Принято считать, что когда умирает цивилизация, живой остается только ее культура. Гранада, как и весь испано-арабский мир, в очередной раз подтвердила эту истину. Кордовский халифат и наследовавшие ему эмираты были просвещенными обществами, насквозь пронизанными интеллектуальной жизнью. В среде зажиточных и образованных мавров литература, философия, архитектура и музыка воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Поэзия была распространена настолько широко, что стихотворством увлекались повсеместно: при дворе халифа, на базарах, в городских тавернах, на дружеских вечеринках. Стихи слагались мужчинами и женщинами, богатыми и бедными, по любому поводу и без повода.

Такой же живой и увлекательной была и андалузская наука. Ее изыскания не замыкались только в теории, как часто бывало в средневековых государствах, а воплощались на практике. Изобретались часовые механизмы, медицинские и оптические инструменты, новые способы изготовления керамики и стекла. Андалузским ученым не был чужд дух экспериментаторства: кордовский изобретатель Аббас ибн Фирнас как-то прыгнул с минарета, чтобы испытать свой самодельный зонтик-парашют, а позже соорудил что-то вроде прототипа дельтаплана и устроил на нем пробный полет.

Большинство арабских правителей в Испании сочетали веротерпимость с меценатством – самая удачная комбинация для развития культуры. Кордовские халифы призывали ко двору поэтов и ученых из других стран, собирали огромные библиотеки и старались превратить свою страну в центр искусства и учености. При строительстве мечети в Кордове приглашали не только арабских, но и византийских мастеров: архитекторов, скульпторов и мозаистов. Расцвету общества способствовало изобилие живших в Испании евреев, которые становились учеными, философами, переводчиками и врачами. Многие из них занимали высокие должности при дворе в качестве послов или министров.

Больше всего андалузская культура заимствовала у Багдада и Каира. Она унаследовала от восточного ислама не только содержание и форму, но и общий дух и настроение повседневной жизни и искусства. Характерный пример – биография знаменитого певца Зириаба, который родился в Магрибе, прославился в Багдаде, но в полную силу расцвел именно в Кордове.

Прибыв в Кордовский халифат, Зириаб создал андалузскую школу музыки и изобрел новый вид лютни, добавив ей пятую струну. В еще большей степени он повлиял на эстетику придворной и бытовой жизни, внеся в нее восточную изысканность и утонченность. Этот арабский денди стал законодателем вкуса и стиля, начиная от модных стрижек и кончая сервировкой блюд. Андалусцы считали, что именно он научил испанских мусульман всем ухищрениям косметики и макияжа, а заодно привил им неодолимую страсть к гедонизму и гурманству.