.

– Выходит, я и чин смогу получить?

Это было первое, что сорвалось с губ Чхонги после того, как она молча выслушала все, что касается приглашения в академию. Она была единственной, кто остался стоять. Девушка взглянула на Ан Гёна и спросила еще раз:

– Вы присвоите мне чин и ранг?

– Во-первых, как студентке художественной академии, тебе надо будет пройти трехмесячное обучение, чтобы овладеть всеми основами, – это минимум три месяца, а потом мы будем определять, можно ли тебя привлечь к работе. Если справишься с этим – да.

– Я точно смогу получить чин, если справлюсь с обучением? Вы можете это гарантировать? Я не прошу себе каких-то особенных условий, я спрашиваю, можете ли вы предоставить мне те же возможности, что и мужчинам-художникам?

Ан Гён на секунду опешил, а затем улыбнулся. Она намного менее покладистая, чем он ожидал. Художник взглянул на Вонхо, и по одному выражению его лица он прочел: «Видишь? Я же говорил, что это будет непросто».

– Не в моих силах давать такие гарантии…

– Тогда я гарантирую! – встрял Ли Ён.

С того момента, как принц появился в комнате, Ан Гён, Чхве Вонхо и хозяйка «Чхон Мун» заметно занервничали. Его присутствие вызвало большой переполох. Несмотря на то что его активно отговаривали, тэгун все же решил остаться и понаблюдать за ситуацией.

Сидя во главе стола, он сказал:

– Думаю, в этом есть часть моей ответственности. Я не мог и представить, что художницу Хон действительно пригласят в академию. Честно. Я удивлен так же, как и вы.

– Думаю, вашему высочеству лучше не вмешиваться в дела академии, – опустив голову, произнес Ан Гён.

– Это не какой-нибудь важный правительственный орган, так какая разница? Не поймите неправильно. Я гарантирую равные возможности, а не чин. Думаю, это я смогу осуществить.

Внимание всех в комнате сосредоточилось на девице Хон. Решение остается за ней. Поскольку это не принудительный труд, если она не захочет им заниматься – ее нельзя будет заставить. Поэтому право выбора в конце концов у Чхонги, хотя, если она откажется, ее будут всеми силами уговаривать согласиться.

Девушка постаралась подойти к решению обдуманно. Это мужской мир. Хотя мастерская, вероятно, будет такая же, как в «Пэк Ю», нетрудно было догадаться, что условия будут совсем другими. Если она окажется среди мужчин, ей придется отказаться от участи обычной женщины, ведь никто никогда не увидит в ней благоразумную девушку. Еще и ранг… Женский статус обычно определяется заслугами мужа и сына – такова реальность. Но у Чхонги появилась возможность самостоятельно получить чин, стать ближе к Ха Раму и быть немного менее несчастной. Нельзя сравнивать их положение, конечно, но ей-богу!

– Даже если ей дадут самый никчемный ранг, это ведь лучше, чем ничего?

– Я буду работать в академии. – Хон повернула голову в сторону Чхве и глубоко поклонилась. – Долг я все равно выплачу. Только разрешите мне, учитель.

– Уже разрешил. Мы тут с художником Аном вдвоем тебя уговариваем, вообще-то. Ты только недавно начала погашать долг… Но с тех пор ничего не изменилось, он так же велик. Поэтому заходи в «Пэк Ю» на пути в академию.

– А так можно?

– Иначе когда ты собираешься выплатить все эти деньги? Сюда ближе идти, чем домой, поэтому и тебе будет легче. Если придется всю ночь просидеть за работой, то лучше приходи сюда, там не оставайся! Не придешь до заката – я сам пойду вылавливать тебя в академии. И…

– Мамочки! Художница Хон, как же ты терпишь его ворчание? Теперь я могу понять, за что ему мстить, – хихикнула хозяйка «Чхон Мун».

– Это он еще не начал, – хохоча, ответила на шутку Чхонги. – И так будет продолжаться до тех пор, пока я не уйду в академию. А может, и дольше! Ха-ха!

– Если когда-нибудь передумаешь, приходи к нам. Я дам тебе наконец-то притронуться к большим деньжатам.

– Эй! Смотри-ка, даже сейчас пытается ее стянуть! Тьфу ты…

Девица Хон посмотрела на принца. Когда их глаза встретились, Ли Ён тепло улыбнулся.

– А теперь, ваше высочество, расскажите, зачем вы сюда пришли.

