В момент, когда он увидел картину, Ан Гён остановился. Мужчина быстро повернулся и начал искать Чхве Вонхо. Тот пребывал в таком же замешательстве.

Ли Ён подошел к художнику и спросил:

– Как вам этот пейзаж Ким Мунуна?

Взгляд принца был направлен скорее за картину и прикован к Хон Чхонги, стоявшей среди других художников во дворе.

– Эта драгоценная работа… как вам удалось?..

– Она каким-то образом сама оказалась в моих руках. Предыдущий владелец сказал, что выкупил ее в Китае.

Видимо, причина, по которой он недавно ни с того ни с сего спросил о Кан Юнгуке, заключалась именно в этой сансухва. Потому что любой бы так сделал. Разумеется, если увидеть работу Ким Мунуна, захочется посмотреть и на творчество Кан Юнгука. Если это было возможно, принц хотел бы увидеть тот сожженный портрет Тхэджона. И ему очень хотелось знать, правдивы ли слухи о том, что его кто-то выкрал еще до того, как предать огню.

Ан Гён оглядел толпу художников, собравшихся во дворе. Знать, работавшая над картинами, уже ушла. Узнав, каким именно образом был устроен торг, они не стали скрывать недовольство и удалились. Несмотря на это, Ли Ён совсем не выглядел хмурым. Потому что для него сегодняшняя встреча была более чем приятной. Кроме тех двух моментов, когда он упустил обе картины Хон Чхонги, конечно.

Девушка крутила головой из стороны в сторону, выискивая кого-то среди толпы. Всего минуту назад она ясно видела отца, но в одно мгновение он куда-то исчез. Подумав, что она, вероятно, просто ошиблась, Хон обратила внимание на все еще плотно закрытую дверь. Хотя юноша уже, скорее всего, ушел, Чхонги не могла оторвать от нее глаз.

Ей вспомнился момент, когда он попросил закрыть дверь. В груди саднило, но она все же попыталась понять, почему юноша так поступил. Это ведь Чхонги смотрела на него, пока он спал, а Ха Рам, можно сказать, встретился с ней только сегодня. Поэтому его отношение к этой ситуации могло быть иным, чем чувства девицы Хон. Для Рама она всего лишь незнакомка. Хотя головой Чхонги это понимала, ее сердце так и продолжало болеть.

– Скоро сядет солнце, когда уже наша очередь? – выразил недовольство художник, стоявший рядом.

Это заставило Чхонги поднять взгляд. Она была немного разочарована, когда увидела работы незнакомого ей автора на выставке принца Анпхёна, хотя ожидала увидеть картину Го Си. Девица Хон обратилась к тому же нетерпеливому товарищу из ее группы:

– А этот художник… который Чхонбон, или кто он там. Он знаменит?

– Хм… Можно сказать, он лучший в жанре сансухва. Хотя в последнее время лучшим считают Ан Гёна. Зачем спрашиваешь, лучше посмотри сама! На самом деле мы тоже впервые видим его работы вживую. Всегда хотелось взглянуть…

Наконец настала их очередь. Когда все вошли, прислужники остановили художников:

– Стоять! Пять человек заходят и смотрят, остальные – наружу!

Чхонги вышла, ожидая своей очереди. Когда она услышала голоса восторгающихся товарищей, ей во что бы то ни стало захотелось посмотреть на эту работу. Затем ее взгляд пересекся с принцем, стоявшим за картиной, – Ли Ён поднял руку и поздоровался с ней. Его улыбка озаряла все лицо.

Девушка пробормотала себе под нос:

– Такой странный… Зачем нужно было перелезать через ограду собственного дома, если можно воспользоваться воротами? И почему он все еще ничего не сказал? Неужели меня накажут?.. Лучше бы уже просто наказали… Быстрее бы с этим расправиться.

Настала очередь Хон. Ее глаза расширились, как только она приблизилась к картине. Со временем полотно немного потускнело, но она никогда раньше не видела таких искусных проблесков. Что-то в этой картине напомнило ей давние времена…

Стол был очень высокий. Она тянулась вверх изо всех сил, но все равно не могла дотянуться до столешницы. Хон, кряхтя, притащила тяжеленный стул. Он тоже был высоким: сидение было ей почти по грудь. С огромным усилием она потянулась наверх и уселась за столешницу. Девочка увидела картину в жанре сансухва. По крайней мере, ей так казалось. Тот, кто сидел напротив, повернул полотно к Чхонги и расправил его, будто поглаживая. На его правой руке было всего три пальца: средний, безымянный и мизинец.

