Кто-то недавно спросил меня, что такое «падший человек»? Это понятие применимо к создателям культов, диктаторам или политикам, чьи намерения порочны. Если человек, у которого есть одно положительное качество, притесняет другого человека, его «уровень», его положительный потенциал снижается на единицу. Если он подвергает притеснениям двух человек, у каждого из которых, в свою очередь, есть одно положительное качество, его собственный позитивный коэффициент снижается на две единицы. Чем больше людей угнетает некая личность, тем сильнее понижается ее уровень и возможности роста, поскольку в действие вступает минус-фактор: чем ниже ты находишься, тем ниже упадешь. Таким образом, связь человека с гармонией, порядком и собственной сущностью (с точки зрения позитива) будет составлять отрицательную величину. Надо ли ему прикладывать больше усилий, чтобы это компенсировать? Ответ: нет, потому что уж если он теряет нечто подобное, то теряет – таких людей называют падшими, утратившими честь.

Причина заключается в том, что когда вы нарушаете что-то в упорядоченной космологической системе, порядок и равновесие не терпят этого дисбаланса и реагируют очень сильно, быстро и непосредственно; причем удар приходится не на саму так называемую систему, которую кто-то пытается установить – сбивая ее аванпосты и разрушая ее. Нет. Удар направлен в корень, а корни это почти всегда политическая, денежная и другие социальные структуры, которые поддерживают и поощряют систему. Если подрезать корни дерева, оно упадет, поскольку не имеет опоры в галактическом равновесии. В качестве аналогии можно взять плесень: если вы лишите плесень питания (а она зависит от негативного искусственного топлива, вроде страха), весь организм погибнет. Таких людей уничтожают, но здесь необходимо понять, что, как существа, они не несут полной ответственности за содеянное. Вы можете сказать: «Они прокляты, в аду, в огне и сере», – но это не так, вы слишком упрощаете. Подобные индивиды становятся примерами, и хочется надеяться, что люди на этих примерах учатся.

Чем выше они стоят, тем больнее падают, потому что возводят пирамиды на основе искусственных силовых структур. Это означает, что не только они сами падают с вершины, но разрушается вся пирамида, на которой они стояли – то есть та часть общества и человечества, которая их поддерживала, также пострадает. Может быть, сами они будут под ударом в меньшей степени, потому что сила шока распределится среди многих; тем не менее, это падение послужит примером, а люди должны учиться на самых простых вещах – на исторических примерах.

Негативная сила или система пожирает сама себя, безусловно и неизбежно. И это не вопрос веры – «я надеюсь, что так и будет», – потому что такая система состоит только из негатива, она основана на презрении к человеческому существу. При всех своих слабостях, заблуждениях, глупости, лени и т.п. человеческое существо все же занимает определенное место. Не просто игнорировать этот факт, но обесценивать его – совершенно недопустимо. Вы можете убить миллионы (что люди делали и делают), но это не может продолжаться долго. Подобная ситуация нарушает равновесие, а слишком большой дисбаланс противоречит галактическому закону, так что это всего лишь вопрос времени. Увеличивая презрение к человеку, вы обесцениваете положение человеческих созданий в природе, обесцениваете жизнь, смерть и страдания; это открывает двери страху, преследованиям, пыткам и т.п.; появляются высокомерие, манипуляции и т.д. – все это непрочный фундамент для строительства.

Позволю себе сделать весьма широкое обобщение, иногда я просто не могу отказать себе в этом удовольствии: В Советском Союзе живут преимущественно крестьяне. В силу воспитания, опыта и многого другого у них присутствует тенденция к замедленной реакции, модель их поведения определяется такими факторами, как сезонность, – подобно жизни растительных культур, – поэтому, как организм, эта категория людей характеризуется ощутимо замедленной реакцией. Во время и после революции так называемая аристократия и интеллигенция были последовательно, жестоко и безжалостно уничтожены или изгнаны советской системой. Те, кто высказывал протест, были убиты или отстранены, а люди, которых привлекли, чтобы заполнить возникшие пустоты, были неспособны выполнять свои новые обязанности. В обществе накапливались стрессы и ужас, потому что в создавшейся ситуации к работе, которая была впору взрослым людям, стали привлекать детей, ничего не знающих, не владеющих ни контекстом, ни основами.

