Хотя Ибн Халдун признает наличие в мире (и в том числе в социальных явлениях) закономерности и порядка, считая данное положение основой для своих научных разъяснений, тем не менее он считает человеческие знания (особенно когда речь идет о гуманитарных науках) не пригодными для полного познания всех причин этих закономерностей. Ученый называет две причины: во-первых, поле факторов, влияющих на возникновение явлений, очень обширное, и охватить все эти факторы человеческими средствами познания невозможно. И как отмечает сам Ибн Халдун:

«Ничто, кроме Всеохватывающего знания [Господа], не может полностью перечислить все эти причины, и особенно причины человеческих действий и действий животных»[427].

Вторая причина связана с наличием в действиях человека компонента воли (иарада) и намерения (нийа). Ибн Халдун, как и современные прагматики, обращает внимание на важность идей и намерений в действиях людей и, как результат, в общественных явлениях, но считает, что доступ к основам и источникам духовных и психических аспектов в рамках человеческого опыта невозможен. Ученый напоминает, что человеческому пониманию доступны только причины, которые относятся к «явным субстанциям». А определенные аспекты воздействия причин на многие вытекающие из них следствия так и остаются неизвестными. Ибо познание этих причин зависит от привычки соединять их друг с другом (их мысленного объединения) с учетом внешних аспектов (то есть на основе опыта); при этом присущие им истинные аспекты и качественные компоненты останутся неизвестным[428]. «Вам [об этом] дано знать очень мало»[429].

С точки зрения Ибн Халдуна, все это говорит о недостаточности опыта (эксперимента) для постижения причин и причинного объяснения явлений (особенно причин гуманитарного характера). Хотя этот метод (метод опыта) нельзя игнорировать. Ибн Халдун о своих сомнениях относительно пригодности опыта (эксперимента) говорит также и в заключительной части своих рассуждений об ощущениях.