20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

4 января по лунному календарю

– Эх! И зачем кому-то, кто так озабочен проблемами дяди Яннёна[42], лезть ко мне? – Ли Ён цыкнул.

Он тихо встал и принялся надевать теплую одежду.

– Куда вы собираетесь, ваше высочество? – спросил слуга, удивленно на него посмотрев.

– Никуда я не иду. Разве мне не нужно привести себя в порядок и поприветствовать гостей?

– Тогда я могу попросить всех войти?

– Выйди и сделай это достойно.

Верхняя одежда на нем казалась чрезмерной для обычной встречи гостей. Более того, он даже надел головной убор. Слуга вышел, озадаченный. Во дворе стоял посланный ваном гонец с несколькими подчиненными. Он пришел не один: должно быть, их послали, чтобы сопроводить Анпхён-тэгуна во дворец, и, возможно, причиной этому служила недавняя встреча с художниками. В это время королевская семья старалась тратить меньше средств из-за неурожая в прошлом году и плохого прогноза на грядущий. Поэтому слуге показалось, что они пришли сюда с намерением прекратить подобные встречи.

Он вошел обратно в комнату принца. Недолго постояв там, спокойно шагнул назад и закрыл дверь. Прислонившись к ней лбом, слуга расхохотался, словно сумасшедший. Это был очень тихий смех, наполненный отчаянием. Посланник же, пришедший с поручением, быстро развернулся и выбежал наружу вместе со спутниками. Оставшись один, слуга снова зашел в пустую комнату. Он еще раз проверил, достаточно ли широко открыто окно на противоположной стене для подтверждения его догадки, засмеялся как безумец и закрыл дверь.

На табличке было ясно написано: «Мэджукхон». Она наконец его отыскала. Однако сегодня девушка не могла зайти внутрь, потому что «Пэк Ю» еще закрыт на праздники и никакой приманки, чтобы проникнуть в дом принца, она приготовить не смогла. Хон решила сначала найти, где он живет, а потом вернуться и думать, какую бы картину ей нарисовать. Этого на сегодня было достаточно.

Девушка проходила вдоль забора Мэджукхона, возвращаясь домой. Ограждение было длинным, как и само здание. Остановившись, она огляделась. Вокруг никого не было. Чхонги поднялась на носочки, вытянула шею и заглянула внутрь ограды. Ей хотелось хотя бы ощутить атмосферу дома, но она ничего не могла разглядеть.

– Через забор такой высоты я могу и перелезть… Нет! Нельзя. Приди в себя, Хон Чхонги! Даже если там есть что-то лучше сансухва Го Си, оно того не стоит! Нельзя же просто посмотреть исподтишка и уйти!

Это был совсем не обычный дом. Какой бы бесстрашной она ни была, она не смогла бы перелезть через ограду жилища одного из сыновей его величества. Если перейти черту с таким, как он, в живых точно остаться не выйдет… Ой, что это? Глаза Чхонги округлились. Неизвестный перемахнул через ограду дома великого принца и оказался снаружи. Неужели вор? Да еще и средь бела дня?.. Но как он мог посметь войти в дом Анпхён-тэгуна?!

– В-вор?!

Не успела Чхонги выкрикнуть свое опасение, как юноша, перелезший через забор, заметил ее. Он обхватил девушку со спины, не давая ей двигаться, и прикрыл ей рот ладонью.

– Тс-с! Тише!

– М-м-м! М-м-нм-ммм!

Накидка, случайно сдернутая его рукой, соскользнула с головы Чхонги. Открылись ее лоб и глаза. На лице юноши отразились и удивление, и радость одновременно. Девушка тоже его узнала.

– Ой, кто это тут у нас? Неужели та самая «жена» принца Анпхёна?

Ли Ён убрал руку, закрывавшую рот девицы Хон.

– В… – Она хотела закричать, но ее рот снова оказался под чужой ладонью.