– Посмотри на белое пространство, Чхонги. Оно не пустое. На самом деле оно заполнено. Вот так…

Кто же это был? Почему ей на ум пришли слова человека, которого она даже не помнит? Взгляд Хон был прикован к пейзажу прямо перед ней, но руками она без кисти бессознательно выводила что-то прямо в воздухе. Ли Ён продолжал смотреть на девушку из-за картины: точнее, на ее лицо, очарованное искусством. Совершенно другие глаза – незнакомые и удивительные.

– Следующий!

Художники, стоявшие в очереди, дернули Чхонги. Ее вытолкнули с удобного места. Не растерявшись, она впилась в плечи впереди стоящих и попыталась еще раз взглянуть на сансухва Ким Мунуна, из-за чего губы принца задела улыбка.

Эта улыбка мгновенно исчезла, когда какой-то сумасшедший подбежал к картине, растолкав всех художников и плюнув в них. Затем он схватил несколько кистей, окунутых в тушь, и расчеркал ими картину. Все произошло в один миг.

В комнате снова повисла тишина, но на этот раз молчание было серьезным и устрашающим. Художники вместе с Чхонги повалились на пол. Она сразу узнала сумасшедшего.

– Отец?..

Да, ей не показалось. Это действительно был Хон Ыно. Получается, он внезапно исчез из ее поля зрения только потому, что ушел за кистями? Но зачем? Прислуга схватила отца Чхонги и прижала его к стене. На мгновение Ли Ён оцепенел, а затем прямо босыми ногами бросился во двор к толпе людей. Дрожащими руками он взял полотно и попытался стереть с него всю грязь рукавом из дорогих тканей, но это заставило тушь размазаться еще сильнее.

– Ваше высочество, – обратилась к нему Хон Чхонги, обнимая отца, – этот художник – мой папа, у него не все в порядке с головой… Прошу, простите нас, ваше великодушие…

– Нет у меня никаких детей.

– Папа!..

Однако Ли Ён совершенно ничего не слышал. Все, что занимало его голову, – это безнадежно испорченная картина. По двору пронеслись угрозы и оскорбления в адрес безумца от его прислужников, но принц не обращал на них внимания. Тогда прибежал Ан Гён и загородил собой Ыно, с удивлением смотря в сторону девушки. Она дочь художника Хон?..

Собравшись, он громко сказал:

– Ваше высочество, прошу, простите художника Хона! Наказание, которое предназначено для него, я приму на себя!

Вслед за ним прибежал и Чхве Вонхо. Он упал к ногам принца:

– У нас в «Пэк Ю» есть сансухва Ким Мунуна! Ваше высочество, мы вам ее отдадим!

И только это предложение привлекло внимание тэгуна.

– Что ты только что сказал?..

– В «Пэк Ю» есть один из пейзажей Чхонбона, – повторил он. – Это работа времен его расцвета. Даже лучше, чем та, что у вас в руках. Прошу, рассмотрите возможность обменять эту картину на нашу. Вы не пожалеете, уверяю…

– Серьезно, что ли?

– Узнаете, когда посмотрите. Уверен, вы останетесь довольны, с вашим-то умением разбираться в живописи.

Прямо перед Вонхо на корточки присел критик и озадаченно спросил:

– Разве «Пэк Ю» – не детище Кан Юнгука? Он же был злейшим врагом Ким Мунуна, с какой стати там висят его картины?

Несмотря на то что критик плохо разбирался в искусстве, о положении многих дел ему было известно. Именно благодаря своей информированности он и сохранил свою должность. В этот раз осведомленность его снова не подвела: для Ли Ёна эти сведения также были полезны.

– Если так подумать, – продолжил критик, – художник Ан и хозяин «Пэк Ю» оба учились у Кан Юнгука в художественной академии, я же прав? Вот только… Я наслышан о том, что у Кана было три любимых ученика.

