Некогда был один король Индустана, счастливый и любимый своим народом. Он был пригожий собой и хорошо искушенный во всяких искусствах; его дворцовые сады были прекрасны и полны роз; в королевских конюшнях стояли кони перволучшие в этой стране; казна его не скудела ни дорогими самоцветами, ни золотом. Он имел все.

Его отец, когда приблизился ему срок умирать, сказал: «Сын мой, скоро ты будешь король, дай же мне вручить тебе что-то, что является великой фамильной ценностью нашего рода. Прочти ее, и ты много постигнешь», и он дал молодому принцу очень старую, писанную от руки книгу, с буквицами, иллюминованными золотом, – и с тем умер.

Но, хотя он частенько думал прочитать книгу, новый король так и не нашел для этого случая. Визири дивана призывали его на один пышный пир за другим, потом наступила его коронация, продолжавшаяся много дней, а вслед за этим шла его свадьба с принцессой Фатимой, еще и еще пиры. Потом пошли выезды на охоту и разведки дальних пределов его владений – читать времени, похоже, совсем не было.

Лишь когда его собственному сыну сровнялось семнадцать лет, только тогда король понял, что еще не прочитал ту древнюю книгу. Он имел все – богатых и могущественных сопредельных владык в друзьях, драгоценности и казну в своих подвалах – и, однако, не имел времени на чтенье. Раз под вечер он решил, что его долг исполнить последнюю волю отца. Он как раз направлялся в свой личный кабинет, когда пришел его главный визирь и склонился перед ним в низком поклоне.

«О славный король, – заговорил визирь, – взгляни на эти красивейшие опалы, что присланы в дар эмиром…»

«Я собираюсь почитать», – хмурясь, сказал король.

«Почитать, Ваше величество? Читать? – отозвался визирь. – Или я сегодня не выбрал двух новых сказителей для услады Вашего величества?»

«Взгляни на этот чудный бархат аксамитный для новых парадных одеяний, – подхватил королевский портной, вылезая вперед. – Королева с принцессами находят расцветку восхитительной».

«Я хочу читать, и мне угодно, чтобы мне не мешали», – с большей твердостью отвечал король.

У себя в кабинете он открыл потайной ящик, в котором лежал манускрипт, увернутый в шелковый лоскут. Он стал читать книгу. На первой странице стояли следующие слова: «Тот, кто всё имеет, порой ничего не имеет». Король стал читать дальше. Час спустя он снова завернул книгу в зеленый шелк и прошел в гарем.

«О жена, – обратился он к царственной госпоже, – благоволи дать мне высказаться и не перебивать меня несколько дальнейших минут».

Государыня склонила голову в знак согласия.

«Мне придется уйти, – заговорил он, – ибо хоть я и король всего Индустана, человек я не достаточно умудренный. Я взыскую знания, которого я никогда не найду здесь, в окружении всей этой роскоши. Я ухожу в путь. Если я найду то, что насытит меня и утолит, тогда я вернусь. Если я не вернусь, ты не должна горевать, я прошу тебя. Посади на престол нашего старшего сына и сама направляй его».

Затем он облачился в хламиду, какие носят странствующие дервиши или святые праведники, и пустился в дорогу с посохом и несколькими монетами в кошеле. Древняя книга, увернутая в зеленый шелк, была у него подмышкой.

Шли годы, и когда стало похоже, что король не вернется, на престол возвели юного принца.

В один день из дней старый путник в простой хламиде, как носят дервиши, омывал руки у фонтана Мечети Пятницы и заговорил с одним горожанином: «Что за человек из себя ваш король?»

«Да как же, Его величество самый пригожий и благовоспитанный человек во всей нашей стране, – был ответ. – Его казна не скудеет диковинами, лошади его великолепны, розы в королевских садах слывут на весь мир. Он всё имеет».

«Если так, – молвил путник, – я поручаю тебе передать ему это. Вот эту дорогую и ценную книгу, которую я по доверенности много лет держал для него. Отдай ему книгу, и вот тебе за труды».

Горожанин согласился, и старик выехал из ворот верхом на последнем ослике уходящего каравана. Во дворце, снискав царственного лицезрения, честный горожанин положил у ног молодого короля какую-то книжку, увернутую в выцветший зеленый шелк. Она начиналась: «Тот, кто всё имеет, порой ничего не имеет».