Когда-то, в некоторые времена, в семье красавца-цыгана, человека бродячего племени, родилась такая красивая девчонка, что другой такой ты не увидишь. Длинными ресницами ее больших карих глаз впору было ловить мальков, и каждая цыганская мамаша прочила ее за своего сына. Звали ее по имени Рози Ли, а тебе не сыскать в этой жизни лучшего счастья, чем быть отроду Ли, ибо им даровано ясновидение и, кроме этого, много чего другого. Многие из Ли доживали до ста лет и больше, имели семерых сыновей и гадали всем королям и королевам, какие еще есть на свете.

Однажды, было ей лет шестнадцать или семнадцать, она, тонкая, как ветка ореха, и легкая, как кузнечик, пошла со старой бабушкиной корзинкой для ладанок, полной ее самолучших ладанок, продавать их в город. Стояла весна, и все дома блестели в ярком солнечном свете. Она постучалась в дверь нарядного дома на самой шикарной улице в городе. Огромная медная львиная голова служила дверным молотком, и едва она успела им стукнуть, как наверху распахнулось окно, и толстощекая тетка, высунув голову в канареечном парике, спросила: «Что ты там продаешь, милочка?»

Рози Ли отвечала с улыбкой: «Ладанки, госпожа, и немножко душистого вереска, вам на счастье на весь остаток недели».

«О, я должна заиметь ладанки и немножечко счастья», – отозвалась круглолицая дама. И она спускается вниз, и открывает дверь.

Да-а, и как дверь открылась, Рози увидела, что в доме, как во дворце, поскольку, хоть она, конечно же, никаких дворцов в своей жизни не видела, она знала, что именно так и выглядел бы дворец, с высокими медными подсвечниками на полированной столешнице в передней и коврами, которые наверняка стоили царства султана, на полу у нее под башмаками.

«Входи, входи, детка», – говорила дама, служившая там домоправительницей. Она повела ее дальше, в залу за передней и, в отличие от большинства домохозяек в городе, ни разу не сказала: «Надо с черного хода, и помни про свои грязные башмаки. Не затаптывай мне чистых полов!»

Повесив бабушкину корзинку с ладанками на руку, Рози обнаружила, что кружится кругом и кругом, как волчок, желая разглядеть всё это богачество – затейливые вазы китайского фарфора, с нее саму ростом, картины с нарисованными дамами и господами в красивом, пышные шторы на окнах, подхваченные вышитыми шелковыми лентами.

Домоправительница выбрала у Рози двадцать ее наилучших рукодельных ладанок и душистый вереск на счастье. Только она стала расплачиваться монетами из кошелька, привешенного у пояса, как Рози услышала покашливание и увидела высокого худого темноликого господина, который спускался по лестнице. Очень просто одетый, он был в длинном черном плаще, подбитым, вроде бы, красным шелком. Домоправительница сразу сконфузилась и сделала господину книксен. Рози тоже неуклюже присела, и, когда подняла на него взоры больших карих глаз, высокий господин подкрутил длинные черные усы и произнес: «Так-так, миссис Антропос, и что у нас тут такое?»

«Это цыганская девочка, Ваша честь, – отвечала домоправительница, – и примите мои извинения, что я привела ее в залу, но я, право, думала, Вашей чести уж давным-давно нету дома».

Господин улыбнулся. Рози подумалось, что она никогда не видела таких ослепительно-белых зубов и таких диковинных сверкающих глаз. Когда он сошел по лестнице вниз, он наклонился над ней, рассматривая ее.

«Совсем неплохо, миссис Антропос, – произнес он с обольстительной улыбкой. – Очень рад, что вы оказываете столько человечности, что привели сюда это восхитительное создание. Будьте так добры, подайте две чашки шоколаду в мой кабинет. Мне бы хотелось поболтать с ней».

Загипнотизированная его глазами, Рози Ли последовала за ним в комнату справа от лестницы и села на стул, который указал ей хозяин, меж тем как миссис Антропос бросилась исполнять приказание своего господина.

«У меня только несколько минут на знакомство с тобой», – говорил высокий темноликий господин, легкой походкой проходя к большому креслу у камина. Когда он откинул свой длинный плащ на красно-шелковом подбое, Рози крепче вцепилась в корзинку с ладанками со страху, поскольку увидела, что вместо ног у него пара раздвоенных копыт.

«Да, моя милая, – улыбнулся Дьявол, закладывая ногу на ногу, – большинство людей зовут меня Сатаной или Окаянским Ником, или другими весьма нелестными именами, но это не означает, чтобы знакомство со мной было безынтересным, не так ли?»

«А вы… а вы здесь живете один, сам по себе, сударь?» – осведомилась Рози так вежливо, как только могла, дивясь на себя, чтó только заставило ее войти в эту комнату и как она может спокойно сидеть и беседовать с Сатаной, словно она с ним знакома всю жизнь!