Возьмите лучшего жнеца из какого-нибудь «Нитуперковска», не важно откуда, и сделайте его главой сельского хозяйства какого-либо региона – он ничего не сможет сделать. Он понимает свои ограничения и боится, поэтому катастрофа неизбежна. Нельзя просить людей делать больше, чем они способны.

Соответственно, они будут медленно, сами по себе развиваться. Почему в странах-спутниках постоянно происходят какие-то волнения? Потому что интеллигенция была изведена там так же безжалостно, как и в Советском Союзе. Их реакция неизбежна: они не дикие звери. Их можно бить дольше, чем аристократов, но, в конце концов, им станет больно, они встанут и скажут: «Довольно!»

Смысл того, чтобы быть сонастроенным ситуации и осознавать ее, заключается в возможности получать от этого пользу. Люди делают это естественным образом. Они выходят утром, чувствуют холод, возвращаются, надевают свитер и выходят снова. Это естественно, тут нет ничего сложного. Надеюсь, они не садятся и не разбирают подобные ситуации с позиций эзотерики, психоанализа или как-то еще – это просто нормальная реакция на ситуацию. Конечно, существуют области, в которых необходимо использовать более сложную систему исходных предпосылок или обратиться за советом. И здесь вы должны избегать крайностей. Вы выходите, на улице дождь, но вы не погружаетесь с головой в обстоятельный поиск «идеального приспособления к ситуации» (какое бы удовольствие это вам ни сулило). Если вы руководствуетесь здравым смыслом, он подскажет достать зонтик. С другой стороны, не стоит использовать зонтик в ситуации, когда вам действительно нужно что-то придумать или использовать более сложную систему исходных предпосылок.

И все же люди так поступают, и их действия ведут к замешательству, враждебности и разногласиям. Иногда причина может быть в том, что два человека реагируют на какую-то ситуацию по-разному; и, расставшись, они могут рассмотреть эту ситуацию и попробовать понять, что она означает, получить, в результате, два разных объяснения и расценить чье-то отношение как враждебное, деспотичное и т.п. Это верно и для пяти, шести, десяти, пятидесяти, сотни людей. К сожалению, можно получить двадцать пять или сорок так называемых пониманий ситуации. К какому же общему пониманию ситуации должны были бы прийти все эти люди? Обычный ответ – они не должны уходить и анализировать происходящее по частям до малейшей детали. Как только люди отмечают определенную ценность или необходимые фрагменты ситуации, им не стоит излишне ее усложнять, потому что тогда они, скорее всего, начнут отрицать то, что чувствовали, и скажут: «Нет, это слишком просто», или: «Может быть, дело в другом?», или: «Мне надо копать глубже».

«Копание вглубь» таит в себе определенную опасность, ибо может стать бесконечным занятием. Кто то может сказать: «Как интеллектуальный человек, я не могу игнорировать собственные знания, и потому на мне лежит обязанность…» – и он начинает рассматривать ситуацию со всех мыслимых точек зрения, в результате чего получает нечто невероятно сложное, зачастую упуская суть происходящего. Куда больше ситуаций, чем люди могут представить, являются производными от самых простых вещей. Людям не нравится считать себя простыми, поэтому они приписывают себе очень сложную и запутанную мотивацию – об этом ежедневно можно читать в газетах. Например, человек арестован за кражу, приходит социальный работник, психиатр или еще какой-нибудь идиот и говорит: «О да, у него в два года отобрали банан, поэтому он пошел против общества; таков его способ продемонстрировать нам то или это», и т.д.

