Дело решили кавказские женщины (как всегда). Просто в один день его тетки и сестры пришли в гости. Уже без предупреждения, но снова с пакетами и с горячими уверениями, что мне пора переезжать. Убеждали, что меня там ждут. Я понимала, ждут на самом деле не меня, а сына, а я просто не особо приятное приложение к нему, но устоять перед напором кавказок еще не удавалось никому.

Мы начали готовиться к переезду. Когда мама узнала, стала переживать, что я войду в новый дом бесприданницей. Через три дня мне на карту пришла крупная для родителей сумма и по телефону мама продиктовала список всего, что я должна купить на эти деньги – от чайных ложек до спального гарнитура.

Забота родителей порадовала, искренне поблагодарила маму и отца через нее, но в душе царили грусть и беспокойство. Просто я знала, с каким приданным на Кавказе в дома входят, точнее, въезжают. На КАМАЗах. Родители тратят миллионы, берут в долг, лезут в запретные для мусульман кредиты, изощряясь кто как может – турецкие ковры, стотысячная мебель, занавески, дорогущее постельное, лучшая бытовая техника, посуда, золото, люстры, бриллианты… Все самое дорогое, люксовое, ведь здесь на первом месте то, что «скажут люди». А люди говорят. На свадьбах все под прицелом сотни внимательных глаз. Все подсчитывается, обсуждается, запоминается. Поэтому у меня просто не было шансов кого-то удивить и удовлетворить. Дарить золото и бриллианты я не потяну, а это, считай, автоматически бесприданница.

Конечно, основное мы купили – полотенца, постельное, посуду, бытовую технику, занавески, ковер, мебель в спальню. Но брали все обычное, без наворотов, страз и позолоты. Я предвкушала разочарованные взгляды, вздохи и волновалась так, словно только-только замуж вышла.

До последнего тянула со сбором вещей. Муж дал срок до момента следующей оплаты аренды. Хозяйку предупредили, пару раз приходили другие жильцы – смотрели квартиру. А мне так не хотелось уходить! Я понимала, что последние месяцы были самыми спокойными и счастливыми в жизни. А переезд грозил разрушить хрупкое счастье. Но этот день настал. Мне снова дали ценные указания: стоять, молчать и улыбаться. И повезли на заклание.

Так переживала, что руки вспотели. Сын чувствовал мою нервозность и начал капризничать. Но встретили нас хорошо. Свекровь пригласила гостей, накрыла столы. Посмотреть на меня пришли все родственники, соседи. Больше внимания досталось мальчику. Его задарили, окружили заботой. А я тихонько встала в уголок, как приличная невестка, и опустила глаза в пол. К вечеру устала так, словно камни таскала. Хиджаб давил, ноги гудели, хотелось есть и в туалет, но я стеснялась. Голова гудела из-за шума, Адам тоже капризничал. Одна за день я побыла минут сорок, в моменты, когда приходило время кормить сына. Все остальное время стояла у стенки, улыбалась, кивала, сама еле сдерживала слезы от усталости и тоски.

Мои вещи Амир привез накануне, оставалось разложить все по местам. Но гости все шли и шли. До поздней ночи. Амир заскакивал один раз. Оценил ситуацию, подмигнул и ретировался.

Фатима встретила прохладно, по словам Амира, она перестала общаться с Зухрой, хотя они дружили с детства. Мне было неприятно, что во всем случившемся есть моя вина, пусть и косвенная. Но развелись они после случая с разборками. Теперь о ее пребывании ничего не напоминало, кроме косых взглядов старшей золовки.

Ближе к полуночи поток гостей закончился, мне предложили отправляться в комнату. Но я оставила Адама со свекровью и пошла убирать кухню. Поразилась тому, что половина комнаты была заставлена коробками со сладостями, конфетами, пакетами с фруктами. Как раз зашла Аиша, протянула мне фартук и усмехнулась:

– Да. У нас с пустыми руками не приходят.

– И куда теперь это все? – удивилась я.

– По пакетам и раздать. За Адама будем еще резать баранов. Вот как раз добавим к мясу. – пояснила младшая сестра мужа и принялась за уборку.

Я хмыкнула и осмотрела фронт работ. Впечатлилась. Присоединилась к Аише. Мы молчали. Я мечтала о душе, хотелось смыть усталость дня. Чувствовала себя скованно, неуютно. Вскоре свекровь принесла хныкающего сына, отправила кормить. Повиновалась. С облегчением закрылась в комнате, стянула платок, потерла уши и наконец-то прилегла. Ноги горели огнем.

Зашел Амир.

– Все нормально? – спросил он и присел рядом. Я устало пожала плечами. Муж продолжил: – Мама в восторге от Адама. Говорит вылитый я.

– Это не новости. – протянула я и зевнула.

– Устала?

– Очень… И… В туалет хочется.

– Сходи. Тебе Аиша показала, где что?

– Стыдно как-то.

– Терпи тогда, пока не лопнешь! – развеселился муж.

– А на улице нет туалета? – с надеждой поинтересовалась я.

– Есть. Но у нас на улицу только мужчины ходят. – обломал Амир и добавил: – Не глупи. Тебе здесь жить. Твой дом теперь. Иди, я с мелким побуду. Ванная рядом, обмойся, если силы остались.

Я хмыкнула. Ну, конечно. Хозяйка. Ха. Ха. Но отказываться не стала. Взяла полотенце и пошла. На цыпочках прокралась мимо комнаты свекра. Заглянула в кухню – чисто. Лишь после этого со спокойной совестью зашла в ванную.