Якуб был пекарь, имевший собственную пекарню, унаследованную им от его отца, и вот он однажды решил, что ему нужно жениться. Он был молодой и здоровый, и хорошо зарабатывал, поэтому местная сваха без труда нашла для него милую девушку из дочерей местных ремесленников.

На свадьбе невеста, которую звали Маджида, с огорчением обнаружила, что не будет хозяйкой в своем собственном доме, так как бабка пекаря еще не покинула этот свет. Мать Якуба умерла вскоре вслед за его отцом, и старуха, которая была вдóвой, заступила на ее место, беспрерывно командуя девушкой-служанкой и распоряжаясь тем, что они будут есть каждый день. Похоже, она только и искала, к кому бы придраться, и вот она пилила Маджиду с утра и до вечера, но только не на глазах у внука – для этого она была слишком хитра.

Пожив каких-нибудь несколько дней в доме пекаря, новобрачная уже до такой степени не могла выносить бабку своего мужа, что затыкала пальцами уши, лишь бы не слышать этот зудящий голос. Якуб, конечно, не знал, какой зудой была его бабка, поскольку вечером он занимался выпеканием хлеба, а весь день его продавал. Когда новобрачная приготовила свой первый обед, на его взгляд, ей всё вполне задалось, но стоило отведать старухе, как она сделала языком «тцк! тцк! тцк!» и воздела глаза к потолку, поводя головой из стороны в сторону. Так что Маджиде не давали готовить даже самые простые блюда, с которыми она знала, что вполне хорошо справляется; она всегда уступала, позволяя старой злонравной грымзе помыкать собою.

Однажды Маджида пошла на базар купить материи на новые занавеси и, удачно сторговавшись с торговцем тканями, вернулась с отрезом материи. Когда Маджида спросила у бабки, как ей нравится ткань, та пощупала отрез двумя пальцами и, поводя головой, произнесла лишь одно: «Тцк! Тцк! Тцк!»

В виду бабкиных лет, Маджиде не хотелось жаловаться мужу, поскольку он, естественно, оказывал ей всяческое уважение. Старуха частенько говорила Якубу, что наставляет его жену в искусстве вести домохозяйство. Он принимал всё это на веру и говорил Маджиде, дескать, ей очень повезло с его бабкой, которая наставляет ее и дает воспользоваться ей во благо опытом всей своей жизни.

А Маджида была искусная вышивальщица. Она вышила много красивых рубах для отца и братьев, пока жила дома, но ее рукоделье было всё равно что рубище для бабки пекаря. «Что скажешь, как тебе эта полотняная рубаха, которую я делаю для Якуба?» – спросила она однажды, старательно вышивая изящным узором обшлага новой рубахи для мужа. Но она могла бы образумиться и не задавать подобного вопроса, потому что, секунду посмотрев на вышивку, старуха повела головой и издала свое привычное: «тцк! тцк! тцк!» Маджида в слезах выбежала из кухни и ушла в свою комнату выплакаться в одиночестве. Надев скрывающую с головы до пят чадру, она отправилась к своей подруге, которая жила за несколько улиц от них.

«Что такое случилось, о моя милая? – вскричала та участливо. – Или тебя побил муж? Я всегда считала, что он такой милый, добрый и вежливый юноша! Поведай же мне всё». Что Маджида и сделала.

«Я не могу жить и дальше под одной крышей с этой ужасной старухой, – рыдала она, – я должна вернуться в родительский дом, поскольку, что я ни делаю, я ничем не могу на нее угодить, как бы я ни старалась! Якуб никогда не поверит, если рассказать ему правду, потому что она никогда не делает этого у него на глазах».

«Ну, ну, не терзайся больше! – заговорила ее подруга. – Я знаю, как тебе быть – тебе нужна помощь того, кто привык управляться с подобными неурядицами. Тебе нужно пойти со мной. Я отведу тебя к ведьме Куфтаре. К ней идут все, когда оказываются в трудном положении». Вместе они отправились в небольшой домик неподалеку и постучались в дверь.

«Кто там?» – раздался пронзительный голос, и ведьма Куфтара выглянула в окно. Увидев двух женщин без чадры, она узнала в подруге Маджиды свою прежнюю посетительницу и отворила им дверь. У нее было длинное худое лицо с большими черными глазами, белоснежные волосы и длинный нос. На каждом пальце было у нее по кольцу, и множество серебряных талисманов на шее.

Маджида излила свою горесть в словах и стала просить ведьму помочь. «Я заплачу тебе, сколько ты скажешь, – вскричала она, – вот у меня здесь деньги…»

«Не тревожься, дитя мое, тебе это будет не дорого стоить, – ласково раздалось в ответ. – Сейчас вот я посмотрю у себя в поставце и найду тебе кое-что подходящее». Она отошла и стала рыться в деревянном поставце, расписанном удивительными птицами и зверями.