Этот человек – вор. Его мотивация – жадность и праздность; потому что он слишком ленив, чтобы работать, и ему куда проще ограбить чей-то дом и получить деньги за счет чужой работы. С общественной точки зрения, он – вор и изгой, и его, безусловно, сочли бы таковым сотню лет назад. Опять же, это не означает, что всякий карманник или грабитель автоматически относится к той же категории. Я вполне допускаю, что существуют такие люди, которых вынуждает красть и жить за счет других людей неудачное стечение обстоятельств; я не хочу сказать, что, подобные обстоятельства не нужно учитывать, когда ловят вора. Но защитники не должны сразу хвататься за любую возможность раздуть ситуацию и многословными объяснениями заслонить простой факт: данный человек безответственен и ему не место в порядочном обществе.

Если совершенно очевидно, что человек неуравновешен в клиническом смысле этого слова, и наличие особых обстоятельств, которые вынудили его заняться воровством или чем-то в таком роде, может быть доказано простым и обычным способом, то все можно перевести, как я это называю, на «деревенский уровень». Сто лет назад, если деревенский житель что-то крал, его не тащили в королевский суд. Как правило, его отводили к старейшинам, скажем, к деревенскому голове, и люди, знавшие этого человека, объясняли его прошлое и его положение на данный момент.

Поскольку вора все знали, он не мог сказать: «Я этническое меньшинство», или обвинить остальных в расизме или сексизме, потому что ему ответили бы: «Все это чушь! Ты такой-то, сын такого-то, и ты всегда был никчемным бездельником». Обычно такому человеку задавали трепку и говорили: «Работай! Корми семью!» Его положение было всем известно, и если действительно, в силу обстоятельств, ему не повезло, и его личное положение подтверждало, что по какой-то причине он был вынужден украсть, то на всю деревню налагали штраф за то, что люди позволили члену общины попасть в ситуацию, в которой тот стал вором. В Афганистане подобное решение еще десять лет назад было в порядке вещей. Вот, на мой взгляд, сбалансированный подход.

Почему я об этом рассказываю? Потому что все это – вопрос контакта и знаний. Контакт означает, что зачастую можно очень просто объяснить положение и намерения человека, если у вас есть знания о них. Появление профессиональных социальных работников и психиатров, которые, стоит только посадить кого-то под замок, систематически возникают перед решеткой и заявляют, что этот человек страдает от «депривации», не оставляет нормальному правосудию ни единого шанса.

В деревне на все смотрят с простой человеческой точки зрения: «Является ли этот человек полезным членом общины?» Ответ возможен на любом уровне: «Он хороший строитель дорог, мойщик окон, брадобрей, юрист» – так или иначе, он вносит вклад в общество, и, взамен, общество находит для него место и соответственно вознаграждает. Это – естественная справедливость. Если сам человек отступает от естественной справедливости и становится паразитом, вампиром, и каким бы то ни было способом – угрозами, злодейством, шантажом и т.п. – живет за счет других, его мотивы необходимо исследовать.

Если его мотивация – контролировать, доминировать, получать деньги насилием, угрозами, обманом или обещаниями – он просто шарлатан. Такие люди существуют повсюду; достаточно отправиться на ярмарочную площадь, и вы увидите там цыган, которые гадают по хрустальному шару, картам, руке, сопровождая свои рассказы угрозой: «Позолоти ручку, а не то»… Да, это – плата за работу: «Двадцать пять пенсов, и я посмотрю в хрустальный шар». Я даже допускаю, что это занятие может быть профессией, и в нем нет ничего особенно постыдного, но если человек выступает против естественного порядка и выходит за рамки роли «деревенской гадалки-шарлатана», он серьезно нарушает естественное равновесие деревенского общества.

