Мы приобрели всю территорию, какой раньше владел Наполеон Бонапарт, – в 1803 году сказал президент Томас Джефферсон. – Я отправил посольство в Париж с тем, чтобы попытаться купить порт Новый Орлеан, по той простой причине, что я думал, город быстрее разбогатеет в американских руках, и разрази меня бог, если мне не предложили уступить всю территорию Луизианы за пятнадцать миллионов долларов».

«Но, сэр, – заговорил его личный секретарь, Мериветр Льюис, – да зачем же этому несчастному Наполеону нужны все эти деньги? Согласен, в настоящее время там преизрядная девственная глушь, и только, но всё же он спустил это совсем по дешевке».

Президент Джефферсон засмеялся. «Деньги ему нужны, потому что он увяз в войне с англичанами, и я желаю ему удачи, поскольку воевать с англичанами – непростое дельце, как мы знаем».

Сделка эта стала известна как «Купчая-крепость Луизианы»9, и, по ее завершении, территория тогдашней Америки увеличилась больше, чем вдвое. Единственная сложность, как представлялось оное Мериветру Льюису, состояла в том, как было квалифицированным образом нанести новые земли на карту. Он осведомился у президента, кому, тот полагает, можно доверить это трудное дело.

«Дружище, – сказал Томас Джефферсон, положив руку секретарю на плечо, – на это есть только один человек, и таково мое веское мнение».

«Но кто же он, сэр?» – спросил Мериветр Льюис, с полнейшей бесхитростностью.

«Ну как же, сэр, вы, конечно, простофиля вы этакий, – отвечал президент. – О нет, не нужно краснеть. После меня вы единственный человек, на кого я могу возложить эту сложную обязанность. Вы армейский офицер; вы знаете, как чертить карты, как снимать план местности и распорядиться провиантом. Я рассчитываю на вас, что вы это сделаете с вашим обычным блеском».

«Господин президент, сэр, это огромная честь, – вымолвил Льюис, – и большое дерзание, я сознаю. Мне понадобится адъютант, сэр, и, если вы согласны, я возьму в этом качестве моего старого друга, капитана Уильяма Кларка».

«Решено, – сказал президент. – Берите столько людей в свой отряд, сколько вам нужно. Все распоряжение будет находиться в ваших руках. Итак, отправляйтесь, и да благославит вас Господь. Если это будет удачная экспедиция, как я на то уповаю, очень возможно, что вы застолбите за собой место в учебниках по истории».

Президент Джефферсон оказался прав, ибо великое дерзкое предприятие Мериветра Льюиса и Уильяма Кларка это одна из самых красочных глав в истории Америки.

Они выступили весной 1804 года с отрядом в сорок три человека. Всё необходимое, по крайней мере, на год или, самое большее, на восемнадцать месяцев, они несли с собой, поскольку знали, что маршрут предстоит тяжелый и не отмеченный на карте отнюдь. За долгие лето и осень они надеялись покрыть значительное расстояние, особенно потому, что большую часть пути планировали пройти на лодках. Они слишком часто смотрели смерти в лицо, чтобы бояться девственной глуши, и были исполнены бодрости, когда отправились в путь на крепких лодках вверх по теченью реки Миссури, выйдя из пункта вблизи того места, где сейчас город Сент-Луис.

Миновала весна, и они по-прежнему шли на север, а потом на запад вверх по этой могучей реке, выгребая на своих лодках против течения. Попутно они охотились, чтобы сохранить запасы муки и жира. Им приходилось очень заботиться о том, чтобы всегда экономно расходовать соль, так как без соли им бы пришлось весьма тяжко с готовкой пищи. Прошло лето, и наступила роскошная осень, и в то «индейское лето»10 они продвинулись еще дальше вперед. Но, как они знали по опыту прежних армейских маневров в Америке, раз установится долгая суровая зима – не останется ничего другого, как только разбить лагерь и ждать.

Льюис и Кларк были в некотором затруднении насчет того, где им делать стоянку. Наконец, они встали лагерем там, где сейчас Северная Дакота. За долгую суровую зиму они не встретили ни одного человека, но сумели благополучно перезимовать. Каждый в отряде знал, как охотиться, расставлять силки и ухаживать за своим снаряжением. Когда наступил апрель 1805 года, все были крепкие и здоровые и рвались в путь. Сгрудившись вокруг командира, они ждали от него инструктажа.

«Так, ребята, – заговорил Мериветр Льюис, – нам надо найти себе проводника, поскольку тут мы действительно забрели на неподнятую целину. Давайте отправляться, но смотрите не прозевайте какого-нибудь француза или траппера, который показал бы нам дорогу и уберег нас от разбазаривания дорогого времени, если мы пойдем не в ту сторону».

Все с ним были согласны и, к превеликой их радости, буквально на другой день повстречали небольшой охотничий отряд. Быстро сговорились на том, что один из них, французский индеец с молодой женой из племени шошони, пойдет с ними и покажет тропу на Запад. На самом деле, тропу знала лучше его жена, по имени Сакагавэ.

Сакагавэ повела их по равнине Монтаны, неся на кошолках младенца в зыбке из бересты и кожи, потом через огромные Скалистые горы11 и, наконец, вывела их к многоводной реке Колумбия, которая мчит и обрушивает свой ток вниз по западному склону материкового водораздела навстречу могучему Тихому океану.

Она благополучно провела их через индейскую территорию, уладивши дело со своим братом, подающим надежды вождем шошони, чтобы их снабдили провиантом и лошадьми. Когда они расставались с ней, это оказалось так трудно, как если бы она была их родная сестра. Льюис и Кларк пообещали индианке, что когда ее сын подрастет, они так уладят, чтобы его отправили на Восток и дали образование, как она их о том просила.

В ноябре 1805 года они построили Форт Клэтсоп на Тихоокеанском побережье. Они были первыми американцами, пересекшими материк от побережья до побережья, и проложили дорогу, по которой хлынут потом на Запад тысячи и тысячи. Оба офицера провели всю эту вторую зиму, вычерчивая карты, снимая планы местности и делая зарисовки тех земель, через которые прошли. Это заняло у них целых два года.

Большая часть заслуги должна принадлежать этой индейской деве Сакагавэ, что была им верной путеводительницей. Не должны мы забывать и о роли, которую играл ее папус, также проделавший этот путь, безопасно пропутешествовав на кошолках у своей отважной матери. Сакагавэ совершила путешествие только во имя сына, дабы он мог получить воспитание белого человека и составить честь своей расы.