В XVII веке народ со всего света устремился в Америку. Тысячами они приплывали на кораблях, жадные до земли и до приключений. Много бывало случаев дружелюбия к ним со стороны индейцев, и даже до сей поры немало американцев с гордостью считает свой род от предка-алгонкина, или могаука, или сиу; но много было и стычек.

В 1637 году Джон Мэйсон из Норфолка вступил на индейскую территорию с вооруженным отрядом из трехсот колонистов и индейцев могикан. Он разрушил крепость пекуотов, бывших некогда дружественными к новопришлым на этой земле, которая называется Коннектикут. Так они стали врагами.

Это повесть о том, что случилось вслед за набегом. Через шесть лет, проведенных в Новом свете, Джон Мэйсон владел несколькими из индейских наречий, и когда молодая женщина, одетая как могиканка, взмолилась к нему, прося спасти ее с поля боя, то, посадив ее позади себя на коня, он привез ее на ближайший свой армейский бивак.

«Спасибо тебе, Белые Волосы», – сказала она, когда он вручил ее под опеку одной из женщин, заправлявших на кухне. С интересом она смотрела на белокурые завитки волос, выбивавшиеся из-под енотовой шапки белого человека.

«Я навсегда это запомню», – сказала она. Ее бледное овальное лицо было прекрасно. Улыбнувшись, Джон Мэйсон ускакал и поспешил вернуться на поле битвы, чтобы помочь с ранеными и распорядиться погребением павших. Девушка-могиканка была высокой и стройной, с тонкими чертами лица и длинными черными блестящими косами, падавшими вдоль щек. Меж тем как он справлял тяжкий труд, увозя тела с поля боя, подбадривал раненых и поддерживал дух в тех, кто ему помогали, мысленно Джон снова и снова возвращался к образу прекрасной пленницы. Этим вечером он переходил от одного бивачного костра к другому в надежде ее увидеть, но случай ему не помог. Измученный и голодный он уселся, развел свой собственный костер и принялся за вяленое мясо, достав кусок из своего вьюка.

Стояла полная луна. Поселенцы стянули свои крытые повозки в одно большое кольцо против нападения индейцев. Тут и там горели их бивачные огни, меж тем как и поселенцы и солдаты готовились ко сну. Вдруг инстинкт заставил Джона обернуться, и там, позади него, в тени огромного дерева стояла прекрасная могиканка. Она держалась прямо и горделиво, смело глядя ему в глаза. Ее ноги в вышитых мокасинах не произвели ни малейшего шума, когда она подошла к нему.

Он поднялся и жестом пригласил ее сесть рядом с собой на грубошерстное одеяло. Грациозным движением она опустилась, поджав под себя колени, и приняла ломоть мяса, который он подал ей на острие ножа. Несколько мгновений они посидели, не говоря ни слова.

«А я искал тебя, – повел он любезную речь. – Что ты целый день делала?»

«Всё, что требовала от меня белая женщина, которая кормит солдат, – отвечала она. – Я рада помочь. Я оказалась далеко от своего народа, и я к ним никогда не вернусь».

«Как тебя зовут?» – спросил он, продолжая жевать. Его удовольствие при виде ее не укрылось от девушки. Она открыто улыбнулась ему.

«Ночная Звезда, – отвечала она. – Я родилась, когда моя мать родами лежала одна в вигваме, после того как моего отца насмерть укусила змея. Она вышла из вигвама, держа меня на руках, чтобы впервые обмыть в реке, и, посмотрев вверх, увидела яркую звезду, ярче какой не видала. И тогда она нарекла меня этим именем. Меня захватило в плен то племя, от которого ты меня спас, и теперь я твоя прислужница. Ты спас мою жизнь, Белые Волосы, и теперь ты должен за меня отвечать».