Чем больше люди эксплуатируют других, тем отвратительней их преступление. В мультфильмах таких людей изображают стервятниками, но это неверно. Стервятник, поедающий падаль, может быть отвратителен, но, в контексте деревенской жизни, вороны и стервятники выполняют определенную функцию: они едят мертвечину, уничтожают мусор; можно сказать, что это – предки дворников. Никто не выступает против мусорщиков и не отстреливает их, какой бы неприятной ни казалась их профессия, и поскольку в Гайд-парке нельзя завести стервятников, там работают мусорщики. Так что человек, который живет за счет общества, используя власть или другие рычаги, – не стервятник; он, скорее, паразит, потому что паразит кормится телом, частью которого является сам, чтобы разрастаться и становиться все больше и больше. Возвратимся к деревенскому контексту – там паразиты естественным образом ограничены. Если деревня стоит на склоне холма и его размывает, жители принимают меры – укрепляют холм. Поэтому, как я уже говорил, если возникает ситуация, негативная, враждебная или некомфортная по своей природе, зачастую полезней всего будет выяснить, как именно она возникла.

Если дисбаланс был создан человеком, ситуацией, взаимодействием или окружением, какова мотивация и основа всего этого? В девяноста пяти случаях из ста мотив будет на поверхности: жадность, лень, праздность, стремление к власти, одержимость или сочетание всего перечисленного; они могут проявляться по-разному в разных обличьях.

В то же время, важно не переусердствовать в своем анализе. Говорят: «Не судите о содержимом бутылки по ярлыку». Да, хорошо, но не стоит пренебрегать ярлыком и делать глоток, чтобы убедиться, что в бутылке азотная кислота или нечто подобное. Если на флаконе написано «азотная кислота», а вы говорите: «Я не сужу по ярлыкам», и делаете глоток – вы сами виноваты. Между крайностями есть середина. В наш интеллектуальный век здравый смысл часто недооценивают.

Вам говорят: «Ха, вы не можете спорить со мной, я получил степень бакалавра в Бомбее», и показывают какую-то бумажку. Это может означать все что угодно; возможно, то, что вам показывают – просто билет на автобус. Никто не должен подавлять в себе естественного чувства, когда оно дает о себе знать такими словами: «Все это выглядит очень подозрительно. Не знаю, в чем дело, но мне это не нравится». Надо ли пренебрегать подобным ощущением и говорить: «Рассмотрим это с позиции Шопенгауэра?» – нет. Прежде чем вы будете вынуждены прибегать к выдумкам и интеллектуальным ярлыкам, очень многое можно (и необходимо) сделать, просто исследуя ситуацию или человека. Человеческие импульсы обычно основаны на комплексе власти, который выражается в различных формах проявления жадности и стремления к доминированию: это угрозы, насилие, «делай, как я говорю, а не то»… Сделай, или что?

Я сам сказал бы: «Думаю, тебе лучше это сделать». Я никогда никому не говорил: «Сделай это, или я превращу твою жизнь в ад», или «Небеса обрушатся на тебя», и т.п. В крайнем случае, я могу сказать: «Если ты этого не сделаешь, я буду очень недоволен» или, может быть, я выражу свое огорчение каким-нибудь разумным и понятным способом, но это бывает очень редко. Я не угрожаю. Чаще всего, я просто сообщаю людям, какую угрозу они представляют сами для себя: сделайте так, иначе вы поступите безответственно по отношению к себе. У вас есть определенные обязательства перед самим собой, вашей семьей и обществом, поэтому не подводите их.

Если вы подведете меня – что ж, я хочу быть счастливым, а если человек игнорирует то, что я говорю, я не буду счастлив. Но наказывать людей – не мой путь; для этого у меня нет ни желания, ни власти. Это означает, что я всегда весьма категорично относился и отношусь, ко всяким заклинаниям, проклятиям и прочей ерунде, и у меня нет ни желания, ни возможности менять свои взгляды. Угрозы со стороны «астральных демонов» неубедительны: все это порождение больной фантазии. В этом отношении мои слова можно сравнивать с любыми текстами в рамках Традиции: никто, обладавший реальными полномочиями учить, никогда никому ничем не угрожал.

Почему я говорю обо всем этом? Потому что такие вещи имеют отношение к базовому намерению. Угрожая, человек использует нездоровую тактику примитивных дикарей, больше подходящую для театрального представления или пьес Шекспира. В реальной жизни она не функциональна. За угрозами и злобой стоит намерение использовать технику, чуждую Традиции в целом – это страх, страх неизвестного; но на самом деле здесь нет ничего неизвестного. «Астральных демонов» или иных «сил, неподвластных контролю человека», которые могут быть выпущены по чьему-либо приказу, обрушиться на вас, уничтожить и т.д. – попросту не существует.