Все взгляды были прикованы к Хон Ыно. Ан Гён продолжал его загораживать. Кивнув, принц сказал:

– Так вот почему?.. Даже с потерянным рассудком он продолжает ненавидеть картины заклятого врага своего учителя?

Дверь закрытой комнаты вдруг распахнулась. Ха Рам, находившийся внутри, поклонился и вышел. Мансу поставил перед ним ботинки, которые недавно вернула Чхонги. Юноша обулся, взял трость и начал ощупывать землю ее кончиком. Опираясь на палку, которая указывала ему путь к девушке, он спустился и подошел к месту, где собрались остальные. Хон проследила за движениями Рама.

Глаза… Он не видит? Точнее, не может видеть? Вот оно что… Его глаза не просто красные, они слепые.

Со Коджон, сидя на полу, смотрел на юношу и бормотал:

– А вот и наш «соперник». Он не любит появляться на людях, так что же заставило его выйти из комнаты? Сегодня произошло столько всего удивительного…

– Художница Хон? – произнес вдруг Ха Рам.

– Да? – растерянно ответила Чхонги. – Это я.

Взгляд юноши обратился к ней, и их глаза встретились. По крайней мере, было ощущение, что они пересеклись, – так предпочитала думать девица Хон.

– Я кое-что вам должен. Его высочество знает, о чем я.

– Ах, в этом нет никакой нужды…

– Нет, – прервал ее Рам, – я верну этот долг прямо сейчас. Господин наставник «Пэк Ю», передайте сансухва Ким Мунуна его высочеству принцу Анпхёну, пожалуйста. А я, в качестве моей признательности художнице Хон, за нее заплачу. Никто ведь ничего не теряет, верно?

Все, кроме девицы Хон, согласились, но сама девушка лишь сделала вид, что не возражает. Сейчас она кивнет, а уж потом все тщательно обдумает, потому что ради отца нужно покинуть это место как можно скорее.

– И тогда между вами все будет улажено? – спросил Ли Ён, глядя на Хон Чхонги. – Что ж, в таком случае я приму ваше предложение, господин Ха. – Потом он перевел взгляд на Чхве Вонхо и велел: – Принеси картину завтра. Рано утром. И давай-ка поговорим с тобой наедине.

Принц склонил колени перед Чхонги, смотревшей на Ха Рама, и осторожно коснулся ее лица одними кончиками пальцев, чтобы обратить ее взгляд на себя. К уголкам губ Ли Ёна вернулась улыбка.

– Я не говорил, что твой отец понесет наказание. Между нами снова произошло недопонимание. Но если мое молчание заставило тебя испугаться хотя бы на мгновение, приношу свои извинения.

Затем он поднялся и продолжил:

– Хон Чхонги! Мне не в чем винить тебя за сегодняшний день, но за то, что в прошлом ты усомнилась во мне, ты обязательно понесешь наказание. Жди этого с нетерпением!

Ли Ён, все еще разутый, поднялся на террасу и широко улыбнулся.

– Сегодняшняя встреча окончена! Всем хорошей дороги домой.

Принц покинул центральное помещение, люди хлынули из Мэджукхона. В момент, когда Чхонги вытянула шею, чтобы отыскать Ха Рама в толпе, Ан Гён дернул Вонхо за воротник. Юноша уже исчез, а художник дрожащими руками отпустил ворот хозяина «Пэк Ю». Он не проронил ни слова. Даже после того, как мужчина ослабил хватку, его ладонь еще некоторое время подрагивала в воздухе.

– Я знал, что у художника Хон есть дочь, но никогда бы не подумал, что она рисует! Я должен был заметить его почерк… должен был узнать его стиль в ее рисунках!

Хон Ыно присел и принялся рисовать, используя пальцы в качестве кисти, а землю – как бумагу. Казалось, он и не понимал, из-за чего случился недавний переполох. Чхонги попыталась поднять отца, но ее оттолкнул Ан Гён и помог ему встать вместо дочери.

– Давай-ка поговорим, Вонхо.