«Ага, вот оно». «Оно» – это была скляночка с зеленоватой жидкостью. Она вложила скляночку Маджиде в ладонь, посмеиваясь своими большими черными глазами: «Влей это в бульон в следующий раз, как бабка твоего мужа сядет обедать, и дело будет сделано – больше тебе никогда не придется из-за нее маяться!»

Маджида заплатила, сколько та спросила, и они заторопились прочь. «Я не хочу старуху убить, – Маджида шептала подруге, – она все-таки единственная из родни моего мужа, кто еще в живых, и я ни за что не хочу иметь такое дело на совести». «Нет, нет, моя милая, – перебила та, – ведьма Куфтара никогда никого не стала бы травить ядом, она может проделать что-то вроде – преображения. Она совершала поистине чудесные дела, помогая людям, попавшим в бедственное положение, и все ее поступки идут нам во благо!»

Утолив и уняв свои подозрения, Маджида вернулась домой и стала поджидать случая применить зеленую жидкость. Ждать ей пришлось недолго, так как бабка окликнула ее сверху из своей комнаты, как только увидела, что Маджида вернулась.

«Где ты только пропадала всё это время? Подай мне чашку того бульона, что я сварила после обеда, и поспеши. Я очень проголодалась, а мой милый внук не придет сегодня допоздна, так что подай мне ужин сейчас!»

Маджида поставила горшок с супом на жаровню и раздула угли, чтобы согреть его, так как знала, что бабка любит бульон очень горячим. Затем быстрым движением она опорожнила над ним маленькую склянку и отнесла его бабке наверх. «Тцк! Тцк! Тцк! – завела старая зуда, – не могла поторопиться живее? Или я не сказала, что очень проголодалась? Быстро сходи вниз в лавку и принеси мне свежего хлеба помокать в бульон – я сама его приготовила по любимому своему рецепту, чтобы быть уверенной, что бульон получится какой надо. Ну, не стой здесь, разинув рот, да скорее назад!» – и она жадно отправила ложку с бульоном в беззубый рот.

Маджида повернулась и побежала по лестнице, торопясь выполнить веление старой грымзы. Сколько понадобится времени, чтобы зелье совершило то волшебство, которое оно должно совершить? Она спрашивала себя, что произойдет и каковы окажутся последствия того, что она вылила это зелье в суп. Она взяла одну из свежих хлебных буханок оттуда, где ее муж складывал хлеб, отломила кусок и побежала наверх, уповая, что застанет бабку в живых. Если нет, то Маджида знала, что очень скоро ее обвинят в преступлении. Но наверху не было и следа якубовой бабки. Чашка была пуста, ложка валялась на ковре. «Бабушка! Бабушка! Где ты?» – позвала Маджида дрожащим голосом. Но ответа не было. Бабки было не видно ни на постели, ни под постелью. Что такое могло случиться? Неужели старуха выпала из окна? Неужели подломился непрочный балкон? Она бросилась к окну и выглянула наружу. Нет, там была лишь обычная уличная картина, с прохожими, идущими туда и сюда, и осликами, везущими вязанки хвороста или тюки товаров на базар.

Маджида закрыла окна и задернула занавеси, отнесла чашку и ложку на кухню и вымыла их на вечер для ужина. Она забросила зеленую склянку в самый глухой уголок сада и быстро вымыла руки, на тот случай, если капли волшебного удалителя попали на пальцы. Когда ее муж вернулся, всё стояло на столе – бульон, мягкий сыр и свежий хлеб – накрытом на двоих.

«Где бабушка, о моя милая?» – спросил Якуб, доедая вторую чашку бульона. В этот вечер, по правде, он испытывал тайное облегчение, что болтливой старушенции не оказалось на кухне, поскольку ему очень потелось побыть с женой вдвоем. Как раз недавно он стал замечать, как старуха помыкала Маджидой, и ее постоянные придирки начинали действовать ему на нервы. Его бабка сделалась такой назойливой, что он начинал жалеть о том, что Ангел Смерти не забрал ее тогда же, когда забрал его деда.

«Я не знаю где она, – сказала Маджида, – уже несколько часов, как я ее не вижу», что была чистая правда. Она поняла, что зеленая жидкость, что дала ей ведьма, имеет какое-то отношение к исчезновению бабки, но она вовсе не собиралась рассказывать мужу о своем походе к ведьме. Это навсегда останется ее тайной.

Якуб сообщил об исчезновении своей бабки местным властям, но никто никогда больше ее не видел. Суеверные соседи полагали, что ее унес джинн. Вскоре все забыли о пропавшей и зажили своей жизнью. Пекарь был счастливее, чем когда бы то ни было, теперь, когда они наконец оказались вдвоем, в ладу и согласии.

Но Маджида знала, что произошло. Часто маленькая зеленая ящерка сидела на балконе спальной, и, выпуская свой язычок, она поводила головкой из стороны в сторону и издавала странный звук «тцк! тцк! тцк!», прежде чем снова юркнуть в щель в стене.