На машине проехал четыре квартала, загнал в дворик и внимательно посмотрел не появится ли кто хвостом. Гер Эберт мог запросто приставить слежку и потом продать информацию еще кому-то. У меня к нему доверия маловато и желания засветить лишнее еще меньше.

Район вполне солидный. Не особняки, но живут люди с достатком, так что и такси поймать удалось быстро. Может все это глупость, но сел в третье, пропустив первые два. Подставить свою машину - классика. Надо б в очередной сценарий про агента-археолога Джакомо Бандолини вставить. Как его увезли в липовом такси, подняв перегородку и напустив парализующего газа. И как он выкрутился, не потеряв неизменной шляпы. 'Борсалино' в Европе уже популярнее любой другой. Фирма озолотилась. А ведь мог догадаться и попросить процентик. Нет у меня правильной коммерческой жилки.

Шофер оказался с дубовым русским акцентом. Тянуло спросить не граф ли, но усилием воли удержался. Немцы так себя не ведут, а привлекать внимание не хотелось. Ну, позлорадствовал в душе, но этот работает, а не сидит на шее жены и ничего плохого мне не сделал. К тому же карта само собой, а я б точно заплутал в поисках нужного причала на Дунае. Еще говорят у итальянцев нет порядка. Здесь сам черт ногу сломит.

- Эй! - крикнул, глядя на темный пароходик. С давних времен усвоил, подниматься без разрешения крайняя наглость. - На корабле! Есть кто на палубе?

- Тебе, мой генерал, всегда дорога свободна, - сказал по-немецки знакомый голос. И когда протопал по спущенному трапу, - добро пожаловать в цирк уродов, - выйдя из тени человек-медведь облапил.

- Рад тебя видеть, Стеван, - говорю. - Ничуть не меняешься.

- Какого х должен учить ваш несуразный язык? - вполне серьезно заявил капитан данного корыта Булайчич, не только прекрасно понимающий, но еще и умудряющийся писать стихи на чуждом ему наречии хорват.

До сих пор не имею понятия, что он потерял в пустыне, всю жизнь проходив на кораблях. В Черной колонне вопросов о прошлой жизни не задавали. Кого только там не было помимо настоящих итальянцев: русские, татары, курды, арабы, французы, немцы, беглые сицилийские мафиозо, просто обычные уголовники, прячущиеся от каторги. Пошлое не имело значения, если вел себя как товарищ. Мы ж были вроде как добровольцы, хотя порой присылали из тюрьмы с серьезными сроками. У таких три года службы давали право на чистые документы на другое имя, если просил.

Правда, за нарушение дисциплины, грабежи или убийства с изнасилованиями уже на службе, виновных вешали перед строем в назидание другим. Хотя, случалось, кончали на месте. За мной таких пятеро, показательно расстрелянных, а повешенным по моему приказу счет не вел.

Честное слово, не понимаю, почему меня не пришибли однажды в темном углу. Напротив, натурально любили. Уж точно не за то, что ходил со всеми вместе в рейды и ел из одного котелка. Может чуяли, что такой же в душе, да и своих не сдавал. Сам к стенке ставил, но сначала разбирался и, если вина не доказана, никакая прокуратура человека не получала. Он просто исчезал из подразделения и появлялся в другом, иногда под чужим именем. Смак в том, что не так уж нас было много, четыре-пять тысяч человек. Рано или поздно все услышат про 'новичка'.

Единственное, не дай ему бог реально совершить нечто серьезное и попытаться обмануть. Со своими частенько поступал жестче, чем с чужими. Кстати, мусульмане это знали и на свой лад ценили.

- Проходи, капо, - широкий жест.

В колонне меня редко звали по званию или должности. Приклеилось 'капо' среди особого контингента близких помощников, так и обращались. В каком-то смысле, суть соответствует. У мафии он подчиняется непосредственно боссу 'семьи'.

В маленькой каюте, забитой людьми, меня встречают радостным ревом. Пока пожимаю руки невольно оглядываюсь. Здесь нет никого, кто б не состоял в штабной роте и все оттянули не меньше двух сроков. Нельзя сказать, что я заботился о каждом подчиненном, хотя земельные участки официально получили все дожившие или родственники по завещанию. Эти - другое дело. Натуральные псы войны, элементарно не желающие жить спокойно. Кто занимается контрабандой, кто до сих пор гоняет кочевников на запретных территориях и служит инструкторами у солдат. Пьетро Джерми вскрывает сейфы. Не часто, пару раз в год, но серьезные и чтоб много взять. Ей богу прежде к его услугам прежде не прибегал, но мне позарез нужен классный пулеметчик, а возможно настоящий специалист-'медвежатник'.

- Я тоже рад вас всех видеть. Хотя собрал не для роскошной выпивки и воспоминаний. Дело серьезное, но ведь кто не захотел, не приехал?

- Лично мне нужны деньги, - басит Габбани.

