Вопрос социальных расстройств привлекал внимания ученых с древних времен. Мыслители, занимающиеся социальными вопросами, считали анализ этих расстройств и поиск путей их устранения своим долгом. «Социальная патология»[73] как наука начала формироваться не более 80 лет тому назад, но в произведениях древних авторов встречаются отдельные указания на социальные отклонения и ошибки. Эти взгляды особенно часто присущи тем ученым-социологам, которые уподобляют общество живому организму.

Фараби относится к числу тех ученых, которые уделяли этому вопросу особое внимание. Он считал общественного деятеля (мадани) врачевателем общества, а социологию (‘илм ал-мадани) – подобием медицинской патологии и способом лечения болезней общества. Хотя и нельзя полностью отождествлять предложенное Фараби ‘илм ал-мадани с современными вопросами изучения социальных патологий, тем не менее между ними есть много общего, что заслуживает отдельного рассмотрения.

Фараби, уподобляя общество живому организму и говоря о стабильности и здоровье этих двух начал, пишет:

«Так же как тело, здоровье которого означает сбалансированность его природы и натуры (мизадж), а недуг – отклонение от этой сбалансированности, здоровье и стабильность общества означает сбалансированность нрава его индивидов, а его болезнь равнозначна разнице в их нравственности»[74].

Признавая предположение о том, что общества тоже могут быть подвержены расстройствам и патологиям, ученый-социолог должен был размышлять о двух вопросах: а) кто может вернуть в общество былую стабильность и б) какая наука занимается изучением подобных проблем. Взгляд Фараби по первому вопросу сходен со взглядом Лилиана Фельда, по мнению которого, общество подобно организму человека, которому угрожает болезнь/подавление, а важным фактором для лечения подобного «заболевания» является правительство[75]. Фараби об этом пишет:

«Предотвращение социальных отклонений и защита добродетельных нравов и традиций не представляется возможным, кроме как посредством правительства, в свете действий которого эти традиции, обычаи, навыки и нравы были распространены среди населения городов. И данное правительство должно стремиться к тому, чтобы заинтересовать людей этими обычаями и навыками, чтобы они не были утеряны»[76].

Ответ Фараби на второй вопрос аналогичен ответу Канта. Кант был убежден, что общественные расстройства являются не чем иным, как социальной болезнью. Поэтому и вопрос их исследования следует возлагать на науку, подобную медицинской патологии, называя ее «социальной патологией»[77].

Фараби также, говоря об этом, пишет, что, когда аспекты натуры (мизадж) тела выходят из состояния равновесия, только врач может вернуть их в прежнее состояние и защитить больного. Аналогичным образом, когда нравы индивидов общества выходят из состояния сбалансированности, то только государственный деятель (мадани) может вернуть такое общество в стабильное состояние. Поэтому обязанности врача и государственного деятеля являются схожими. Они разнятся только по объекту своей профессии. То есть объектом деятельности государственного мужа является дух людей, а врача – их тело. Но так как дух – превыше тела, то государственный деятель также – важнее врача.

Примечательным является тот момент, что этические взгляды и ценности, оставаясь столь важными для Фараби, повлекли за собой примат личных вопросов над общественными. Хотя данное обстоятельство ни в коем случае не умаляет значимости его идей.