– Тс-с-с! Не шуми, говорю же. Мне пришлось убежать из дома на некоторое время… Так, подожди-ка! Ты что, приняла меня за воришку?!

Чхонги даже не кивнула, но по ее глазам можно было понять, что так и есть.

– Это недоразумение. Это, вообще-то, мой дом!

Ли Ён посмотрел на забор, через который только что перелез, а потом снова перевел взгляд на девицу Хон.

– Понимаю. Если бы это правда был мой дом, то я бы не перелез через ограду, а вышел через ворота. Ты имеешь право сомневаться, но я действительно великий принц Анпхён. – Он посмотрел в ее глаза. – Не веришь, да?.. Если я уберу руку, ты снова закричишь?

Чхонги покачала головой. Только принц не поверил ей. И чувствовал, как несколько мужчин, присланных ваном, приближаются. Если он будет медлить еще хоть немного дольше, его поймают. В Новый год, когда он вышел из Кёнбоккуна, его уши долго еще гудели от ворчания отца, поэтому он всеми силами пытался избежать его дальнейших нотаций. Тем более Ли Ён не собирался прекращать художественные встречи, поэтому попытки отчитать его вообще вряд ли когда-то закончатся.

– Нам нужно идти. Сейчас отпущу.

Как только принц убрал руку с лица, Чхонги укусила его за левое запястье. Ли Ён вскрикнул и тут же совсем отпустил ее. Девушка огляделась, обеими руками схватила большой камень и изо всех сил замахнулась им.

– С-стой, подожди! Не надо брос…

Но камень уже был брошен. Принц едва увернулся, а девица Хон развернулась и убежала прочь. Ли Ён спешно крикнул ей вслед:

– Хон Чхонги!

Девушка остановилась.

– Тебя правда так зовут?

Она обернулась, с испугом глядя на него. Ли Ён кричал ей, но с какой-то лаской в голосе:

– Так, значит, «Хон Чхон Ги» – это и правда имя. Моя догадка верна. Ты должна быть рада, что этот камень меня не убил! Иначе у тебя были бы большие неприятности.

Чхонги подумала: человеку, в которого попал камень, наверняка гораздо хуже, чем тому, кто его бросал, но она ничего не смогла вымолвить. Ей было крайне любопытно, откуда этот невежа, вор и обманщик мог знать ее имя. Только Ли Ён с испуганными глазами уже побежал прочь, а мимо девушки пронеслись несколько мужчин.

– Ой! Я не соучастница! Я его даже не… знаю…

Однако никто не обратил на нее внимания: они просто побежали дальше. Чхонги была потрясена, но решила тоже как можно быстрее уйти оттуда на случай, если они вернутся.

Ли Ён убегал, но с радостью. Смешок то и дело вырывался из его рта. Хон Чхонги. Он удостоверился, что это ее имя. Так сильно хотел найти ее и наконец нашел. Прямо у стен собственного дома! Но что она там делала?..

Стоп. Кажется, он что-то упустил. Принц вдруг остановился и прокричал в воздух:

– А-а-а! Я ведь не спросил, где она живет!

Анпхён-тэгун, словно забыв, почему он бежал, уже развернулся, чтобы пойти назад. Как только он это сделал, двое мужчин догнали его, подхватили за обе руки и куда-то потащили. Посланники вана вели его спиною вперед, и он все дальше и дальше уносился от своего дома и той самой Хон Чхонги.

Ли Ён закатал левый рукав и осмотрел след от укуса. Хотя на нем была плотная одежда, это место покраснело и опухло.

– Крепко она меня укусила… Характер непростой, конечно. У Хон Чхонги…

Он вспомнил, как дело усложнилось из-за неправильной трактовки иероглифа «Хон», из которого состояла ее фамилия. Из-за этого они копали не в том направлении.