- Роберто, как обычно, проигрался, - кричат сразу в несколько голосов.

- Все, парни. Шутки закончились. Что обещал, получите после дела.

Или семьи. Тут уж как получится. А пока вольница закончилась. Работаем.

3.

Дверь Пьетро вскрыл без звука и задержки, предварительно скривив озабоченную морду. Без цирка никак.

Потом всей толпой ломанулись внутрь, уже не пытаясь соблюдать тишину. На удачу немцы сидели на кухне, обставившись тарелками и кружками с пивом.

Первый же вылупивший зенки на незваных гостей слетел со стула от удара прикладом, не успев задать глупого вопроса. Еще один потянулся за пистолетом и через секунду харкал кровью, скорчившись от молодецкого пинка хорвата. Остальные, не искушая судьбу, поспешно задрали руки вверх.

Я показал на лестницу и четверо моих парней, прикрывая друг друга, поднялись осторожно туда.

- Вы кто такие? - нервно сказал с хорошо заметным северо-германским произношением подтянутый блондин, глядя прищуренными глазами. Как-то легко его представляешь в форме. Да и прочие, наверняка побывали на войне, а кое-кто в чине должен быть. - По какому праву?

- Молчать! - обрываю и прекрасно знакомый всем моим парням жест. Увы, далеко не все они объясняются на немецком, а до поры не хочется светится с итальянским языком.

Пока их обыскивают, сажая на колени рядком на чистенький пол, сверху приволокли совсем молоденького паренька в майке и трусах, растерянного озирающегося. Заодно несколько карабинов с патронами. Между прочим, в карманах у всех сидящих на кухне обнаружились пистолеты и документы из Рейха. Что и требовалось доказать.

- Спал, - доложил Мориц. - Больше никого. Форма австрийская полицейская еще есть. Двое остались наверху наблюдать.

Ему проще, он настоящий немец и не требуется ничего изображать.

- Так, господа, - говорю, обращаясь к задержанным, - у меня времени мало...

И это, действительно так. Кто-то мог увидеть лишнее или заинтересоваться непривычной деталью пейзажа, нашим грузовиком. Звякнут в полицию и начнется шум.

- ... поэтому сразу, не теряя время на психологические игры, вербовку и остальную фигню: вас тут семеро. Мне достаточно двоих. Кто быстрее и подробнее расскажет о подготовке переворота, тот останется живым.

- Вы с ума сошли, - ошеломленно сказал один из пленных. - Это против закона.

- А согласно какому закону вы приехали из Рейха для нападения на законную австрийскую власть?

- Да ничего он не сделает, обычные пугания, - с презрением заявил тот самый блондин, подтверждая мнение о начальственном положении.

- Похоже до вас не дошло, - бурчу с сожалением. - Мы не из полиции и даже не из контрразведки. Нас и в стране не было никогда. - Этого, Али, - показал на молодого, переходя на итальянский.

Араб жутко ухмыльнулся. Ему нравится безнаказанно резать белых господ, не важно какой национальности. Когда-то он был гордым всадником пустыни и воевал с империалистами, хотя слов таких не знал. Просто были враги, на которых указал шейх и он в них стрелял, пока самого не ранили и не угодил в плен. Тут-то и оказалось, что умирать совсем не хочется, а убивать можно за приличные для его племени деньги.

Мне он служил не из любви или глупой преданности, а потому что повесил Мухаммада Идриса, некогда провозглашенного эмиром Киренаики. Слишком многие его видели и после такого возврата назад не было. Первый встречный сенусит его удавит. Впрочем, с тех пор на нем крови соплеменников уже столько, что можно не волноваться насчет предательства.

Одним скользящим движением шагнул вперед, схватил за волосы молодого человека и полоснул по горлу ножом. Даже остро наточенное лезвие не сразу проникло до позвоночника, но скрежет по кости, в наступившей тишине услышали все.

Тело еще стояло на коленях, брызгая кровью, когда блондин взвился, попытавшись достать меня кулаком. Увы, у моих парней куча опыта в усмирении пленных. И поза такая отнюдь не из садизма. Элементарно сложно из нее встать, если достаточно долго продержать человека. К тому же опыт и через годы никуда не делся. Стояли они так, что не задеть при перестрелке товарища, а в общении с пленными использовали если не дубинку, то приклад.

- Смело, но глупо, - говорю, обращаясь к остальным и глядя на рычащего ругательства блондина, которого придавили ногой. - Вежливость прежде всего. Я ж не называл вашу милость тупым колбасником. Али, отрежь ему язык, чтоб не осквернял нашего слуха больше.

Немец бешено забился, аж вдвоем держать пришлось, но против умелого удара в основание черепа еще ничего не придумали.

Ну, да, глядя, как Али раскрывает силой пасть немцу, использую как личного палача. Давно не требовалось, но иногда некуда деваться.

