Однажды была одна мушка-эфемера – из таких мушек, что живут лишь один денек. Век ее складывается из рождения, когда солнце пригреет ее личинку, и порхания в тепле и в теньке, низко роясь над самой водой родимого пруда. Но, в тот именно день, угораздило ее в миску с молоком.

И вот, эта мушка-поденка, как только почувствовала, что в этом густом, жирном молоке ей будет с головкой, взмолилась тонюсеньким и пискливым голосом: «Услышь меня, о Господи Боже великий. Вызволи меня из этой молочной миски, а иначе я несомненно умру и совсем не поживу той прекрасной жизнью, что у меня впереди». И всей силой своего существа она вознесла свою молитву в пустоту.

В этот миг повар увидел, что в миске с молоком плавает крошечная черная точка, и, быстро вылавливая ее ложкой и стряхивая на стол, приговаривал громким и грубым голосом: «Ну-ка ты, мерзкая мушка, вон из этого молока. Ты чуть было не загубила мне мой чудный соус». И он налил молока в стряпню, которую готовил для своей хозяйки.

Поденка, обнаружив себя на суше, возвысила свой слабенький голосок и вскричала: «Благодарю тебя! Благодарю тебя за мое спасение в самый последний момент, о Господи Боже великий. Я слышала твой землекрушительный глас, когда ты избавлял меня, хотя, конечно, мне никогда не понять языка кого-то столь великого, как ты».

Она стала сушить свои крошечные крылышки на солнце и мыть лапки, стирая молоко, беспорядочно пляша в солнечном луче – потом порхнула от стола и взлетела в воздух.

«Конечно, я навеки посвящаю себя спасению человечества и творению добрых дел, – продолжала поденка. – Но сегодня я немножко устала от своего великого испытания, так что к своей грандиозной задаче я приступаю завтра».

Что было, конечно, вполне пустым замечанием, ибо, как все мы знаем, век эфемеры-поденки – один денек.