– Боже, ну и стыдобища…

Принц покраснел. Когда ван вошел в комнату, Ли Ён быстро опустил рукава и поднялся, а затем снова сел, но так, что отец видел только его скрюченную спину. Вскоре принц услышал его недовольный голос:

– Кажется, ты в курсе, почему я тебя позвал.

Ли Ён ответил, даже не взглянув на отца:

– Ты велел мне не приближаться к художественной академии, вот я и не приближался. Я даже не беспокоил Ан Гёна или Чхве Гёна. Ты просил меня найти Ха Рама, я его нашел. Даже когда я получил «весны и осени» в качестве платы, я молчал…

– Знаю. Это очень похвально.

– Но на этот раз я не могу тебе уступить. Пожалуйста, не запрещай мне проводить встречи…

– Так проводи. Кто тебе сказал, что нельзя?

Ли Ён повернулся так быстро, словно сидел на гончарном круге. Ван расхохотался:

– Я привел тебя сюда, чтобы сказать: раз уж ты проводишь эти встречи, хотя бы проводи их как следует.

Принц распахнул глаза и неуверенно выпятил нижнюю губу. Хотя он не сказал ни слова, отец явно уловил в его глазах вопрос: «Что ты задумал?..»

– В последнее время появилось кое-что, что меня беспокоит.

Ван как будто слышал, как шестеренки вращаются в голове Ли Ёна. В ответ на это он произнес:

– Да. Это то, о чем ты думаешь.

Принц на мгновение отвел взгляд в сторону, а затем снова посмотрел на короля. Хотя он был расстроен, внутри ощущалась и толика облегчения.

– На стол, который подготовишь ты, я лишь положу ложку.

– Метафоры – это скучно… Как бы там ни было, тебе придется чем-то отплатить за ложку на моем столе.

– Никакой платы.

– Что? Так ты собираешься просто воспользоваться…

– Иначе больше никаких встреч.

– Понял! Клади ложку! Все расходы на мне. Эх, ну и морока…

– Пожалуйста. Я на тебя надеюсь.

– Тогда это будет и правда грандиозное событие! Ты не пожалеешь.

Король молчал некоторое время: беспокойство мучило его. Он твердо знал: когда его третий сын хотел что-то сделать, то имел склонность переусердствовать. И тревога отца была оправдана, ведь Ли Ён уже сгорал от нетерпения.

– Для этого может понадобиться несколько человек. Пожалуйста, пришли мне самого богатого человека в Ханяне. Это ведь ты можешь сделать?

Ван знал, о каком конкретно богаче говорил его сын. Встреча… Это праздник, на котором наслаждаются рисованием и созерцают картины. Было бы неправильно, пошли он туда слепца. Седжон не ответил.

– И кстати, отец. Вопрос с причиной исчезновения Ха Рама решен.

– Каким же образом?

– Оказалось, что я неправильно истолковал иероглифы. Ха! Это вовсе не было похищением. Символы обозначали имя человека, который позаботился о чиновнике Ха, когда тот упал.

– Какое облегчение… во многих отношениях.

Смутившись, Ли Ён перевел тему.

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

7 января по лунному календарю

Дверь в мастерскую «Пэк Ю», закрытую в связи с новогодними праздниками, вдруг открылась. Однако вход в комнату наставника все еще был плотно закрыт. Хон Чхонги несколько раз позвала учителя, но затем сдалась и пошла в мастерскую. Художники уже собрались вместе и громко что-то обсуждали, а Кан Чхунбок подсчитывал количество бумаги, кистей и прочего, сравнивая их с учетной книжкой.

– Мне кажется, учитель сидит у себя в комнате, но не отвечает на мое приветствие…

– Нас он тоже игнорирует.

– Ой, правда?.. Дядя Чхунбок! Неужели учителю настолько плохо?

Мужчина оставил работу и подошел к ней с обеспокоенным видом. Хотя Чхунбок и говорил, что черный гость не может быть нечеловеком, Чхве все равно было жутко от него. С того дня, как к ним заходил мрачный посетитель, наставник свалился больной у себя в комнате, так что причиной, судя по всему, действительно был именно он.

