Наступил последний год обучения в медицинской школе – самый важный из всех. Скоро должны были начаться занятия. Как обычно, Джавад занимался в библиотеке ханаки, когда один из дервишей передал ему, что мастер хочет его срочно видеть. Он тотчас запер библиотеку и, спустившись вниз, мигом оказался у дверей комнаты мастера.

– Я отправляюсь по делам в ханаку Керманшаха, – сообщил ему мастер, – и решил пойти навстречу твоему желанию исполнить челе. Керманшах для этого подходит больше, чем Тегеран. Мы выезжаем завтра утром. Ты готов?

В течение многих месяцев д-р Нурбахш готовился к челе – сорокадневному уединению, во время которого дервиш полностью отрезан от мира, крайне ограничен в пище и воде и каждое мгновение предельно сосредоточен на Боге.

На протяжении многих веков челе было частью Пути в братстве ниматуллахи, и Мунис Али Шах сам совершил несколько таких уединений под руководством Вафа Али Шаха, своего отца и мастера братства в то время.

Однако когда д-р Нурбахш в первый раз обратился к мастеру с просьбой о челе, тот, к его удивлению, не сразу дал свое согласие.

– Твоя каждодневная жизнь и без того представляет собой неустанное служение людям, – увещевал он его. – А именно в этом и заключается суть Пути. На твоих плечах лежит ответственность за все дела тегеранской ханаки, и материальные, и духовные, а еще ты учишься. Всё это намного превышает тяготы любого уединения. Я не знаю никого, кроме тебя, кто мог бы справиться с таким грузом обязанностей.

В завершение разговора мастер сказал, что будет иметь в виду его просьбу, но пока с этим придется повременить.

И вот, похоже, желанный момент наступил.

Д-р Нурбахш утвердительно кивнул в ответ на вопрос Муниса и ответил, что готов отправиться хоть сейчас, если таковым будет пожелание мастера. О том, что приближается время регистрации студентов на новый учебный год, он и думать забыл.

Мастер с улыбкой заверил его, что и без того завтрашний день наступит довольно скоро.

По приезде в Керманшах д-р Нурбахш сказал мастеру, что собирается исполнить челе с соблюдением самых суровых правил – а именно, тех самых, которые предписывал к исполнению в XIV веке сам Шах Ниматулла.

Мастер сказал, что для первого челе более уместны смягченные правила, но д-р Нурбахш был неумолим и детально описал мастеру все особенности намечаемого им челе.

Выслушав его, Мунис сказал, что не может дать дозволение на такой челе, поскольку он сам никогда не получал подобных инструкций от своего мастера, и добавил, что не знает, чем все это может закончиться. Более того, он честно признался Джаваду, что боится, как бы тот не сошел с ума после такого челе и не закончил бы свои дни, скитаясь по пустыне. В частности, мастера особенно насторожил предполагавшийся строгий пост.

Д-р Нурбахш заверил мастера, что подобный челе вполне ему по плечу, и он принимает на себя всю ответственность. Тогда Мунис предложил, чтобы по крайней мере в конце каждого дня тот съедал немного мяса, но д-р Нурбахш настоял на том, чтобы ежедневная пища состояла из куска хлеба и горстки риса, иногда с добавкой овощей.

Памятуя о твердости характера д-ра Нурбахша, Мунис Али Шах смягчился и с большой неохотой дал свое согласие.

Сорок дней д-р Нурбахш провел в уединении, соблюдая суровые правила, которые много веков назад были предписаны Шахом Ниматуллой. Почти безотлучно он находился в небольшой комнатке размером два на два метра.

Весть о строгом уединении д-ра Нурбахша быстро разнеслась среди дервишей Керманшаха, в том числе и принадлежащих к другим братствам.

За день до окончания челе в ханаку Керманшаха пришел дервиш братства ахл-е хакк. Он передал для д-ра Нурбахша приглашение своего мастера на особую церемонию, включающую в том числе и громкий зикр. Исполнением зикра завершался ежегодный трехдневный пост, традиционный для дервишей этого братства.

В честь завершения челе Мунис Али Шах устроил в ханаке праздник, на который пришли все без исключения дервиши ниматуллахи из Керманшаха. На следующий день д-р Нурбахш отправился в город Сахна, где дервиши ахл-е хакк проводили свою церемонию сама. Оказалось, что он был единственным, кто был приглашен на эту церемонию не будучи дервишем братства ахл-е хакк. С этого времени между братствами ниматуллахи и ахл-е хакк установились тесные дружественные отношения.