– Приказ его высочества не терпит отлагательств…

Ан Гён злобно зыркнул на него. Чхве пожал плечами и одними губами пробормотал:

– Разве мы не в ссоре? Зачем нам вообще разговаривать…

Художник взглянул на Чхонги. Вонхо, проследивший за направлением его взгляда, схватил Ыно за руку и сказал ей:

– Светлячок, возвращайтесь-ка с Кён Джудэк обратно. Мы вдвоем проводим твоего отца домой. Не переживай.

Ан Гён усмехнулся так, будто наставник сказал что-то абсурдное, хоть и знал, что дочь Ыно называют Светлячком. Он приостановил шаг и обернулся, обращаясь к Чхонги:

– Художница Хон! Я Ан Гён из художественной академии. Мне очень понравились твои сегодняшние работы.

Ан Гён широко известен своими сансухва! Девица Хон глубоко поклонилась и поздоровалась с ним.

– Это большая честь – познакомиться с вами!

– Еще увидимся, – попрощался художник и отвернулся.

Мысли Чхонги все это время были заняты Ха Рамом. Она рванула в комнату, где тот находился ранее, но за дверью никого не оказалось. Девушка ходила туда-сюда вокруг главного здания и не находила ни одного человека, похожего на него. Позади центрального помещения она увидела дверь. Хон попыталась туда пройти, но ее остановили прислужники:

– Вам нельзя сюда входить. Принц Анпхён отдыхает. Встреча завершена. Нам нужно все тут прибрать, потому уходите, пожалуйста.

Чхонги повторно обошла здание, замедляясь с каждым шагом. Силы постепенно исчезали. Его нет. Нигде нет Ха Рама… Он и правда уже ушел.

Едва волоча ноги, она вышла за ворота. Кён Джудэк заметила ее первой и быстро подошла к девушке.

– Ты чего так долго? Все уже вышли!

– Вам наверняка тяжело было ждать тут весь день… Я же говорила, возвращайтесь, все в порядке, а вы…

Ее голос был настолько обессилевшим, что Кён засомневалась, действительно ли это Хон Чхонги. Ей вспомнился Хон Ыно, который недавно проходил мимо в сопровождении Вонхо. Джудэк, ничего не спрашивая, погладила девушку по голове, поправляя растрепавшиеся пряди.

– А где накидка? И принадлежности для рисования?

– Ах да… Видимо, я оставила их в доме, – рассеянно ответила она.

– Стой тут. Я все найду и принесу.

Кён Джудэк вошла в Мэджукхон. Чхонги, кажется, забыла о том, что ей велели делать, и принялась бесцельно бродить взад-вперед, не в силах успокоить разум. Она смотрела себе под ноги и ворчала:

– Едва встретились, но… Ладно, это имеет смысл. Я радовалась, потому что все это время видела его спящее лицо, а он-то меня впервые встретил… Такому вряд ли обрадуешься. Он ведь даже не видит, чего уж там… Одернул мою руку? Ну, тоже объяснимо: не очень приятно, если какая-то девушка, которую ты видишь… то есть встречаешь впервые, вдруг ни с того ни с сего начнет трогать твое лицо. Он не выглядел удивленным, но, думаю, он все-таки удивился, потому и руку одернул… И все же, зачем так резко-то?! Еще и с таким безразличным лицом, вот на кой надо было на меня так смотреть! Ну, то есть не смотреть… В общем, мог хотя бы улыбнуться! Тьфу ты! Еще и про долги что-то начал молоть…

Нечто похожее на красную трость попало в поле ее зрения и преградило девушке путь.

– Я выглядел безразличным?

Юноша подошел к тому месту, где только что была его трость, и остановился. Взгляд Чхонги скользнул по его ногам вверх. Сначала она увидела острый профиль Ха Рама, но потом юноша медленно повернулся к ней. Когда-то она могла только представлять, как он двигается, как разговаривает, его мимику. Она всегда только и делала, что представляла. Но в один момент все это вдруг стало правдой и в жизни выглядело лучше, чем она могла себе вообразить.

Хон неосознанно потянулась к Раму. За мгновение до того, как коснуться его плеч, она по удачной случайности одернула руки. Еще совсем немного – и она обняла бы его прямо на улице. Чхонги взглянула на свои ладони. Хотя Рам не мог этого видеть, ей было так неловко, что она в нерешительности несколько раз то подняла, то опустила руки.