– Я заходил к нему в комнату утром, чтобы повидаться, но хозяину, кажется, совсем нездоровится. Похоже, он из-за чего-то сильно тревожится. И выглядит немного рассерженным.

В его голосе явно звучали нотки гнева. Черный гость не мог быть виноват во всем один.

– Снова из-за меня? Но я еще не была в доме принца Анпхёна… Неужели я устроила какую-то неприятность без собственного ведома? Что же стряслось…

Художники со смехом ответили:

– Ой, да если бы все действительно было из-за тебя, он выбежал бы с дубиной сразу, как услышал твой голос.

– Думаете?.. Фух! Похоже, на этот раз и правда не я облажалась. Какое облегчение… Ха!

Чхунбок, на некоторое время погрузившийся в свои мысли, вдруг взглянул на Чхонги и вышел из мастерской, захватив книгу. Он захотел еще раз проверить состояние Вонхо.

– Вы ведь слышали о том, что в доме принца Анпхёна скоро пройдет смотр картин? – тут же начал кто-то из художников.

Девица Хон впервые об этом слышала, да и не интересовалась никогда подобными встречами. Но имя тэгуна заставило ее прислушаться к чужой болтовне.

– Конечно! Все художники правительства на нервах, как можно было не слышать?

– Ходят слухи, что на мероприятие возьмут и знать, которая увлекается рисованием.

– Что?! То есть все, нам остается только надеяться, что на наши картины без ранга хоть кто-то позарится? Они снова собираются втоптать нас в землю, тьфу ты!

– Мне тоже не хотелось бы там присутствовать, но там же будут всякие богатеи, поэтому…

– Ты и правда туда пойдешь?

– Не знаю, как насчет Чосона в целом, но я слышал, что главный богач Кэгёна приедет в Ханян… Говорят, там будут и некоторые влиятельные люди столицы. Не знаю, может, это и слухи.

Чхонги, не в силах сдержать любопытства, спросила:

– Смотр картин – это мероприятие о живописи, так зачем туда съезжаться всяческим богачам?

– Анпхён-тэгун организует событие, где толстосумы и влиятельные люди смогут купить картины всяких пачкунов.

– То есть прийти может кто угодно, кто умеет рисовать?

– Пока непонятно, нужно ли особое приглашение, или можно просто прийти. Думаю, наставник знает. Но ему сейчас плохо, так что мы не можем спросить.

– А когда оно?

– Вроде в начале месяца? Хм… Завтра, что ли? Только об этом особо никто не говорит. Значит, слухи – неправда?

– Я слышал, что художники из «Чхон Мун» примут участие…

– Выходит, нашу группу не пригласили?.. А! Так вот почему учитель так грустит!

Для Чхонги возможность попасть в дом принца Анпхёна была куда важнее этого разговора.

– А где эта встреча будет проходить?

– В Мэджукхоне.

– Мне нельзя будет поучаствовать, да?..

Все посмотрели на девицу Хон с такими лицами, будто ответ на ее вопрос был крайне очевиден.

– Даже не думай туда идти. Иначе совсем учителя в могилу вгонишь.

– Знаю-знаю. Мои работы все равно не раскупят… Никто не станет платить за девчачьи картины.

– А может, и купит кто. Допустим, те, кто больше думает о собственной прибыли. Но именно поэтому тебе и нельзя туда идти. Гордость не позволит нам смотреть на то, как всякие негодяи втаптывают твой талант в грязь. Понятно?

Кан Чхунбок вернулся. Сейчас его лицо было еще более бледным, чем прежде.

– Неужели «Пэк Ю» единственных не пригласили на встречу в Мэджукхоне?

– Нет, мы участвуем. Завтра берем все художественные принадлежности и идем туда. Кроме бумаги. Ее будут раздавать.

– А разве там нет каких-нибудь требований к участию?

