Мне часто задают вопросы, касающиеся взаимоотношений Традиции с организованной религией (любого вида и направления) – какую позицию мы занимаем, какой подход используется. Этот вопрос имеет смысл рассмотреть, но только не в свете религиозного исследования, называемого обычно сравнительным изучением религий. Как правило, такой предмет как сравнительное религиоведение сводится именно к сравнению одной религиозной этики с другой, одного принципа веры с другим, разных типов поклонения или мышления – подобные сравнения не приводят ни к чему, кроме взаимной неприязни.

Рассматривая взаимоотношения различных официальных религий с Традицией, полезно проанализировать идеи, лежащие в основе этих «систем верований». Если взглянуть на большинство религиозных систем, не вдаваясь в подробности миллиона различных толкований, нововведений и мнений, а просто обратившись к человеческой истории, становится очевидно, что все религии от начала времен, фактически, были унитарными и монотеистическими. Путаница возникла, когда люди ударились в систематизирование, толкование, украшательство и «облагораживание» базовых верований.

Обратившись к германской или скандинавской мифологии, мы обнаружим различных богов, составляющих своего рода пантеон, начиная с Одина и Фрейи и так далее. По общему мнению, на рассвете скандинавской или германской цивилизации, у этих народов была плюралистическая и политеистическая религия. Также говорят, что в индуистской религии есть тысяча и один бог: полулюди, полуобезьяны, крокодилы, кобры и тому подобное. В христианской религии утверждается догмат Троицы. Даже если германская или скандинавская религия действительно не практикуются в наши дни, они все же служили людям в течение значительного периода времени. Так почему же я, или Традиция, утверждаем, что основные религии носят унитарный характер? Как можно говорить подобное, когда есть по крайней мере три примера множественности богов и богинь – а это уже политеизм?

Я считаю, что над ответом стоит задуматься, и он вполне убедителен без дополнительных доказательств: если вы сравните характеристики или природу различных богов, богинь и прочих сущностей, которым поклонялись в разных религиозных системах, я думаю, вы поймете, что все божества, обладающие разными качествами, на самом деле представляют собой разные аспекты одного Бога.

Есть Тор-громовержец; о нем задумываются те, кого притягивает идея наказания, мести, ревности или угрозы – но это ведь только один аспект. Можно перебрать весь пантеон. Диана-охотница символизирует изящество или красоту – таков другой аспект. Есть Один – «фигура отца», еще один аспект. Если вы рассмотрите индуистский пантеон с этой точки зрения, то увидите, что и там разные боги и богини представляют собой различные черты характера.

Как в исламе описываются множественные божественные свойства, атрибуты Бога, которые не противоречат друг другу, а просто являются разными аспектами одной сущности, одного существа, так и сами мы, на человеческом уровне, обладаем различными реакциями, точками зрения, разнообразными стилями поведения и взглядами. В индуизме можно увидеть, как территория пантеона поделена между Шивой, Кали и другими; каждый выполняет собственную, весьма конкретную функцию. Границы проведены четко: Кали – богиня смерти, что бы это ни означало. Мы пытаемся вернуться к истокам, а не рассматривать текущую ситуацию: сегодня Кали – богиня смерти, мести и разных других неприятных вещей. Ей приносили и, возможно, все еще приносят человеческие жертвы, чтобы она не появлялась перед людьми в нежелательной форме.

Если вы рассмотрите разные формы или качества божественности в политеистической религии, я думаю, вы увидите, что отдельные характеристики, каждая из которых воплощена в конкретном боге или богине, представляют собой различные аспекты того, что изначально было единым Существом. Вернемся к началу времен, скажем, в каменный век, когда человек непосредственно подвергался воздействию всех природных сил и бедствий. Это можно легко проследить в германских или скандинавских мифах: Тор громовержец, – его изображали как человека с огромным молотом, – когда он ударял своим молотом, возникал гром. Легко представить, как человек каменного века соединил в единое целое силу природы, гром, молнию и результат их воздействия, когда молния ударяла в предмет. Все перечисленное символизировало для него изначальную силу природы. Со временем сила получила имя и стала Тором.

Итак, Тора надо было подкупать, ему надо было поклоняться или умиротворять его, чтобы он не убил человека. Для него возводили храмы, или его имя воспевалось в песнопениях, стихах и речитативах. Далее, появляется Бог Бездны – кто-то должен смотреть за рыбой, вызывать приливы;

определять, утонет человек или спасется. Кто другой, как не бог моря, Нептун? В конце концов, должен же кто-то следить за порядком; все получалось красиво и аккуратно.

