Рассказывают также, что однажды Мевляна присутствовал на молитвенном собрании в доме, где шейх Зияуддин произнес нараспев коранический текст, в котором встречались следующие стихи:
О поре предрассветных часов размышляй
и о густеющем мраке ночного покрова.
Он, Господь твой, тебя не оставил,
И тебя Он – не разлюбил.11
Стихи произвели на Мевляну сильное впечатление, Хисамуддин, однако, просил извинения, что чтец декламировал Коран не безыскусно, а с несколько вычурной интонацией. Мевляна заметил, что это напомнило ему случай, когда некий пустившийся в путешествие ученый-грамматик спросил у простого Искателя, тот ли это город, куда он стремился. Затейливый выговор грамотея не очень сообразовывался с простым говором той местности, и, стало быть, скромный Искатель попросту отвечал, что даже не слыхал никогда такого названия.
Что означало, конечно, что хотя текст Корана был тот же самый, знакомый Мевляне, но из-за вычурности чтеца ему недоставало духа простоты [подлинника].
Грамматик в рассказе настаивал на том, что правильное произношение как раз у него, а Искатель ему отвечал, что, может, оно и так, но жители города выговаривают его название этак, и, стало быть, ученый грамотей, наверное, имеет в виду другой город.