– Нет. Главное – уметь рисовать, ваша квалификация им не важна.

Мужчина посмотрел на Хон Чхонги, и цвет его лица стал еще болезненнее. Художники тоже занервничали и стали метать взгляды в сторону девушки.

– Светлячок.

– Понимаю. Я не…

– Ты тоже участвуешь.

– Что? Но учитель будет злиться…

– Это был его приказ.

На мгновение во всей мастерской повисла тишина. Но тяжелая атмосфера никак не сказалась на Хон Чхонги – девушка радостно выпорхнула из мастерской. Она сможет попасть в Мэджукхон, встретить принца Анпхёна и даже попросить его показать сансухва Го Си.

Один из художников схватил Чхунбока за ворот:

– Это недопустимо! Это для нас девица Хон – та еще хулиганка, но другие-то об этом не знают! Лучше пусть так будет и дальше! Будь учитель в здравом уме, он бы никогда не подумал отправить ее в такое место!

Кан избавился от чужой хватки, поправил одежду и сел на стул.

– Ох… С самого начала года – и такой сюрприз. Я тоже не знаю, что на него нашло.

– Я думаю, все в порядке, – расслабленным голосом произнес один пожилой художник, – рано или поздно это должно было случиться. Мы не можем вечно скрывать ее. Но для художницы Хон ситуация еще хуже… Для простой девицы в мире художников жизнь никогда не будет сладкой.

Большинство из группы все еще корчили неодобрительные гримасы, но были и те, кто сдался и согласился с ним:

– Не должно быть особых проблем. Девица Хон ведь хулиганка. У нее дурнейший характер из всех дурных! Если и найдется мужчина, который по незнанию будет за ней шастать, она же… О нет!

Художники тут же схватились за головы и завопили, потому что молчать было невозможно: Хон Чхонги точно попытается его убить! Чхунбок лишь тяжело вздохнул и сказал:

– Вот о чем наставник и беспокоится. Он боится, что Светлячок забудется посреди встречи и устроит очередной переполох.

Большинство из тех, кто соберется на встрече принца, являются весьма влиятельными фигурами, стоящими во главе управления восьми провинций Чосона. Если она чем-нибудь оскорбит этих людей, будущего у «Пэк Ю» не будет.

– Если что-то случится… – начал говорить один из них.

Затем мысль подхватили и остальные:

– …то нашу группу прикроют.

– Раз ее пригласили, значит, зачем-то это нужно. Не знаю, зачем именно. Учитель у нас, должно быть, потихоньку стареет…

– А что, если она снова заявится под видом бродяги?

– Если она придет в Мэджукхон в таком образе, будет только хуже.

– Может, попросить ее одеться как мужчина?..

– Так видно же будет! Даже если девчонку и пустят в таком виде, скоро ее все равно узнают. Ее не воспитывали дома с юных лет, как других девочек, так что в округе много людей, которые ее видели. К тому же чхонмуновцы в любом случае все поймут.

– Вот именно, «Чхон Мун» ведь тоже там будут, как же мы их обманем? Их владелица все растреплет… Нет, маскарад – это точно плохая идея.

Художники долго ломали головы над этой проблемой, но так и не смогли придумать, как ее решить.

Чхонги выбежала из мастерской и вошла в комнату. Завернув обувь небожителя в мешок, она перебросила его через плечо и отправилась на выход. Там девушка столкнулась с экономкой.

– Кён Джудэк! Как отдохнули?

– Славно. А ты куда?

– Мне нужно кое-что узнать. – Девица Хон села на пол и принялась обуваться, перевязывая ботинки тонкой веревкой. – А вы разве не говорили, что собираетесь навещать родителей в этот Новый год?

Кён кивнула и села рядом с ней.

– Да, вот и навестила впервые за несколько лет. До сих пор меня не простили, тьфу!

