Утро началось в пять часов. Разбудил муж и сказал, что у них принято вставать на рассвете, особенно невесткам. Сам тоже поднялся и, потягиваясь, пошел ухаживать за скотиной. А я с трудом оторвалась от тепленького бочка сынишки и пошла в кухню. Свекровь хозяйничала – пекла хлеб. Удивилась, когда узрела меня. Спросила зачем встала так рано.

– Вам помочь. – ответила я, не зная, в какой угол приткнуться от неловкости.

– Иди, иди! За мальчиком смотри. Зачем одного оставила? – проворчала она, указывая на дверь.

– Хорошо. Спасибо. – ответила я и поспешила смыться, пока свекровь не передумала.

– Чай возьми, булочку. – добавила мама мужа, указывая кивком на стол.

– Ой, нет. Не хочется пока. – я попыталась отказаться, но свекровь нахмурилась и проворчала:

– Возьми, говорю! Вчера не ела ничего. Молоко пропадет.

С этими словами мне в руки вручили литровую кружку чая и тарелку с пятью булками. Я еще раз поблагодарила и вышла. Щеки горели от смущения. Позавтракала в комнате и пока малыш спал, разобрала часть вещей. Когда сын проснулся, покормила, нарядила, вынесла на прогулку.

Адам с интересом оглядывался по сторонам. Бабушку признал сразу, а та не могла с ним наиграться, забрала, а меня отправила начистить картошки и подмести двор.

Постепенно начала осваиваться. Со свекром мы практически не пересекались, со свекровью держали вежливый нейтралитет, с Амиром виделись редко. У мужа случилось повышение и он проводил на работе почти весь день, а когда возвращался не сидел с нами как раньше – не принято! Проводил немного времени с родителями, потом уходил общаться с многочисленными друзьями.

Мне было тяжело. Обязанности множились – уборка, готовка, стирка, двор, огород… А еще бесконечные гости. По вечерам не могла уснуть из-за того, что стопы горели огнем и болела спина. Про заработок в сети забыла, даже поесть часто не успевала, не то что сидеть в интернете. Вскоре стало еще веселее – начали готовиться к свадьбе Фатимы, с которой мы так и не начали нормально общаться. Я не смогла ее простить, а она не собиралась извиняться.

Я скучала по мужу, по нашим спокойным вечерам, по своему привычному «ничегонеделанию». По времени, когда я жила как хотела. Теперь же я была постоянно на виду и под жесточайшим контролем. Отдыхать невесткам здесь «не принято», закрываться в комнате – «стыдно». Не обходилось и без рассказов в стиле «вы сейчас королевы, а вот мы…»:

– Эх, молодежь. У вас все сейчас: авто во дворе, стирает машинка, готовит мультиварка, швабры дорогие. А вот мы все сами! – рассказывала свекровь и демонстрировала натруженные руки. – Стирать ходили на речку! Потом, правда, машинки появились, но воду носили ведрами, выжимали руками. Сено косили. дрова собирали. Вставали до рассвета, в каждом дворе скотина, сараи чистили бабы, а не мужики. Пойдешь, лопатой выгребешь, на тачку и за село в овраг, в горку! Потом коров подоишь, молоком займешься, уже и рассвет. Хлеб сами пекли, в печи. Еды наготовишь и на работу. Вечером уборка, готовка, стирка, глажка, уроки… Так и пролетела жизнь. И не заметили…

Да и вообще все женщины здесь отличались подвижностью. Поднимались до рассвета, готовили, убирали, потом работа, снова дом, огороды, скотина. И зарабатывали в основном они. И руководили всеми семейными делами. Тут-то я и убедилась, что на Кавказе подпольный матриархат. Значение мужчин поддерживают сами женщины. Командовать может только муж женой и дочками и то до определенного момента. Потом случается так, что все правление переходит в сильные руки матерей.

Еще поразило, что у местных женщин все по максимуму. Решила вымыть окно? Мой во всем доме. Угостить соседей – собери полный поднос, иначе стыдно. Если уборка, то с протиранием всех шкафов, гардин, плинтусов, выдвиганием мебели. Белье развесила – не так!

– Будешь гулять, загляни к Марьям, посмотри, как она развешивает!

А для меня рассматривать чужие вещи – дикость. Никогда дела до подобного не было. И вообще, не видела смысла тратить столько времени на такое банальное дело. Но нет. Оказывается, даже белье развешивать нужно красиво: выровнять по цвету, размеру, складочка к складочке.

Если готовка, то с таким запасом, чтобы всегда было чем угостить гостей. А гости – отдельная тема. Могли прийти и в семь утра, и ближе к полуночи. И обязательно нужно накрыть стол! Да не тем, чем богаты, а несколько блюд, десерт. Благо, что гости никогда не приходили с пустыми пакетами.

Еще столкнулась с тем, что мои кулинарные способности никому не пришлись по душе. Ну разве что свекру. Остальные оказались ярыми поклонниками национальной кухни, в которой все блюда отличались повышенной калорийностью. А я мечтала об овощах, зелени. Но приходилось есть бесконечное тесто. С мясом, картошкой. Тесто с тестом. Просто тесто. Пожаловалась мужу и он вмешался. Мне дали добро на отдельную готовку. Свекровь ворчала, порой даже высмеивала мои диетические блюда при гостях, но хоть перестала заставлять есть мучной и мой желудок прекратил бунтовать.

Второй большой проблемой стал язык. Первые дни со мной еще разговаривали на русском, а потом свекр заявил, что мне пора учиться языку мужа. Русский был забыт. Основные слова я понимала, но говорить у меня не получалось. Мешал блок. Железобетонный. Неразбивамый. Поэтому я делала вид, что все понимаю, а сама чаще просто догадывалась по смыслу, ну и старалась больше молчать.

Так же я искренне поражалась тому, сколько времени у них уходит на посиделки и разговоры: бесконечный круговорот людей и сплетен. Все знали все обо всех до десятого колена. Кто где родился, на ком женился, кого родил, что натворил, сказал, как посмотрел, что купил и за сколько… Моя бедная голова пухла от количества информации. Я даже имена родни не могла запомнить. Особенно детей, которых в каждой семье от трех и до десятка.

Дети – отдельный разговор. Они были везде и всегда. Свои, чужие. Детей любили и баловали. Адама это тоже коснулось. Он стал совсем ручным мальчиком. Но это радовало. Все же это его кровь, род, его место.

А вот я оставалась чужой и не могла смириться с тем, что здесь не существовало понятие о личных границах. Возможно, если жить в этом с детства, то и воспринимается легче, но мне было тяжко. Дико. Я не могла принять то, что другие могут зайти к тебе в спальню, заглянуть в шкаф, спросить что-то очень личное. И так поступали не только близкие.

На Кавказе ты постоянно на виду, тебя обсуждают все кому не лень и при этом отмечается каждая мелочь! Будь то прыщик или выражение лица, когда ты занимаешься делами. У меня проверяли все – как заправлена постель, содержимое шкафов, наличие пыли под кроватью, состояние одежды мужа и сына. Это злило, но на мои жалобы муж просил терпеть. И я терпела ради сына. Ради мужа. Ради Аллаха.