– Вы… вы так внезапно появились из ниоткуда, я испугалась, ха-ха…

– Я не знал. Не знал, что так выгляжу. Я не видел своего лица…

Тогда каким же было выражение лица девушки? Как выглядела сама Чхонги, на которую он смотрел таким безразличным взглядом?

– Ах, нет… Мне просто так показалось. Это не настолько важно, не обращайте внимания! – Она неловко посмеялась. – Нет… Я, вообще-то, тоже своего лица не вижу. А как же я выглядела в тот момент? Ха-ха…

В отличие от паникующей и растерянной девицы Хон, юноша перед ней был спокоен и собран. Поэтому ей снова стало грустно, но совсем ненадолго: когда Рам подошел ближе, глаза Чхонги сильно округлились. Он положил обе руки на ручку трости, наклонился и приблизился лицом ко лбу Хон, практически касаясь его губами… Но вместо этого юноша стал что-то шептать ей на ухо. Лицо Чхонги пылало жаром. Она не могла нормально дышать. До нее доносились обрывки фраз:

– …сделала? …Хон? Эй… Художница Хон? Госпожа Хон!

Девушка едва пришла в себя.

– Г-госпожа? Я-то?..

– Ответьте на вопрос. – Ха Рам продолжал говорить прямо на ухо.

Она не смогла бы подобрать слова, которые точно описывали его шепот, но он больше не казался холодным – скорее приторно-сладким.

– Ой, что-то я растерялась… Не расслышала, что вы…

– Мы встречались в ночь зимнего солнцестояния?

Рам понизил голос, из-за чего он стал еще слаще, хотя приятнее всего для Чхонги было теплое дыхание юноши на самой мочке ее уха.

Она ответила таким же шепотом:

– Да. Все верно. Мы не то чтобы встретились… Вы были без сознания, так что я потащила вас на спине… Ох, ну и тяжко это было… В общем, я и отнесла вас в ту деревню.

– И мы были там вместе два дня?

– Да.

– Что со мной происходило, когда мы там были?

– Ч-что п-происход-дило?.. О ч-чем вы…

Пока она заикалась от смущения, догадки Ха Рама заставляли его нервничать еще больше. Поэтому он только сильнее прижался к уху Хон, и их щеки вот-вот могли бы соприкоснуться, но этого все никак не происходило. Юноша спрашивал о том, что он сам делал в течение тех двух дней, но для нее вопрос прозвучал совсем иначе.

– Я имею в виду ровно то, что говорю. Что со мной…

Прежде чем он успел договорить, Чхонги затараторила:

– В-вы боитесь, что я могла что-то с вами сделать? Наверное, вы неправильно поняли меня, раз я сегодня тронула ваше лицо, как только увидела, но… за кого вы меня принимаете?! Какой бы хулиганкой меня ни считали, разве я могу что-то сделать мужчине без сознания? Это нелепо…

Ха Рам даже выпрямился, когда услышал слова, совершенно не отвечающие на вопрос, который он задал. Юноша отодвинулся, выражение лица стало совсем другим, хотя это могло быть и игрой света закатного солнца.

Чхонги продолжила смущенно оправдываться:

– …Ну, честно говоря, я немного посмотрела на ваше лицо. Еще честнее – я очень, очень много на него смотрела… Но я не касалась его, ничего подобного! Хотя… ладно, я немножко, совсем-совсем немножечко его потрогала. Не нарочно, чисто случайно! Вы весь были в поту, поэтому я хотела узнать, нет ли у вас температуры… Но я только слегка прикоснулась, не лапала – это совершенно разные вещи! Я трогала ваш лоб. Но не лапала!