Девушка громко рассмеялась, потому что знала историю о том, как Джудэк сбежала из родного города посреди ночи. Не из-за долгов, не из-за проблем, а потому, что полюбила. Двадцать пять лет назад мужчина, проезжавший мимо ее родительского дома, остался у них ночевать и заболел. Женщине было жаль видеть его страдания. Когда ему немного полегчало, жители деревни стали прогонять гостя, хотя Кён казалось, что если он действительно уедет, то свалится в обморок где-то по дороге. Несмотря на протесты соседей, она последовала за этим мужчиной. Они даже дали друг другу клятвы в вечной верности. В то время жителям Кёнджу было запрещено въезжать в столицу. Хотя в конечном счете она сумела попасть в Ханян после многочисленных жизненных испытаний, но вернуться в родной город она долго не могла. Спустя несколько лет эти ограничения сняли, и Джудэк смогла навещать родителей.

– Вы ведь из Кёнджу? А где это?..

– В Янджу. Просто раньше его называли иначе.

– Точно. Янджу… Но старики, например, до сих пор зовут его Кёнджу. Поэтому я вечно путаюсь.

– Ханян тоже давно переименовали в Хансон, но все кругом называют его по-старому. Одно и то же ведь, так какая разница?

– Точно, ха! Но у вас такой замечательный ханянский говор… Вы стали говорить иначе, когда переехали сюда?

– Нет, это потому, что изначально в Кёнджу жили люди, которых переселили из Ханяна. Поэтому там остался такой диалект. Не только в моей родной деревне, но и во многих других деревнях Кёнджу так говорят. Хотя в последнее время здесь все поменялось, потому что ханянский говор смешался с кэгёнским.

– Вот оно что? А мой говор поменялся?

– У всей молодежи так. Не только у тебя.

Хон Чхонги крепко обняла широкую талию Кён Джудэк и потерлась лицом о ее плечо.

– Понятно! Мне так нравится, как вы говорите. И голос у вас прекрасный…

Экономка обняла ее в ответ. Они обе рады были видеть друг друга спустя несколько дней разлуки. Однако руки Джудэк оказались явно сильнее, чем хрупкое тело художницы.

– Д-Джудэк… Я не могу дышать…

– Матушки, чуть плечо тебе не свихнула! – Та добродушно посмеялась.

Чхонги вскочила и взяла накидку. Когда она проходила мимо комнаты учителя, чтобы выйти на улицу, девушка заметила его выходящим из здания. Выглядел он так, будто вмиг постарел лет на десять. Хон подошла к нему и с беспокойством спросила:

– Учитель… Ой, нет, наставник! Вы в порядке?

– Да, Светлячок мой…

Она слышала отчаяние в этом слабом голосе.

– Вам сильно плохо, да?..

– Лучше ответь-ка мне, Светлячок, на один вопрос…

Она стояла молча, ожидая, что же он скажет. Вонхо посмотрел на нее испуганными глазами и произнес:

– Мужчина, которого ты тогда видела… в деревне, недалеко от горы Инвансан…

– О ком вы?..

– Тот обманщик, который назвал себя принцем Анпхёном. Если вы снова встретитесь, то узнаете друг друга?.. Нет, лучше скажи, он тебя узнает?

– Кажется, уже узнал.

– Как это?..

– Я снова видела его. Это было рядом с домом Анпхён-тэгуна несколько дней назад.

– Что?! Как ты посмела войти в Мэджукхон?!

– Нет-нет, никуда я не входила! Не смогла. Но его я увидела прямо у дома под забором. Он, кажется, вор? По крайней мере, тот парень перелезал через ограду дома принца, когда мы столкнулись. Я укусила его за предплечье, но, к сожалению, не смогла попасть в него камнем… А шанс-то был!

Чхве Вонхо прямо на глазах постарел еще года на три.

– П-предплечье? Зачем ты бросала в него камни?