Однако здесь содержится не только ответ, но и вопрос. Вопрос в том, что, еще до объединения и переплетения отдельных верований, было бы совершенно разумным ожидать, что первобытный человек создаст для себя пантеон: бог деревьев и растительности, бог океанов, бог охоты, бог изобилия, бог семьи, бог камней и бог животных. Я утверждаю следующее: последовательные толкователи, реформаторы и систематизаторы религиозных верований (в столь очевидных случаях, как скандинавский, германский, индуистский пантеоны) не стали сводить все к таким силам как вода, воздух, земля, огонь и тому подобное. Они не довели систему своей кодификации до логического завершения и не сделали вывод: «Данные способности контроля над природой можно приписать одному Существу». Казалось бы, ничто не мешало им придти к такому заключению. Здесь и заключается настоящий вопрос: почему в упомянутых случаях систематизация не была доведена до представления о наличии единой сущности? Может показаться, что мы здесь несколько углубляемся в философские тонкости религиозной веры, но я не думаю, что это вопрос философии – скорее мы имеем дело с вопросом авторитета и власти.

Это очевидный вопрос и я дам вам очевидный ответ: зачем ставить один храм для одного Бога, когда вы можете построить семьдесят пять храмов для семидесяти пяти разных богов, к которым прилагается власть, имущество и все остальное? Если у вас есть один храм Высшему Существу, за ним присматривает четыре-пять человек, которые выполняют те или иные обязанности, молятся, читают святые писания и т.п. Но если к религии подключаются эгоизм и жажда власти, появляется стремление вовлечь как можно больше последователей; чтобы вашему конкретному богу поклонялось больше людей, днем и ночью, и так без конца.

Ситуация может показаться смешной и нелепой. Можно спросить «почему», «для чего», «в чьих интересах»? На самом деле, подобное явление довольно хорошо известно и освещено в притче о Насреддине. Если вы отлучены от церкви или не можете стать хранителем святыни, поскольку все они заняты, вы основываете свое собственное место, обустраиваете его, присматриваете за ним, и получаете все, что с этим связано. Вы можете возразить, что данное мнение субъективно – да, тут можно поспорить. Я говорю не только как приверженец единого Бога, я пытаюсь объяснить возникновение неверных толкований и то, что они, по своей сути, не имеют отношения к религиозным верованиям; а также я отвечаю на вопрос: какую позицию по отношению ко всему этому занимает Традиция?

Вернитесь к началу, первоисточнику любой религиозной деятельности, и вы увидите, что все ученые Традиции утверждали то же самое. Не только на основании слепой веры: поскольку ислам – унитарная религия, все остальные религии должны быть такими же; нет. Если посмотреть, как все начиналось, очень легко увидеть, как это происходит. В случае ислама – до прихода Мухаммеда святилище Каабы в Мекке было домом для трехсот шестидесяти пяти идолов (по одному на каждый день года). Они символизировали все, что только можно себе представить: один идол отвечал за ветви дерева, другой за листья, третий за ствол, четвертый за корни…

Если бы вы были в те времена фермером, вы должны были бы приходить время от времени в Каабу и совершать пожертвования ее божествам в виде меда, воды, серебра, ткани и т.п., чтобы как минимум три-четыре разных бога присматривали за корнями, стволом, ветвями и листьями ваших деревьев. Потом вам предстояло совершить еще какой-нибудь фокус-покус, чтобы пошел дождь, и урожай не поела саранча, и так далее. На все это требовалось довольно много времени и денег – но только не для тех, кто стоял «у руля».

С появлением Мухаммеда, были введены девяносто девять Имен или Атрибутов, которые были объяснены как различные характеристики одного Бога. Мухаммед сверг 365 идолов – в этот период, во время становления новой религии, легко могли возникнуть 99 идолов, и каждый из них символизировал бы один аспект Бога. Я пытаюсь объяснить, что в случае ислама существовала вероятность появления такой же системы, как в древних скандинавских мифах или индуизме.

