Некогда жил один человек, звавшийся Акбар Хан, который разводил перволучших в Афганистане лошадей. Он любил лошадей больше, чем любую другую живую тварь, и имя его славилось с севера на юг и с востока на запад. Тучные его кобылицы лоснились, жеребят у него покупал конюший самого эмира, а его черный жеребец, Сиявуш, был ему дороже родного сына.

Однажды ночью, когда Акбар спал и почивал глубоким сном того, кому нечего бояться, в его конюшни бесшумно забрались воры и свели у него трех лучших его кобылиц.

Как только он обнаружил, что их нет, Акбар оставил конюшни на попечение своего старого конюха и верхом на своем жеребце бросился на их поиски.

«Если даже мне придется доехать до края земли, я найду их и верну их назад!» – поклялся Акбар Хан. «Да не настигнет тебя усталось!» – крикнул ему вдогонку старый конюх.

Вскоре он напал на их след в пыли и почувствовал жгучую радость. Он помолился Милостивому, чтобы скорее их нагнать, но воры гнали кобылиц самым быстрым аллюром, и он проехал не одну деревню и поле, так и не нагнав их. В одной деревне ему сказали, что он лишь чуть-чуть разминулся с двумя мужчинами при пяти лошадях, направлявшихся в сторону большого города. Акбар Хан знал, что скоро будут конные торги, которые там бывают из года в год. Когда он приблизился к городу, он привязал могучего жеребца к дереву у реки. Он знал, что никто не рискнет красть его коня из-за страха перед этими сокрушительными копытами и свирепыми зубами, ибо Сиявуш не терпел в своем седле никого, кроме Акбар Хана.

«Без сомнения, я найду их здесь», – говорил себе Акбар Хан и неторопливой походкой зашел в чайхану. Там он выпил несколько чашек зеленого чаю, озираясь по сторонам, в поисках кого-нибудь, кого бы он знал. «Если есть такой в этом месте, – думал он про себя, – он мне поможет, ибо, для афганца, конокрадство это самое страшное из преступлений».

В этот момент рядом с ним уселся один из старинных друзей, и Акбар Хан поведал ему, зачем он здесь. «По злополучию, я потерял их следы какое-то время назад, – сказал Акбар Хан, – но здесь, похоже, наилучшее место для возобновления поисков. Можешь ли ты мне сказать, где происходят конные торги? У меня чувство, что негодяи скоро попытаются продать кобылиц».

«В город вчера приехали два чужака, – доверительно отозвался тот, – да, и у них в поводу три превосходнейших кобылицы, хотя под ними лошади хуже тех, что в твоем заводе, о брат».

«Куда они пошли? Они отвели их в стойло?» – осведомился Акбар Хан.

«Мы можем поискать их в тех конюшнях, где стоят лошади до начала торгов, – отвечал его друг, – но боюсь, что они могли спрятать их где-нибудь, чтобы дело не раскрылось, пока не пойдут торги. А начинаются они завтра».

«У меня есть задумка. Я приведу в город Сиявуша, и он их отыщет. Пойдем туда, где я оставил его, и мы увидим, как он с этим справится, – проговорил Акбар Хан. – Клянусь Аллахом, до завтра я ждать не стану!»

И вот они вернулись на берег реки, и Акбар Хан заговорил могучему жеребцу на ухо.

Что именно он говорил, его спутник не слышал, да это и не было предназначено для его слуха. Черный конь разумел каждое слово, сказанное ему хозяином: уши его насторожились, и он могуче заржал, когда Акбар Хан договорил. Тогда его хозяин вскочил в седло, развернул жеребца и медленно поехал назад. Когда они приблизились к городу, конь пустился рысцой, и друг Акбар Хана скоро остался позади. Люди, завидев приближающихся коня и всадника, уступали им дорогу, ибо этот великолепный конь радовал своим видом город, где хорошие лошади столь высоко ценились.

Они проехали весь город насквозь. Затем, когда они приближались к деревянной изгороди, огораживающей конный двор, жеребец тряхнул головой раз, другой и закричал громовым голосом. Встав как вкопанный, Сиявуш вновь издал радостное ржание. Он бил правым копытом, словно боевой конь, заслышавший зов трубы, и Акбар Хан понял, что он нашел место, куда заключили его кобылиц. Когда он услышал их ответное ржание, он развернул Сиявуша и велел ему бить задними ногами. Несокрушимые копыта лягали, пока не разнесли всю непрочную деревянную дверь стойла в щепки. Кобылицы снова тихонько ржали от радости, когда Акбар Хан отвязывал их, одну за другой, от крюка, к которому они были привязаны.

Выбежали какие-то двое посмотреть, что случилось, и они на себе испытали жгучий ожог от веревки, концом которой втянул им Акбар Хан; воя, как псы, они ударились в бегство. Акбар повел своих коней к реке на водопой. Вокруг него собралась толпа горожан, так как его друг, к тому времени нагнавший его, поведал всем историю о трех угнанных кобылицах. Каждый охотно предлагал Акбар Хану гостеприимство, пока он не соберется в обратный путь. Когда молодые парни из города стали искать двоих конокрадов, их уж и след простыл, что было счастьем для них, поскольку их отхлестали бы еще и не так, как втянул им по заду Акбар Хан. Но каждый знал, что однажды возмездие настигнет тех, кто промышлял конокрадством, и называл их треклятыми, ибо в Афганистане увод кобылицы это горчайшее преступление.

Акбар Хан вернулся к себе в земли Богоданного Королевства, чтобы жить до конца своих дней в счастье и благоденствии, пока Разрушительница земных наслаждений его не переселила в Рай.