Она посмотрела на Рама. Тот стоял с совершенно безучастным выражением лица и плотно сжатыми губами. Хон, будучи еще более смущенной, снова заговорила, будто отчаянно пыталась исправиться:

– Ладно, ладно! Раз уж я начала, давайте будем честны. Рука! Руку вашу я тоже потрогала. Да-да, прямо потрогала! Она просто совсем не похожа на человеческую, поэтому я и пыталась понять, она сама по себе такая или… И, кажется, было что-то еще… Ах, губы! Вы не можете меня за это осуждать. Вы совсем ничего не ели, все лежали и лежали, поэтому я попыталась вас немного напоить, но вода потекла из уголка рта, поэтому я задела ваши губы… Но я их вытерла, ха-ха, совсем не трогала! Ради вас! И глаза… глаза я только самыми кончиками пальцев потрогала, совсем-совсем чуть-чуть! Ой, об этом и правда не следует говорить… Другие места…д-другие места, ну, то есть где угодно еще, я не… Боже мой! Нет. Клянусь! Ни к чему больше не прикасалась, кроме того, что перечислила!

Юноша промолчал, потому что не знал, что сказать. Но его молчание вынудило Чхонги подумать, что он требует от нее больше ответов.

– Раз уж все к этому привело, я расскажу вам вообще все. Честно. Да, мы спали вместе. Нет смысла это скрывать.

Наконец Ха Рам хоть что-то сказал. Хоть и машинально, скорее от удивления, но он спросил:

– С-спали?..

– Это недоразумение… У меня не было таких намерений, меня правда сильно клонило в сон! Просто я давно не могла нормально выспаться. Как и подобает хулиганке… Нет, вообще-то, я вовсе не хулиганка… В общем, мне плохо спалось, поэтому, когда проснулась, я, кажется, была в ваших объятиях… Наверное, мне просто было холодно, вот я и прижалась, но вы, разумеется, были без сознания… Ой, мы оба были одеты! Я бы ни за что не прикоснулась к вашей одежде, я не такой человек! В любом случае… отчасти вы тоже в этом виноваты. Конечно, я не в том положении, чтобы призывать вас к ответственности за это… У меня все-таки тоже совесть есть. Я к тому, что это не настолько уж и большая ошибка с моей стороны…

Есть эмоции, которые можно изобразить на лице, а есть те, которые нельзя: впервые в жизни Рам колебался, какую реакцию он должен показать, поэтому искренне ответил:

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

– Ну… Я, вообще-то, и сама не до конца понимаю! – Чхонги нервно рассмеялась.

Солнце садилось, становилось все холоднее и холоднее. Изо ртов обоих валил белый пар, но они совсем не чувствовали мороза, потому что делили тепло друг с другом. А вдалеке стояли и мерзли Мансу, Дори и Кён Джудэк, которые слышали все от начала и до конца.

Чхонги, придя в себя, откашлялась и сказала:

– В общем, я ждала, пока вы проснетесь, целых двое суток. Больше ничего не делала. Правда, совсем ничего… не могла поделать.

Это было не совсем то, что ожидал услышать Ха Рам, но он все равно получил нужный ответ. Подводя итог запутанным рассуждениям девушки, он пришел к выводу, что просто пролежал без сознания два дня. Спокойно и тихо. В конце концов, именно это и значил весь рассказ Хон Чхонги. Теперь он точно закончил с ней все дела: и долг закрыл, и ответ получил. Они больше никогда не встретятся. Все, что ему нужно сделать, – попрощаться и уйти. Все, что необходимо, – развернуться и…

– Зачем вы… ждали меня?

Рам не знал, с какой целью задал этот вопрос. Он понятия не имел, что за ответ ожидал услышать.

– Хотела поздороваться. Посмотреть друг другу в глаза и представиться.

Только услышав, он понял, что именно этого и ждал.

– К сожалению, мы не можем посмотреть друг другу в глаза.

Холодный голос Рама потерял всю сладость, потому что слова Чхонги заставили его осознать все, что произошло. Красный закат, похожий на его глаза, сгущался за спиной. Такой же алый, как и бесконечное небо, что видно ему одному. Это лишь усугубляло его положение: он не мог ее видеть, но размышления становились глубже.

– Я не это имела в виду…

– Я понимаю. Я услышал ответы на все вопросы и отплатил за вашу доброту, так что нам больше не придется видеться.

– Что?..

– Я вышлю деньги за картину в группу «Пэк Ю».

Трость Ха Рама нашла, как обойти девушку, и он прошел мимо растерянной Чхонги. Юноша удалялся все дальше и дальше.

– Подождите-ка!