Одна из фундаментальных причин, почему так важно разъяснить данный вопрос, связана с тем, что, когда человек живет и действует в Традиции, пытаясь развить глубокие знания о себе и своей сущности, он, можно надеяться, движется к более глубокому и ясному пониманию собственных взаимоотношений с Богом или своего положения по отношению к Нему. Если же вы пытаетесь выстроить отношения, допустим, с девяносто девятью разными богами, стремясь умиротворить их всех одновременно, ваша задача практически невыполнима, поскольку приведет к рассеиванию внимания. Вполне рационально и обоснованно будет допустить, что все и каждый из аспектов или функций, приписываемых норвежским, германским или индуистским богам, могут быть объединены в одной Сущности, если вы вообще верите в существование Бога. Если Он действительно существует, и вы согласны с тем, что Он – Творец Мироздания, то все силы, представленные любым из сотен тысяч индуистских, германских, скандинавских и прочих богов, могут находиться под его контролем.

Подобная концепция не вызывает вопросов, да и трудно вообразить себе какой-то вопрос по этому поводу. Если взять и как следует рассмотреть данное утверждение, я рискну предположить, что только такой сценарий и имеет смысл (в контексте пользы). Как все, сказанное выше, соотносится с католической верой или концепцией Троицы? Думаю, здесь нет ничего непонятного. Говоря о Католической Церкви в широком смысле, – я имею в виду как католицизм, так и протестантство, – мы должны обратиться к Библии, к двум основным ее книгам: Ветхому и Новому заветам. Ветхий завет был записан около 390 г. до н.э., а первая книга (Евангелие от Матфея) Нового Завета – примерно в 38 г. н.э.

В первоначальных версиях Ветхого Завета, несомненно, есть фразы, которые можно истолковать как прямое указание на Троицу: Отец, Сын и Святой Дух. Религиозные верования необходимо исследовать так же, как самого себя – т.е. исследование не должно носить враждебного характера. Если кто-то изучает какой-то предмет, его целью должно быть лучше понять данную область или больше узнать о ней, чтобы затем либо воспользоваться изученной системой, либо отказаться от нее.

Христианский или Католический тезис Троицы необычен вот в каком смысле. До христианства почти все официально признанные религии были унитарными по своей природе. Зороастризм был унитарен изначально, хотя позднее деградировал и превратился в подобие каббалистической системы. Но если внимательно прочитать Ветхий и Новый Завет, можно увидеть, что своим появлением догмат Троицы обязан, скажем так, определенным интерпретациям вполне конкретных высказываний. Я не думаю, что здесь есть повод для замешательства, или конфликта. Изречения, которые приводят в подтверждение догмата Троицы, абсолютно приемлемы для некатолика – учитывая, что Бог считается Творцом всего сущего и живого. Согласно первоначальной версии, Он, как Творец, может по праву считаться Отцом всего существующего.

А вот когда мы персонифицируем его в образе Иисуса, мы вступаем на зыбкую почву. Что касается вопроса о Святом Духе, то эта сущность также упоминается и в исламе, в Коране; и, как я уже сказал, здесь нет места для конфликта. В связи с этим меня волнует только одно: я думаю, что полезней вернуться к истокам, к основе вещей. Вышесказанное ни в коей мере нельзя рассматривать как критику теории Троицы, и не надо цитировать меня в контексте подобной критики. Надо ли отрицать Иисуса, отрицать существование Святого Духа? Вовсе нет. Необходимо рассмотреть и подумать, насколько необходимо было подобное нововведение и толкование христианской религии? А здесь мы видим воистину продукт толкования и позднейшего развития. Насколько это был необходимо, как относиться к этому (и надо ли вообще хоть как-то относиться)?

Дело не в том, что вы должны «отвергнуть это», – не наше дело что-либо отвергать или принимать. Мы просто пытаемся вернуться к известным основополагающим факторам, которые можно почувствовать, и, таким образом, развить взаимоотношения с ними, оставив все несущественное позади.

Когда я говорю «несущественное», мои слова не следует понимать как критику или упрек в адрес какой-либо веры. И в исламе, и в иудаизме, и в христианстве за века их истории возникло множество дополнений, приращений, приукрашиваний, толкований и ошибок. Прямо сейчас в исламе происходит столкновение между так называемыми «фундаменталистами», которые считают себя истинным голосом ислама – у них есть свой «Имам» и т.п. – и большинством верующих в истинно фундаментальные ценности: эти люди живут и работают в соответствии с основами своей веры, и не устраивают вокруг себя большого шума.

