Разница между святыми и пророками проявлялась, среди прочего, и в чудесах. Если чудеса святых (карамат) творились ради самого святого и могли быть тайными, то чудеса пророков (муджизат) были «общественно полезны» и всегда явны, поскольку свидетельствовали об истинности пророчества. Но по своей сути оба этих вида не отличались друг от друга. Так, Мухаммед, находясь в Медине, видел Хубайба, которого казнили в Мекке, а Хубайб в то же время видел в Мекке Мухаммеда, смотревшего на него из Медины. И то, и другое было чудом: со стороны Пророка – муджизат, а со стороны Хубайба – карамат.

Чудеса «пьяные» и «трезвые». Святой мог сотворить чудо только в состоянии «опьяненности», когда открывалась завеса между ним и Богом и он забывал про самого себя. Пророк же творил чудо трезво: он «контролировал» его в отличие от святого, который сам никогда не знал, может он сотворить чудо или нет. В состоянии трезвости святой был как обычный человек, а в «опьянении» для него и простой камень мог стать золотом. (Иногда в буквальном смысле – один шейх никак не мог найти обычный камень, потому что в его руках все они превращались в драгоценные). В таком случае он уподоблялся пророкам. Существовал и другой подход, согласно которому святые, наоборот, находились в состоянии абсолютной трезвости и самообладания, которое являлось следствием их духовной зрелости.

Чудо всегда давалось только мусульманам и не могло даваться неверному. В «Рассказах о святых» Аттара на эту тему есть отдельная история.

Когда Ибрахим Хаввас странствовал в пустыне, к нему присоединился некий путник, который оказался монахом-христианином. Семь дней они шли без еды и воды, пока монах не предложил: «Если ты близок к Богу, покажи мне это, ибо я умираю от жажды». Ибрахим помолился Аллаху, попросив не опозорить его перед неверным, и перед ним появилось два хлеба и две чашки воды. Спустя еще семь дней Ибрахим сказал: а теперь ты покажи, что дали тебе твоих духовные боренья. Монах что-то прошептал, и появились четыре хлеба и четыре чашки воды. Ибрахим был разочарован и раздосадован: как такое чудо могло быть дано неверному? Он отказался есть и пить, сказав, что чудеса не могут происходить через неверных и это лишь обман. Но монах ответил: «Просто я стал мусульманином: я попросил Бога, чтобы он дал мне два хлеба и две чаши, если истина заключена в Коране, и еще по две, если Ибрахим – святой. И теперь я верю, что нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед – Пророк его».

Поскольку Коран свидетельствовал о чудесах во множестве аятов, сомневаться в них означало сомневаться в самом Коране. Примеров достоверных чудес было множество: исполнение просьб по молитве, быстрое перемещение, появление еды из воздуха, умение читать мысли. Передавали, например, что при Аврааме один человек висел в воздухе, потому что отринул все земное, или что некий благочестивый странник превратил стены таверны в золото. Был случай, когда чашка сама собой произнесла «Слава Аллаху» и т. д. Некоторые святые могли легко переноситься в любое место: им даже не надо было ходить к Каабе, потому что Кааба сама приходила к ним и обходила вокруг их головы.

Среди суфиев ходили свои многочисленные жития праведников и святых – макамата, полные необыкновенных чудес и удивительных событий. Рассказывали, что у некоего шейха туфли и одежда всегда были сухие, даже если шел сильный дождь, потому что он всецело вверил себя Богу. Другой суфий однажды захотел починить крышу мечети, но доска оказалась слишком короткой, и стены мечети сдвинулись, чтобы он смог ее заколотить. Еще один святой внезапно умер в море, и вода под кораблем расступилась, чтобы судно могло опуститься на дно и праведника похоронили в земле.

Святые могли повелевать стихиями, убивать дыханием и подчинять себе зверей. В суфийских «святцах» приводился случай, когда халиф аль-Муктадир послал к Джунайду прекрасную рабыню, чтобы соблазнить его, но тот дунул на нее, воскликнув: «Аллах!», – и она умерла. Об имаме Малике говорили, что он умел ходить по воде, а сподвижник Пророка Али ибн аль-Хадрами не один, а с целым отрядом воинов перешел через реку, ступая по ней как по суше. Другой вали мог не только мог двигаться по водной глади, но и останавливать течение реки.

Чудо и ложь. Вазир аль-Хаджадж приказал убить праведного Хасана, и тот спрятался в келье своего друга Хабиба. Когда воины стали спрашивать у Хабиба, где находится Хасан, и Хабиб ответил: здесь, у меня в келье. Солдаты немедленно обыскали всю комнату, но никого не нашли и ушли с бранью. Хасан вышел из укрытия и сказал: Аллах меня спас, но зачем ты меня выдал? Хабиб ответил: Он бы тебя не спас, если бы я солгал.

Однако сами суфии не придавали большого значения чудесам. Они были важны как свидетельства святости, а не сами по себе. Хасан умел ходить по воде, как Иисус, а Рабийа – перемещаться по воздуху, но оба не считали это заслугой и говорили, что эти способности ничего не стоят: первое может делать рыба, а второе – муха. Когда аль-Муртаишу сказали, что какой-то суфий ходит по воде, тот ответил: «Было бы куда большим чудом, если бы Аллах дал кому-нибудь силу противостоять своим страстям». Чудеса следовало искать в смирении и покорности, а не в сверхъестественных способностях или власти над природой.