В ней пробудилась злость. Это было слышно по одному только голосу, поэтому красная трость астронома вдруг замерла.

– Нет, ну вы посмотрите! Впервые за долгое время кто-то действует на нервы такой покладистой и спокойной девушке, как я!

Покладистой?.. С самого начала Раму казалось, что скромности в ней нет ни единой капли, но он решил ничего не отвечать ей. Все, что ему нужно было сделать, – проигнорировать ее и просто продолжить путь. Он пошарил по земле тростью. Впереди была она. Юноша повернул влево. И там была девушка. Тогда Рам повернул вправо. Снова. И сзади него тоже была Хон Чхонги… По спине юноши стекал холодный пот. Почему эта девушка везде, причем одновременно?!

– Уйдите.

– Нет! Мне тоже есть что сказать. Что, расплатились и теперь незачем со мной видеться? Что за ерунда! Вы вообще знаете, насколько велик ваш долг? Мои желания тоже должны учитываться при расчете! Я вот думаю, что вы все переоценили, поэтому хочу вернуть сдачу! К тому же… Услышали ответы на все вопросы? Значит, нам незачем видеться? А мне, может, тоже есть что от вас услышать! Кто вообще так легко словами разбрасывается? У нас еще множество причин увидеться!

Чхонги так решительно, едва ли дыша, выпалила всю эту пламенную речь, что Ха Рам отошел на пару шагов назад. Но девушка вновь наступала:

– Я не прекращаю так просто общение с кем-то, кого считаю хорошим человеком. А по моим меркам, тот, кто знает, как отплатить за добро, – хороший человек! Поэтому теперь вы должны видеться со мной! Хотя бы иногда. Понятно?

Приходилось ему когда-либо решать такой сложный вопрос? Все, что ему нужно было сделать, это выбрать – да или нет, но он все равно никак не мог ответить. Пока Ха Рам молча смотрел на Чхонги за пределами вездесущего красного цвета, к нему внезапно подошел мужчина с раскинутыми в стороны руками:

– Наш «соперник», Ха Рам!

Прежде чем он успел его обнять, в самую грудь Со Коджону уткнулся кончик красной трости: он поместился точно в центр и медленно отталкивал юношу от астронома. Хон удивленно смотрела на это.

– Не подходи ближе. Мне нужно подумать.

Однако Коджон с озорством улыбнулся, отодвинул трость и обнял Рама за талию.

– Да ладно тебе! Прошло так много времени с тех пор, как мы в последний раз виделись. Зачем ты так грубо?..

– У тебя скоро экзамены…

– Стой! Мне уже надоело постоянно выслушивать что-то про экзамены, поэтому перестань. К тому же я сегодня видел столько всего удивительного! Даже заметил, как ты преследовал эту девушку… Лучше некуда.

– Значит, надо было смотреть как следует! – твердо сказала Чхонги, уткнув руки в боки. – Это не он за мной ходит, а я за ним!

Коджон широко раскрыл глаза и моргнул. Затем, словно собака, взъерошил волосы: ему казалось, что он ослышался. И только потом юноша рассмеялся.

Однако Раму было не до смеха. Слушая чужой непрекращающийся хохот, он думал, стоит ли ему тоже посмеяться. Еще его беспокоило, не будет ли уже слишком поздно начинать хохотать?

– Не смейтесь! Я это серьезно!

Со прекратил хихикать. Тогда Раму подумалось: как это хорошо, что он не засмеялся! И еще юноша понял, что все замечания Чхонги были сделаны для того, чтобы его не посчитали безумцем, который преследует девушек на улице. Она пыталась спасти его репутацию, даже если это стоило ей потери собственного лица. Рам вдруг схватил Коджона за руку, которой тот только что его обнимал, притянул к себе и сказал девушке:

– Судя по тому, что стало прохладно, солнце уже зашло. У вас голос дрожит. Перестаньте трястись от холода, идите домой. Коджон, тебе тоже пора, пойдем-ка.

Рам ушел. В этот раз она не могла его остановить из-за третьего лишнего, поэтому оставалось только смотреть ему в спину. К ней подбежала Кён Джудэк. Когда она проходила мимо Ха Рама, то не удержалась и воскликнула: «О!» – а затем снова двинулась к Чхонги и быстро накрыла ее накидкой.