Поскольку никого нельзя было на месте уличить в неправоте, заручившись непосредственной поддержкой Бога («Прошу прощения, Боже, разве он говорит правду?»), многие люди из века в век писали (и будут писать) самые разные книги, создавать различные теории и делать все, что угодно.

Но почему бы не сказать: «Хорошо, меня не особенно занимает, каким способом я буду поклоняться Богу, главное делать это. Меня не особенно интересует разнообразие техник, главное – их использовать. Я не должен пытаться сравнивать «такой-то был раньше, значит он лучше» и т.д., и т.п.». У нас есть определенные исходные предпосылки, шкала мер; все это сводится к функциям веры. И не просто к вере, как некой абстракции, не просто: «Вы говорите о вере? О да, я верую» – изучите то, во что вы верите, как оно связано с вами, как вы используете это; иначе вы верите в абстракцию. «Вы верующий? – Да, я верующий», – так подтвердите свою веру. Вера это то, что человек чувствует, над чем он работает – не с тем, чтобы заставить себя уверовать (внушить себе веру), но чтобы исследовать: как, когда, в какой ситуации его верования реально проявили себя, – чтобы вновь ощутить вкус этих обстоятельств, и, опять же, изучить их, как доказательство веры. Такое изучение может действительно сказать вам: «Верь!», и вы ответите: «Да, я верю».

Вера необходима людям, им нужно во что-то верить – будь то религия или просто Правое Дело. Пусть даже они прочтут четыре сотни книг на тему религиозной философии своего вероучения – какая от этого польза, если сами они не будут создавать, поддерживать, питать и укреплять контакт с источником своей веры.

Нет ничего полезного в навешивании на себя какого-то ярлыка: «Я дервиш; я суфий». Никто не собирается спорить с вами и требовать доказательств. Как дервишу доказать, что он дервиш? Ходить повсюду с кашкулем, в лохмотьях, или сидеть под пальмой? Так может делать кто угодно. Как человеку доказать, что он суфий? Как выглядят суфии? «Я однажды видел суфия, вы на него совсем не похожи» – это не показатель. Доказательство того, что человек является дервишем, находится в нем самом и его связи с Традицией.

Вы должны придерживаться стержня, основы своей веры. Совершенно разумно и естественно то, что люди были выращены и получили образование в той или иной религиозной системе. Я ни в коем случае не хочу сказать, будто с настоящего момента и на данной ступени развития человек должен начать оспаривать или выбрасывать книги и религиозные трактаты. Необходимо чего-то придерживаться, и это нельзя обесценивать. Не может быть дервиша без веры. Не может быть суфия без центрального столпа веры. На этой основе дервиши и суфии строят свое дело.

Вполне допустимо обсуждать и сравнивать религиозные теории и верования, даже спорить по поводу тех или иных вопросов, при условии, что дискуссия ведется в разумном, дружелюбном ключе.

Не существует плохой или хорошей религии; есть только плохое состояние, являющееся отсутствием веры. Когда нет веры – нет фундаментальной основы существования. Это проявляется разными способами в различных формах; как я уже говорил, в таких случаях люди зачастую углубляются в сравнения, что служит бесконечным источником страданий и замешательства. Значение имеет качество веры, а не количество; ответом на вопрос веры является сила веры.

Поэтому мы не ищем хорошую, лучшую или совершенную религию. Самое главное, чтобы она была, и чтобы центральным объектом этой религии была вера в единое Существо.

Пути и дороги, ведущие к данной цели, формы поклонения, приукрашивание различных аспектов – не более чем развлечения. И вину за это, на самом деле, в значительной степени можно возложить и на западных, и на восточных философов, которые (в силу им одним ведомых причин) давали неверное толкование подобных вопросов и своими усложнениями создавали для людей препятствия. Для примера, возьмем идею испытания: испытания веры, испытания того, испытания сего и т.п. В действительности человек испытывает себя сам. Для испытания и суда над собой ему не нужны ни официальная религия, ни церковь; человек – свой самый строгий критик в отношении веры. Вы не можете и не должны пытаться спрятаться от самого себя.

Избыток религиозного рвения и энтузиазма может привести к совершенно экстраординарным результатам. Люди переживают различные ощущения и видения, которые затем истолковывают согласно неким неизменным нормам, установленным в их религии. Но этому должен предшествовать один важный этап – необходимо понять, было ли то или иное переживание или видение реальным или оно является просто плодом воображения и чрезмерного энтузиазма.