«Ну уж, ну уж, – засмеялся Джон, улыбаясь ей своими голубыми глазами весело и располагающе. – Не хочешь же ты сказать, что ты пойдешь на меня работать только из-за того, что нынче, в разгар боя, я дал тебе прокатиться верхом. Ну нет, Ночная Звезда, мне не нужно прислужниц. После того как я столько лет прожил в одиночку в Америке, я могу сам себя обиходить».

«У тебя нету женщины, чтобы сделать сыромять для твоих мокасин, вышить бисером тебе рубаху на пир, напоить твоего коня, когда он захочет пить, – горячо отвечала девушка. – Всё это я буду для тебя делать, ибо я сирота, без отца с матерью, и без мужа. Я была далеко от моих сородичей, когда я достигла женимого возраста, и я стану твоей женщиной, если ты не считаешь, что я слишком уродливая для тебя. Я еще никогда не любила мужчину».

Вновь засмеявшись, Джон Мэйсон сказал: «Моя милая Ночная Звезда, пожалуй, ты можешь ухаживать за моим конем, поскольку, уверен, это ты знаешь как делать, но могу уверить тебя, моя милая девочка, ты не нужна мне для всех прочих вещей, которые ты описала. Если мне понадобятся новые мокасины, я могу их купить. Что до моих рубах, то, как ты видишь, я ношу ту, что сшила для меня моя мать из чистейшего ирландского полотна. Мне еще ее хватит на много дней. Все, что мне нужно, это чтобы кто-нибудь ее иногда постирал и повесил сушить, покуда я сплю».

«Ты спас мою жизнь, и если ты захочешь держать меня подле себя, Великим Духом клянусь, я буду тебе верной и преданной, даром что ты белый человек», – твердо сказала Ночная Звезда, сноровисто подкладывая хвороста в костер.

«Я очень устал, – проговорил Джон. – Мне нужно поспать. Послушай, вот возьми это мое одеяло. Завернись в него и укладывайся здесь под деревом. Холь моего коня, когда я поручу его твоим заботам. Я принимаю тебя как мою проводницу и товарища, и ты вместе со мной вернешься в мой отчий дом, когда я однажды туда приеду».

Глаза у Ночной Звезды загорелись от радости, когда она услыхала эти слова, ведь он ей дал одеяло – в ее племени это обозначало, что он хочет взять ее в жены. Она поймала его руку и истово ее поцеловала.

Когда Джон Мэйсон вернулся за реку на то место, где он водворился, то обнаружил, что индейцы спалили его жилище дотла. Ничего другого не оставалось, как отстраивать дом заново. Всю ту весну Джон со своими друзьями из соседнего поселения трудились на постройке дома для него и Ночной Звезды. Тем часом они решили, что хотят пожениться.

Странствующий проповедник сочетал их, прежде чем они переступили через домашний порог, и они прожили вместе много счастливых лет. Когда наконец Ночная Звезда родила Джону сына, она была счастлива услыхать такие его слова: «Милая моя жена, наш сын отправится в Англию и станет образованным человеком, поскольку там проживает мой род и они используют деньги, которые я имею, чтобы отдать его в Оксфорд. Он сделает честь нам обоим».

Сердце Ночной Звезды билось от гордости, когда она проговорила: «Мне всё равно, если он даже имя свое написать не сумеет, лишь бы он был таким же хорошим следопытом, как ты, Белые Волосы». И ласковым пальцем она пригладила светлую щетинку на голове у ребенка, такую же белокурую, как кудри его отца.

Это повесть о Ночной Звезде, прекрасной могиканке, и о том, как она стала женой Джона Мэйсона. Ныне в семействе, ведущим свой род от них, с гордостью показывают вышитые бисером мокасины, что она сделала для своего любезного Белые Волосы, в те далекие времена, когда стадами кочевали бизоны8. И все знают, что нынче он и она пребывают в блаженных охотничьих угодьях, куда, было сказано Великим Духом Ночной Звезде, она отправится вместе со своим англичанином, когда придет срок умирать.