– Но вы же сами велели мне так сделать, если вдруг на меня нападут, учитель… то есть наставник! Вы говорили, что нож нужен не просто так. Нужно бить в шею сзади и убегать. Но я тогда не взяла нож… поэтому как получилось. Но с этих пор я обязательно буду носить его с собой! И когда я снова увижу этого подонка, обязательно всажу ему по…

– Х-хватит! Да, этому я тебя научил. Поэтому вся наша группа теперь в опасности…

– Ах, нет! Не беспокойтесь! Я боялась, что меня могут обвинить в соучастии, но ничего такого.

Она улыбнулась так ярко, будто гордилась собой. Вонхо оставалось только смеяться. Он долго думал над тем, что только что сказала ему Чхонги.

– Итак, ты встретила его в том доме? – Он прервался на истеричный хохот. – То есть он тебя узнал? – Снова смех. – И ты его укусила? Ха-ха! Еще и камень бросила? Умора… Да уж, что-то нам ужасно не везет… Ха-ха-ха…

– Учит… нет, наставник. Я выйду на минутку…

– Да, да… Иди. Ха-ха-ха!

Он был настолько потерян, что не мог ни слышать слова Чхонги, ни отдавать себе отчета в том, что говорит сам. Даже когда девушка уже ушла, он продолжал молча стоять во дворе. Лишь изредка из его рта вырывался смех. Он утешал себя мыслью о том, что если бы боги земли и неба действительно собирались закрыть «Пэк Ю», то ни за что бы не забрали нож из рук Хон Чхонги.

Если пройти еще немного дальше, можно добраться до деревни возле горы Инвансан, но девушку заставило остановиться ее участившееся дыхание. Она резко поправила накидку с мыслями о том, что, если бы не мешающая верхняя одежда, ее путь был бы куда проще. Чхонги огляделась, переводя дыхание, и вспомнила, что где-то здесь тот небожитель и рухнул с небес. У нее устал бок, на котором висел мешок с обувью, поэтому девушка облокотилась о дерево неподалеку, чтобы облегчить боль. Ой, дерево?.. Девица Хон шагнула назад. Чем дальше она отходила, тем яснее видела его форму и размер.

Восстановив в голове события ночи зимнего солнцестояния, девушка отошла в другое место и посмотрела вверх. Там она увидела не небо, а крону дерева. Выходит, тот юноша упал именно с него? Получается, так. Тогда это был никакой не небожитель, а самый обычный человек. Чхонги-то думала, что он послан богами, и только потому, что тот упал с неба… Теперь эту мысль пришлось отбросить. Но одна вещь все-таки никак не поддавалась объяснению: его красные глаза.

Чхонги побежала дальше. Может, в деревне ей удастся найти какие-то подсказки? Жители наверняка уже возвратились в свои дома. Если тот мужчина и правда человек, он должен был хотя бы раз вернуться в то место и попасться на глаза кому-нибудь из местного населения. Пускай он не додумался отблагодарить спасительницу, но он мог бы пойти туда хотя бы ради своей дорогущей обуви.

В деревне было всего несколько человек. Девушка вошла в домик, где заготавливали пигменты. Хозяин и его жена только вернулись туда спустя долгое время и были заняты уборкой.

– Сестра!

– Боже, это ты, Хон!

– Тут случайно не проходил какой-нибудь…

– Ох, ты тоже уже слышала об этом? – не давая ей договорить, спросила женщина.

– О чем?..

– Говорят, в нашей деревне поселился горный дух.

У Чхонги было плохое предчувствие. Она покачала головой.

– Он очень молод и красив. Ну, горные духи ведь не только в образе стариков бывают, правда же?

– А кто сказал, что видел этого духа?

– Вон те дровосеки. Он скупил у них все дрова… Эй, Хон!

Но девушка уже убежала.

– Прости! Я скоро вернусь!

И вот она оказалась там, где трудились лесорубы.

– Извините, могу я кое-что у вас узнать?

– Вы тоже насчет горного духа спросить пришли?

– Вы уверены, что именно дух купил у вас дрова? Вы его видели?