Все посмотрели на него. Чтобы не пересекаться с их взглядами, принц бегал глазами то к потолку, то к столу, то к дверям, то к окну, то еще куда. Он почесал затылок и громко рассмеялся:

– Ха-ха! А я и забыл!.. Новости из академии так меня поразили… Ха-ха! Ах да… Художник Ан, Ха Рам прислал мне подарок. Я о вашей картине. Хотел сказать, что я был так счастлив, когда получил эту работу, что напрочь лишился сна.

– Вы мне льстите, ваше высочество.

Подарок от Ха Рама? Тот, кто ни разу с ней не связался, умудряется поддерживать связь с другими людьми, дарит им подарки, да и в целом, кажется, живет припеваючи? У него явно все хорошо. Ли Ён продолжал хохотать без остановки. Чхонги неловко рассмеялась в ответ.

Принц исчез за воротами. Бесчисленное количество людей выбежали наружу и принялись отвешивать поклоны. И только после того, как принц ушел достаточно далеко, вокруг все стихло. Слуга схватил поводья и поскакал за ним.

– Ох, ваше высочество! Я здесь!

Он едва догнал Ли Ёна. Когда принц только вышел из-за ворот, он смеялся, будто сумасшедший, но затем вмиг помрачнел. Поэтому слуга просто молча следовал за ним.

– Ах да! Когда вы были в «Пэк Ю», я видел господина Ха! Он сказал, что шел по делам…

– Знаю.

– Да? Вы тоже его видели?

– Нет. Но я видел Мансу.

Он заметил, как мальчик прячется и смотрит на здание «Пэк Ю». Зрение у Ли Ёна было настолько же острым, насколько сообразительна его голова. И, в отличие от Чхонги, накидка ему не мешала. Если там был Мансу, значит, где-то рядом, невидимый ему, был и Ха Рам. Этот факт сильно расстраивал принца.

– Никогда не думал, что стану так в себе сомневаться. Именно в такие моменты и проявляется характер. Ха…

Ему нельзя открывать глаза. Это было железное правило для случаев, когда он находится в незнакомых местах и на улице. Люди, которых он знал, – это одно, но те, кто впервые видел цвет глаз Рама, обычно пугались и устраивали много шума – а это совсем другое. Когда они перешли людные улицы, вокруг наступило затишье: такое, будто все кругом замерло.

– Мансу, где мы?

– Недалеко от рынка. Надо было взять паланкин, да?..

– Я в порядке.

– Ой… А почему вокруг ни души?

Вдруг оба услышали голос какой-то старушки:

– Великий чиновник Ха идет.

В ее речи слышался старый ханянский говор, ныне – говор Янджу. Словами «великий чиновник Ха» люди обычно обращались к его дедушке, а не к нему самому. Рам остановился.

– Мансу, кто это?

– Просто продолжайте идти, – шепнул Мансу, – это бабушка, нищая.

– Так грустно… С тех пор столько воды утекло. Ну, по человеческим меркам, – посмеялась женщина.

Рам сначала едва приоткрыл глаза, но тут же распахнул их окончательно: он не мог этого не сделать. Перед ним все еще был мир, полный красного цвета, но сквозь него юноша мог смутно разглядеть человеческую фигуру. Если воспоминания о том, что происходило в его детстве лет до шести, верны, то человек перед ним не мог быть той бабушкой, о которой говорил Мансу. Это явно была молодая и красивая женщина, хоть Рам и не мог с полной уверенностью судить, что есть красиво, а что безобразно. Его этому не научили, ведь он не мог видеть, но всей душой Рам чувствовал, что женщина перед ним прекрасна.

– Бабушка, говоришь?

– Да, нищая старушка.

Женщина посмотрела на Рама и, нежно улыбаясь, сказала:

– Ты правда видишь меня. Это никакая не ошибка!

Юноша подошел к ней и склонил дрожащие колени. Он правда ее видит. По крайней мере, ему так кажется. Но почему же только ее?

– Ты поглотил его глаз, чтобы выжить. А нечистая тварь вдруг потеряла зрение. Хо-хо…

Нечисть? Глаза?.. Он был уже достаточно поражен тем, что мог ее видеть, но непонятные слова старушки удивляли его еще больше.

– Ч-что вы имеете в виду?

– Не знаю, что у вас произошло. Я все время сижу тут и редко что-то слышу.

– То, что вы сказали…

– Ты не можешь видеть людей. И мир, в котором они живут.

– Тогда я должен видеть хотя бы духов? – Его голос дрожал. – Но почему я не могу?..

– Духи тоже когда-то были людьми. Поэтому ты и их не видишь.

– А вы тогда кто?

– Я – это я. Если ты что-то видишь, значит, это не человек и не дух.