«Да, я действительно живу здесь особняком в настоящий момент, и бывает несколько одиноко, но у меня в городе множество дел, с которыми нужно управиться, особенно по ночам. Я рад бываю добраться до постели, пока я в одном из этих своих вояжей на землю», – совершенно невозмутимо говорил Дьявол, словно он был обычным деловым человеком.

Тут появилась миссис Антропос с двумя затейливыми китайскими чашками шоколаду, поставив которые на стол, она скромно удалилась. Шоколад был чистый восторг, и скоро чашки стояли пустыми. Высокий темноликий господин взглянул на золотые карманные часы: «О, уже позже, чем я думал, – молвил он, – прошу меня простить, но мне пора. Миссис Антропос тебя проводит, и, если будешь в этих краях, изволь, не премини заглянуть».

Рози не успела моргнуть, как он пропал, растворился в чистом воздухе, и в комнате повис отчетливый запах серы.

Пришла миссис Антропос и проводила Рози на улицу. Рози пошла дальше своей дорогой, продавая ладанки в одних домах, и душистый вереск – в других, как если это был самый что ни на есть будничный день.

Вечером, когда она вернулась в кибитку, Рози рассказала матери всю историю от начала и до конца, и миссис Ли слушала с видом немалого отчаяния.

«О, боже мой, Рози, – заговорила она, – сдается мне, он немножко за тобой приволакивается, а это совсем не здорово, ох, не здорово».

«Право, матушка, что ж, ты думаешь, я с ним буду снова встречаться? Я и близко не подойду к тому дому, обещаю тебе, – отвечала Рози, – я не против и вовсе не выходить торговать на улицу, пока он напрочь про меня не забудет».

«Это всё совсем не так просто, сердце мое, – молвила миссис Ли. – Сатана непременно узнает, где ты есть, и если он захочет тебя найти, он найдет. Ну-ка, дай мне припомнить. Принеси мне бабушкину корзинку с ладанками. Что-то к ней волшебное пристало, мне помнится».

Рози принесла корзинку, и мать опорожнила ее от остававшихся ладанок. «Если Его адское величество заявится к тебе с визитом, – сказала она, – подыми у него над головой корзинку, быстро проговори «бубаджубс», и он обернется маленьким, что твой большой палец. Тогда позови меня!»

В эту самую ночь, когда погасли таборные огни, и летучие мыши замелькали над крышей стоявшего в развалинах дома на окраине города, где цыгане раскинулись табором, высокий темноликий Дьявол возник на лесенке в кибитку, где спала Рози с младшими братьями и сестрами. Тройным стуком он постучал в дверь.

Рози не заставила его ждать. Она отворила ему и с улыбкой поздоровалась, желая доброго вечера. А потом, подняв корзинку над его головой, выпалила «бубаджубс!» так быстро, как только могла.

«Я пришел просить тебя в жены, Рози», – начал было тут Дьявол, а сам съеживался и съеживался и ростом стал, что твой большой палец, аккурат, как закончил, и когда на зов Рози пришла ее мать, то, визжа от ярости, как несмазанное колесо, он топал ногами и метался туда-сюда под кибиткой.

«Немедленно верни мне нормальный рост, – вопил Дьявол, – ты, мерзкая цыганская ведьма! Думать надо было мне, прежде чем путаться с кем-то из вас».

«Зарекись, что близко никогда к моей дочери не подступишь и не попытаешься вводить ее в искушение до конца ее жизни, – отвечала миссис Ли, взирая словно бы с большой высоты на дьявола-недомерка у своих ног, – и я дам тебе снова стать собственного твоего роста, но придется тебе поклясться цыганской клятвой, и если ты нарушишь зарок, так и будешь не больше булавочной головки до самого Судного дня».

Она держала волшебную корзинку для ладанок над его головой, и, с закипающей на устах пеной желчи и раздражения, Дьявол дал согласие. Опустившись на колени, она прошептала слова цыганской клятвы ему на ухо. Дьявол повторил клятву и свой зарок и в тот же миг вымахал в полный рост. На сей раз в воздухе стоял сильнейший запах серы, когда он испарился.

Миссис Ли раз за разом ударяла в ладоши и, про себя приговаривая волшебные слова, перетрогала все обереги, один за другим, что висели у ней на шее. «Теперь ты спасена, Рози, моя девочка, – продолжала она, – но, я думаю, лучше тебе выйти замуж за твоего кузена, Рубина Ли, и поскорей, как только сумеем это дело уладить, ибо Дьяволу нет доверия в том, где фигурируют молодые незамужние девы».

Рози заулыбалась, поскольку с самых своих малых лет о Рубине помышляла всегда как о муже – и с нетерпением ждала выйти за него замуж. Всё еще про себя улыбаясь, она подобрала волшебную корзинку для ладанок и пошла с ней в кибитку. И между тем подумала: «Та чашка шоколаду оказалась слаще всего, что я в жизни пробовала, и похоже, она и будет слаще всего, что я еще ни попробую». И знаешь – думаю, она оказалась права.