- Мне-то зачем? - удивляюсь на протянутый кусок мяса. - Можешь заодно уши отрезать и нос.

Али еле заметно пожал плечами и кинул на пол перед одним из пленных. Того бурно вырвало. Остальных тоже проняло. Вон, как глазки бегают. А когда он отчекрыжил первое ухо и вовсе парочке поплохело.

- На самом деле мне и двое не требуются, - сказал для их сведенья. - достаточно будет одного. Но чтоб все выложил до донышка. Нет? Ну тогда следующий...

- Я, - быстро сказал один из них. - Я скажу.

- Ну, ты и сука, - пробормотал его сосед.

- Али, - показал, - этого.

И еще один отправился в ад, который заслужил, заливая кровью пол. Зато остальные больше не колебались, рассказывая наперебой, поправляя и перебивая друг друга.

Все было плохо. Совсем. Я ожидал подробности про проходящие прямо сейчас нападения на чиновников, поддерживающих нейтралитет, саботаж правительства и взрывы на железных дорогах и в учреждениях. А речь шла уже о прямой атаке на Дольфуса. Ох, не зря Муссолини меня погнал. Надо было понимать его буквально.

Времени оставалось даже меньше, чем думал. С другой стороны, вытянул джекпот. Еще б сутки шел кораблик с моими парнями и полный финиш. В одиночку ничего не сделаешь. А теперь у нас есть шанс.

Грузовик мчался по пустым улицам, нарушая все правила движения. Тони Вену не знал, да и я не настолько хорошо. Приходилось использовать карту и работать за штурмана. В какой-то момент впереди оказалась колонна машин с солдатами в кузовах. Может все ж сделали свое дело звонки по куче адресов? Или армейские начальники станут ждать пока не выяснится чья берет?

Возле федеральной канцелярии грузовики остановились и оттуда наружу посыпались люди в форме австрийской полиции и армии. Еще не хватает нарваться на прибывших спасать Дольфуса. Я высунулся и радостно прокричал: 'Хайль Гитлер'. Меня с воодушевлением поддержали.

- Давай, Тони, - говорю сквозь зубы. Терять уже точно нечего. - Начали, - ору для остальных.

Водитель развернулся чуть не на месте, ставя грузовик кабиной к входу в здание и кузовом к солдатам. Брезент слетает и через борта прыгают мои парни, а на треноге уже стоит старый добрый 'Максим', поливающий свинцом недоумевающих путчистов.

Да-да, спрятать на снующем по Дунаю кораблике чуток незаконного оружия для настоящего моряка раз плюнуть. Никто никогда не станет искать всерьез, если нет наводки. При желании я б и гаубицу получил, но достаточно и такого. Когда станковый пулемет работает в упор - это реально страшно. Кузова, кабины прошиваются насквозь, люди валятся пачками. Кое-кто пытался отстреливаться, но смотрелось исключительно неубедительно пока лента не закончилась. Но стоило головам высунуться, как заработал отнюдь не столь распространенный, однако неплохо себя зарекомендовавший М-31. Спасибо лично Бенито Муссолини за столь знатный подарок. Нет, реально его идея создание единого пулемета, как и достаточно жесткие условия конкурса. Я точно знаю.

Сделать пулемет не особо сложная задача. Вопрос правильной работы лентопротяжного механизма и штамповка большинства деталей для дешевизны. Разработан специально под новый патрон для винтовки. М-31 и до сих пор в армии нет в серьезных количествах, но некоторые экземпляры успешно обкатывают на полигонах и в Африке. Нам бы в свое время пригодились, но каждому овощу свое место. Вот сейчас крайне полезен дополнительный ствол.

Снова воют пули, кричат люди, гремят выстрелы. Это не перестрелка, натуральная бойня.

- Бросить оружие! - кричу, надсаживаясь. - Поднять руки!

Опа, да они реально сдаются! Один, второй, бросают 'маузеры' и встают, показывая пустые ладони. На войне за такое непременно получил бы орден, их в десять раз больше в начале было.

Дунул в свисток, готовый упасть, давая возможность обоим пулеметам снова накрыть противника, мы двинулись вперед. Один из путчистов, в офицерской форме, поднял руку с пистолетом и тут же опрокинулся, пробитый десятком пуль. Вот пистолет-пулемет модель 26 совсем не новость и продолжение идей 'Беретта' под 9мм патрон. Опытный стрелок и с 200 метров попадет в цель, а отсутствие в Киренаике достаточно количества пулеметов с успехом компенсировалось этим оружием.

Собственно все ручные пулеметы Великой войны имели ёмкость магазина не выше, а массу заметно больше. Впервые нарвавшись на плотный огонь любой противник уверен в наличии нескольких пулеметов. И да, чтоб не говорили о Дуче, но именно он продавил серийное производство М26 еще в годы перестройки армии. Правда подразумевалось для второй линии и всяких там летчиков-артиллеристов-обозников, но и нам сойдет.