– Конечно! Мы все здесь видели его. Если бы я один был свидетелем, подумал бы, что это сон… Но каждый из нас может это подтвердить!

– Он сам представился горным духом?

– Да нет. По одному его виду было понятно, что это не человек. А если он не горный дух, то как он узнал, что нам трудно, и скупил все дрова?

Другие лесорубы поддержали его:

– Вот именно! Он велел доставить дрова точно в срок. Разве простой человек на его месте знал бы, что сразу после того дня нам закроют проход в столицу? И тот, кого послали привезти рис, велел нам без промедления собрать мешки и подняться обратно в гору. Не знаю, что бы с нами было, опоздай мы всего на один день… Да и рис был хорош, впервые такой вижу. Он не мог быть простым человеком.

Ну нет уж. Как-то это все нехорошо. Чхонги ведь только поверила в то, что он человек, – нельзя же снова передумать и решить, что он все-таки небожитель. Или они говорят о разных людях?..

– А к-как он выглядел? Слышала, этот дух был молод и красив…

– Ах, его внешность! Это самое что ни на есть прямое доказательство того, что он не человек! Будь он простым мужчиной, он не мог быть таким красавцем. И голос у него потрясающий…

Она была потрясена еще больше.

– Да-да! И высоченный такой… Обычно если парень ростом вышел, то лицом уж точно нет. А с этим духом все иначе… Прямо загадка, словами не опишешь. Впервые вижу юношу с настолько белой кожей и ровными чертами лица.

– А глаза его вы видели?

– Он не раскрывал глаза.

Это точно тот парень! В этом Чхонги уверена. Но правда ли то, что он горный дух?..

– Сначала я думал, что он слепой, но он просто не открывал глаза. Мы решили, что он слишком прямо держался и опрятно выглядел для незрячего.

– А он не говорил, как его зовут?

– Разве у горных духов могут быть имена?

Хон в бессилии опустила голову. Насколько сильно ее воодушевила мысль о том, что он может быть человеком, настолько же велико было и разочарование, когда оказалось, что это не так. Она устало поклонилась, прежде чем уйти, но ей в голову тут же пришла одна мысль.

Чхонги быстро обернулась и спросила:

– Вы не подскажете, куда он просил доставить эти дрова?

– За ними пришел его посланник. Он привез несколько повозок с волами.

– Так вы не знаете, куда он потом пошел?

– Нет. Он ничего такого не говорил. Посланник тоже был молодым и впечатление хорошее произвел. Постоянно улыбался, очень дружелюбный малый. Казалось бы, прислуга горного духа должна быть совсем другой, – ответил дровосек, похлопав товарища рядом. – Он ведь и имя свое называл. Не помнишь?

– Какое же это имя? Звучало так, будто он его сходу выдумал.

– Как его зовут? – спешно спросила Чхонги.

– Дори, кажется. Не уверен, он сказал «Доль» или «Дори»… Но повозка определенно поехала в центр Ханяна.

Чхонги развернулась и ушла от компании дровосеков. С каждым шагом в ней становилось все меньше сил. «Доль» или «Дори» – это слишком широкий круг поиска, потому что многих людей без фамилии зовут либо так, либо очень похоже. Внезапно девица Хон остановилась. Она ведь уже слышала это имя совсем недавно… Молодой, производит хорошее впечатление, улыбчивый, дружелюбный – на ум ей пришло лицо юноши, который недавно представился ей как Дори.

Девушка ускорилась. Теперь с каждым шагом она будто наполнялась энергией. Тот слуга знал, что ее зовут Банди. Что, если его хозяин никакой не горный дух, а обычный человек? Что, если он отправил своего посланника Дори на ее поиски? Что, если он не понял, что значит «Хон Чхон Ги», но узнал о ее прозвище? Что, если…

Ноги девицы Хон несли ее со скоростью, с которой она еще никогда и никуда не бегала.