Трость Рама быстро передвигалась по земле. Когда он решил, что достаточно отдалился от девушки, он отпустил руку Коджона. Дори и Мансу подбежали к ним.

– Ох-ох-ох, – вздохнул Со, массируя все еще пульсирующую руку, – как может тот, кто ничегошеньки не видит, так быстро ходить? Я чуть с ног не свалился.

– Иди уже.

– Слушай, просто будь со мной честен. Ты ведь тоже видел ее лицо?

– Разве я могу?!

– Я думал, даже ты от такой красоты прозрел.

– Чего?..

– Ты не знаешь? Эта художница – писаная красавица. Когда она вошла в Мэджукхон сегодня, повисла тишина. Конечно, в первую очередь потому, что все ожидали увидеть мужчину-дворянина за пятьдесят, а не молодую девчонку, но еще и потому, что все были поражены ее милой внешностью.

Ха Рам пытался сосредоточиться на пути и только делал вид, что слушает.

– Судя по твоему выражению лица… не может быть, чтобы ты не видел, насколько она красива, – продолжал Со, следуя за ним. – Именно так выглядит мужчина, когда смотрит на настоящую красавицу.

– Для меня ни картины, ни внешность не несут совершенно никакого смысла. Прекрати говорить эту чушь и иди учись.

– Можно я сегодня переночую у тебя в…

– Нельзя.

Парень еще попытался упросить его, но в конечном счете сдался и ушел домой. Рам продолжал идти.

– Извините, господин…

Он не услышал Дори.

– Господин!

Ха остановился. Он будто только пришел в себя.

– Зачем звал?

– Куда вы идете? Эта дорога не ведет ни к дворцу, ни домой…

– А где мы? – спросил Рам, ощупывая тростью землю то тут, то там.

Солнце уже село, а значит, должно быть очень темно. Но его мир всегда наполнен только алым.

– В каком мире я вообще нахожусь?..

Юноша осторожно положил руку на грудь. За пазухой у него лежали полотна картин.

Она шла по дороге в темноте. Такая уверенная в себе и отважная во время разговора с Ха Рамом Хон Чхонги внезапно остановилась и обняла большое дерево у тропинки. Затем она ударилась о него головой.

– Джудэк… Как лучше? Повеситься? Прыгнуть со скалы? Или сразу в реку… Или выпить яду?..

– Не знаю.

– Я должна умереть… Мне незачем жить. Ну зачем я показала ему свой характер?.. Зачем так себя вела?.. И как мне дальше жить с этим позором? Ах… Я сошла с ума. Точно, я сумасшедшая! Он подумает, что я чокнулась! Так и будет…

Вдруг она замолчала. Все еще обнимая дерево, Чхонги глупо захихикала:

– Он назвал меня госпожой! Такой мужчина, меня, госпожой…

– Если бы он увидел тебя сейчас, то точно подумал бы, что ты свихнулась. Хорошо, что я осталась тебя ждать. Вот как знала, что ты с ума сойдешь! – цокнула Джудэк.

Девица Хон снова замолчала. Спустя мгновение она присела на корточки и с головой укрылась накидкой. На ум слово за слово приходили вещи, которые она совсем недавно наговорила Ха Раму. Впервые в жизни девушка настолько не хотела снимать свою накидку.

– Ах! Спрятаться бы! Спрятаться хочу… Как я вообще могла такое сказать?! Ох! Я ведь и такое ему наплела… И еще столько всего ужасного! Ой-ой-ой, как же мне теперь ему в лицо смотреть?.. Стыдоба! При следующей встрече… Ой! Он ведь так и не сказал, что мы еще увидимся… Вот же негодяй!

Крик Чхонги раздался во тьме. По тропе ходили люди, район был оживленный, поэтому более стыдно сейчас было отнюдь не помешавшейся Хон, а вполне здравомыслящей Джудэк. Экономка засучила рукава, взяла принадлежности для рисования в одну руку, Чхонги – в другую и потащила ее. Даже тогда девушка продолжала бормотать: «Стыдоба!», «Вот негодяй!» и «Он назвал меня госпожой…»