Прошло еще два месяца, пока наконец Мунис Али Шах не возвратился из Керманшаха в Тегеран. Все сроки регистрации студентов на текущий учебный год уже прошли. В университете д-ру Нурбахшу сказали, что теперь ему придется ждать следующего года, чтобы завершить образование – разумеется, если у него была уважительная причина, из-за которой он пропустил регистрацию.

Д-р Нурбахш воспринял случившееся спокойно, зная: всё, что случается на Пути, идет во благо путнику. Он вернулся в ханаку, рассудив, что использует этот дополнительный год для углубленного изучения классических суфийских трудов.

Прошло несколько дней, и мастер заметил, что вместо посещения занятий д-р Нурбахш целыми днями просиживает в библиотеке ханаки. Вечером он вызвал д-ра Нурбахша к себе в комнату и спросил, почему тот больше не посещает университет. Д-р Нурбахшу пришлось рассказать всё как есть.

Он объяснил, что единственной причиной, определившей его выбор специальности врача, был более продолжительный период обучения, дававший ему возможность на год дольше служить мастеру. Однако по милости Божьей этот срок был продлен еще на год из-за того, что он не прошел вовремя регистрацию на последний год обучения, поскольку находился в услужении у мастера в Керманшахе. Он рассказал мастеру и о том, что может быть восстановлен на следующий год, если университетские власти решат, что у него была достаточно уважительная причина пропуска.

Мастер долго смотрел на своего ученика, ни слова не говоря. Затем он встал и вышел из комнаты. За дверью он удивленно покачал головой и обратился к нескольким дервишам, которые ожидали его:

– Этот молодой шейх из Кермана не такой, как другие дервиши. За короткий срок он созрел, как выдержанное вино. Тем из вас, кто серьезно относится к Пути, следует взять его за образец и стремиться подражать ему, насколько это возможно.

В начале следующего учебного года д-р Нурбахш получил разрешение продолжить обучение и успешно завершил свое образование.

Летом, семь лет спустя после своего приезда в Тегеран, он получил диплом врача. По этому случаю Мунис Али Шах сказал, что тот успешно окончил «не только обычный, но и духовный университет».

Впоследствии в речи, произнесенной в Университете Сорбонны, д-р Нурбахш пояснил:

«Можно уподобить путешествие в хакикат, в Истину, обучению в Божественном университете, в «таверне среди руин» (харабат). В этой истинной академии высшего образования нет профессоров, и единственный наставник – Абсолютная любовь. Единственный учитель здесь – Любовь, единственный учебник – Любовь, и сущность ученика – Любовь.

До того, как совершенный человек поступит в этот университет, о нем можно что-то сказать. Однако после поступления в университет Истины о нем нельзя уже сказать ничего определенного, так как он находится вне словесных определений. Об этом Моулави Руми говорит: «Следы ног ведут лишь к океанскому берегу. Далее не остается и следа» (Таверна среди руин. Семь эссе о суфизме, М.: 1999, с. 15).

Обычной практикой суфиев братства ниматуллахи всегда был зикр сердца, или безмолвный зикр. Однако довольно часто в ханаках проводились церемонии, включавшие громкий зикр.

Как-то вечером после такой церемонии д-р Нурбахш сидел в своей комнате вместе с г-ном Кобари, когда один из старших дервишей, который особенно негодовал по поводу этого молодого шейха-выскочки, начал громко молиться. Завершая свои молитвы, дервиш попросил Господа сделать так, чтобы Джавад Нурбахш умер молодым. В ответ на это несколько пожилых дервишей – тех самых, которые все эти годы безуспешно пытались вбить клин недоверия между д-ром Нурбахшем и мастером – дружно произнесли «аминь».

Д-ру Нурбахшу в своей комнате всё это было слышно, он поднял глаза и, вторя дервишам, также произнес «аминь». Г-н Кобари повернулся к нему в изумлении: «Они же говорят о тебе, желают тебе смерти!»

Д-р Нурбахш кивнул, соглашаясь, и пояснил, что поскольку это – молитвы, творимые в ханаке, причем после громкого зикра, то как шейх он обязан благословить их, произнеся «аминь», как полагается. Сказав это, он залился смехом.

Д-р Нурбахш на пути в Керманшах после смерти Муниса Али Шаха

Д-р Нурбахш, глава братства ниматуллахи, в 31 год