Был такой жестокий император Бокасса, который занимался колдовством, пытал людей до смерти и ел их; к тому же, он грозил им всякими сверхъестественными ужасами. Этот парень был параноиком и маньяком-убийцей, но в основе поведения всех подобных людей лежит жажда власти. Такие угрозы действенны, только если люди верят в их реальность; с этим очень просто справиться – дать человеку понять, что вы знаете, что он блефует. Я привожу данные примеры, потому что здесь все сводится к намерению; если намерение – не принести человеку пользу, а получить что-то силой, принуждением или шантажом, то страх будет использоваться как оружие.

Тактика, применяемая для создания и укрепления такой ситуации, похожа на ту, которая впервые создала подобную ситуацию. Если она негативна, то негативной и останется, и даст негативные результаты. Негативные импульсы никоим образом не могут питаться позитивной энергией, поскольку начинают с отрицательной величины. Чем более отвратительна используемая тактика (т.е. чем более она негативна), тем больше негатива возникает и тем хуже становится ситуация. Если попробовать добавить в нее позитива, он не поднимет ситуацию даже до нуля. Поэтому из ничего и получится ничего.

Короче говоря, оценка ситуации, человека или ряда обстоятельств может быть запутанной. Я не хочу сказать, что их не надо пытаться изучать; я не говорю, что вы ни в коем случае не должны в них вмешиваться, потому что это означало бы полную отстраненность от чего бы то ни было, кого бы то ни было и любых воздействий, что будет неправильно. Я хочу сказать следующее: не выносите слишком глубоких суждений и в то же время суждений чисто поверхностных. Учитывайте такие вещи, как история события, обстоятельства, ваши собственные чувства; не надо всем этим пренебрегать.

Повторю, мои слова, не означают, что вы должны использовать исключительно эмоциональное суждение в области, которая требует определенного уровня эмоций и определенного здравого смысла. Мы снова возвращаемся к вопросу меры и исходных предпосылок. Не судите все на свете, но и не избегайте суждений. Тут тоже есть деликатный момент: «О, не мне судить об этом». Не думайте, что вам обязательно нужно «судить» – это сильное слово, оно может пугать. Если меня просят подумать о чем-то или оценить что-то, это суждение не повиснет на мне раз и навсегда. С течением времени суждения могут быть изменены; ситуации меняются по мере того, как люди приобретают больший опыт. Суждения не высечены в камне навеки, это не законы, принятые Палатой Общин или палатой Представителей, которые становятся необратимыми. Вы не меняете их постоянно, но и не оставляете навсегда неизменными; вы исправляете их в соответствии со своим опытом и здравым смыслом.

В конце концов, в Англии принято конституционное право – оно основано на прецедентах. Люди встают и говорят: «Ваша Честь, я ссылаюсь на дело Фарнесс против Фарнесса в таком-то процессе», и все о нем знают или могут с ним ознакомиться. Они не изобретают закон заново для каждого случая. Отдельные его составляющие или весь закон целиком обновляют – не для того, чтобы подогнать законодательство под определенную схему, но чтобы оно соответствовало обстоятельствам.

Поэтому нет ничего постыдного в том, чтобы сказать: «Я чувствую, что это так-то и так-то» в отношении какого-то человека или ситуации. Незачем говорить: «Вот мое мнение, и я не изменю его», и бросаться из крайности в крайность. Человек позволяет себе «пропитаться» ситуацией или другим человеком, и, основываясь на собственном чувстве или мыслях, приходит к адекватному выводу. Такое решение, вынесенное в соответствии с требованиями ситуации, будет обосновано в ходе обсуждения, обмена информацией, советами и тому подобным. Далее человек реагирует согласно обстоятельствам. В этом заключается гибкость – не абсолютная податливость и не абсолютная жесткость; именно гибкость.