– Прошу, расскажите подробнее…

Юноша почти умолял ее. Старушка смотрела на него с жалостью. Хотя Рам давно не видел ничьи лица, он просто знал, что она полна грусти.

– Не знаю, что ты хочешь услышать. Лучше бы тебе спросить у кого-нибудь другого.

Она говорила по-человечески, на его языке, но Рам все равно никак не мог понять, о чем идет речь.

– Кого-нибудь другого?..

– Того, кто отвечает за земли, которым ты принадлежишь. В наши дни это место называют Кёнбоккун. Тебе нужен его хранитель.

– Люди зовут меня так…

– Ты человек. Я о настоящем хранителе, хранителе Ханяна. Люди сами по-разному называют вещи, и названия эти часто меняются. Так, значит, ты уже не понимаешь, о чем я говорю? А потом вы, люди, ругаетесь, что я непонятно разговариваю… Благодаря хранителю нечисть все еще не овладела твоим телом. Потому что эта земля твоя. Пока что.

Он не понимал, что это все значит, но знал, что именно это ему и нужно было услышать. И несмотря ни на что ему хотелось, чтобы она рассказала еще больше. Хоть что-нибудь.

Рам нетерпеливо спросил:

– Прошу, объясните, что это за нечисть?

– Ты меня не слышишь, потому что в твоей голове хаос. Если я продолжу, ты ничего не поймешь.

– Я впервые вижу что-либо после того, как ослеп. Конечно, это сбивает меня с толку…

– Это из-за тебя.

Из-за него? Что же? То, что он сбит с толку? Или то, что он впервые что-то видит?

– Объясните понятнее…

– Я уже достаточно понятно изъяснилась. Если продолжу, мне и самой будет сложно. Это даже меня путает. Я терпеть не могу такие раздражающие вещи.

Рам снова не понимал, о чем речь. Он даже не знал, что спросить. Его голова не могла успокоиться. Что это за существо? Почему он ее видит? Кто она, если не человек и не призрак?

– Как я выгляжу для тебя? – спросила старушка.

– Как молодая красивая женщина.

– Молодая и красивая? Ха-ха! Запомни это хорошенько… Хотя ты все равно не сможешь такое забыть.

Она встала. Рам тоже поднялся, чтобы остановить ее, но не успел – старушка была уже слишком далеко. Там, где исчезла фигура человека, осталась только красная пелена. Что? Как это?.. Он точно только что встал, чтобы пойти за ней, но оказалось, что он все еще сидит.

– Господин Ха, – обратился к нему Мансу после протяжного зевка, – пойдемте.

Во время разговора со старушкой Рам даже не думал о Мансу. У него не было времени, чтобы беспокоиться о том, кто находится рядом. Но, несмотря на их странный разговор, голос мальчика был таким же спокойным, как обычно. Мансу всегда быстрее всех реагировал на подобные вещи, поэтому его спокойствие казалось странным.

– Мансу? Ты все это время стоял рядом?

– Что?.. Ну конечно.

– Ты слышал, о чем мы только что говорили?

– Говорили?.. С кем?

– С девушкой… То есть с бабушкой передо мной.

– Но старушка встала и ушла, как только увидела ваши глаза… Наверное, испугалась. Ох, и быстро же она ходит! Уже совсем исчезла.

– Как?.. Ушла, как только меня увидела?

– Да. Сразу, как вы сели перед ней. Я и зевнуть не успел, а уже смотрел на ее сгорбленную спину. Не переживайте. Она наверняка впервые видит красные глаза, вот и удивилась. Видела бы она вас чаще – и точно привыкла.

– Ты слышал, как я разговаривал?

– Я не слышал ничего, кроме того, что вы сказали мне только что… Что с вами? Жуть какая-то…

Мальчик смотрел на него так, будто вот-вот расплачется, хотя старался сдерживать страх и оставался рядом с Ха Рамом. Это, конечно, было его решением, но Мансу еще не был достаточно взрослым, чтобы терпеть испуг и делать вид, что ничего не произошло.

Ноги Рама тряслись так сильно, что он не мог на них держаться, так что в конце концов он споткнулся и рухнул. Шокированный, Мансу помог ему подняться.

– Вы в порядке? Господин Ха, вы весь бледный!

Юноша стряхнул грязь с одежды.

– Все в порядке.

Только это всего лишь слова. Он был не в силах успокоить волнение в своей груди, поэтому просто схватил мальчика за плечо, не сумев больше сделать ни шагу. Рам не держал его с силой, лишь слегка оперся в качестве поддержки, но Мансу чувствовал, что рука юноши дрожит. Он старался не подавать виду, потому что понимал – эта дрожь не из-за страха. Значит, ему тоже нечего бояться.